Книги про подводные лодки

Я — подводная лодка ! :: читать книги онлайн

Черкашин Николай Андреевич

Я — подводная лодка!

РОССИЯ В ГЛУБИНАХ

От автора

Вот уже сто лет в глубинах морей пребывает, подобно подводному граду Китежу, некая часть России в лице тысяч моряков-подводников.

Они обосновались под водной толщей океанов хоть и не без риска, но с известным комфортом — несут вахты у ядерных реакторов и скоростных турбин, смотрят видеофильмы и правят рулями глубины, пекут в электропечах пироги и измеряют толщину льда над головой, парятся в сауне и вслушиваются в звуки бездны, пишут письма и чертят на картах штурманские прокладки…

Историкам, психологам, аналитикам ещё предстоит объяснить, почему в XX веке российский флот устремился в подводное пространство и там в виде великой подводной армады обрел свое главное морское могущество — небывалое за триста лет отечественного военного мореплавания.

Ни одна великая морская держава не имела такого подводного флота, как Советское государство в годы Холодной войны, — ни по числу кораблей, ни по скорости хода, ни по глубине погружения, ни по выносливости экипажей.

Можно сколько угодно осуждать советский флот за его «агрессивность», но не надо забывать, что у каждого времени есть своя военная логика. И в логике противостояния с мировыми морскими державами сильный океанский ракетно-ядерный флот был для СССР исторической неизбежностью.

Он и теперь после многолетнего варварского «реформирования» остается вторым флотом мира по своей ударной ракетно-ядерной мощи.

Кто-то из энтузиастов подсчитал, что за ХХ век в России (и в СССР) было построено 1027 подводных лодок. Из них погибло 115 единиц: 89 в ходе войн, 13 в мирное предвоенное время и столько же в послевоенные годы. Десятки тысяч моряков прошли через отсеки субмарин. Сотни остались в них навсегда. Но что мы знаем о них, об их службе?

Что мы знаем об этой подводной России? Есть дюжина хороших книг и несколько средних фильмов.

Трагедия атомного подводного крейсера «Курск» вольно или невольно вызвала в российском обществе интерес к своему подводному флоту. По экранам прошла волна телепередач, вышли в свет книги о жизни подводников.

Жаль, что ещё не снят фильм, такой же доскональный и честный, какой сняли немцы о своих подводниках — «Das boot» («Лодка»).

Мне повезло встретиться с «последними могиканами» русского дореволюционного флота: мичманом Альфредом Бекманом и последним гардемарином Морского корпуса Борисом Лобачом-Жученко.

Мне посчастливилось близко общаться с героями войны на морях адмиралом флота Георгием Михайловичем Егоровым и адмиралом Гордеем Ивановичем Левченко, вице-адмиралом Григорием Ивановичем Щедриным и командирами подводных лодок фронтовых времен Петром Грищенко, Михаилом Грешиловым, Георгием Васильевым…

Но я не успел расспросить и записать первого командира первого отечественного атомохода капитана 1-го ранга Леонида Осипенко. Он умер в 1999 году. Теперь можно только пройти по его улице в самом подводницком городе срединной России — Обнинске.

Я не успел наговориться с подводным Магелланом советского флота адмиралом Вадимом Коробовым в его сокольническом госпитале и великолепным рассказчиком адмиралом Владимиром Сидоровым.

Я многого не успел… Сколько их, нерасспрошенных, незаписанных ушли, как выражались моряки старого флота, «ниже земной ватерлинии».

Мне бы слушать и слушать морские рассказы вице-адмиралов Сергея Симоненко и Николая Пахомова, адмирала Валентина Селиванова и вице-адмирала Рудольфа Голосова, капитанов 1-го ранга Владимира Прудникова, Евгения Невяровича или мичмана Михаила Лесника, чудом вышедшего с затонувшей подводной лодки К-429…

Да где взять эти блаженные часы для роскоши человеческого общения… Не успеваю. И может быть, уже никогда не успею. Но знаю и вижу, что флот заговорил. Заговорили те, кто был обречен на молчание по подписке.

Написал и выпустил в свет несколько интереснейших книг из жизни подводников и флотских разведчиков контр-адмирал в отставке Анатолий Штыров, титанический труд представил на суд общественности историк контр-адмирал Георгий Костев — «Военно-морской флот страны 1945-1995 гг.

«, неизвестные страницы истории послевоенного флота приоткрыл и контр-адмирал Владимир Лебедько, флотская мемуаристика пополнилась содержательными книгами адмирала Аркадия Михайловского и адмирала флота Ивана Капитанца… Но как много ещё не сказано, не написано.

Была такая славная традиция на старом флоте — командиры кораблей почитали за долг перед грядущими поколениями оставлять записки о своих походах и плаваниях.

Худо-бедно, но из командирских книг можно составить целую библиотеку, каждая из них — печатный или рукописный памятник своему кораблю, экипажу, своим сотоварищам. Однако сколько бывалых моряков пребывают в подобном долгу.

Одним недосуг, других страшит белый лист и непривычный труд.

Даже после общения с множеством бывалых подводников — командиров атомарин и командиров подводных дивизий, после расспросов многих ветеранов, бесед с историками флота я был поражен, узнав между прочим, что в 1958 году дизельные подводные лодки ходили из Арктики в Антарктиду и дошли до 40-й параллели. Это дизельные-то лодки! Из Арктики в Антарктиду — через всю Атлантику, в 1958 году — ни кондиционеров, ни надежных систем навигации… Не поверил сначала. Стал наводить справки о командирах. Вроде бы и не бог весть какая древность — 50-е годы. Но уже — история, новейшая, но история. Я не поверил своей удаче, когда мне сказали, что командир одной из тех легендарных субмарин Б-82 Геннадий Николаевич Швецов живет в Питере… Полдня ушло на поиски его адреса по «телефонной цепочке», и вот, наконец, в трубке женский голос:

Источник: http://rubooks.net/book.php?book=5287

Книга — Cоленый периметр (Cборник рассказов о Подводниках) — Мятелков Олег — Читать онлайн, Страница 1

Закладки

Олег Мятелков

Cоленый периметр

(Cборник рассказов о Подводниках)

Содержание

Рассказы:

«Мы, подводники…»

Тридцать две гайки

«Академия подводных наук»

«…Плюс патентное бюро!»

Нечто о героизме

«Здравствуй, сынок!»

«Кентавр»

«ЧП» на рассвете

Её сделали умелые руки…

Её сделали другие, но тоже умелые руки…

…Еще пол часа и всплытие

— Ну как, механик, думаешь — получится?

…Ванина била дрожь

Углекислота

Семьсот двадцать третье…

Холодно

Их лодка не вышла на связь

Читайте также:  Книги про детскую любовь

Все готово…

Сколько у нас воздуха?

Курс — к родным берегам

От автора:

«Периметр» государства — его граница. Как утверждают справочники, две трети границы нашей страны приходится на море. Две трети — «соленый периметр»…

Где море — там флот. Ну, а где флот, там и люди — смелые, чистые люди высокого долга, беззаветно влюбленные в свое нелегкое дело.

За тридцать лет службы автору этих строк посчастливилось пройти по всему, за исключением Каспия, «соленому периметру» державы. Десятки ситуаций, сотни знакомств, тысячи встреч с прекрасными людьми, одетыми во флотскую форму.

За героями, с которыми встретится читатель, всегда стоят живые и очень симпатичные автору прототипы, ибо тогда, когда, произошло событие, родившее прозвище «Кентавр», лично он, автор, стоял дежурным по соединению.

В конце концов, совсем не важна истинность имен и фамилий — я отлично помню лица героев своего повествования.

«Соленый периметр»… Не только из-за вкуса океанской воды — в нем соль трудной, но такой благородной и важной работы — защиты Отечества.

Капитан 2-го ранга запаса О. Мятелков.

«Мы, подводники…»

Матрос сидел за столом в Ленинской комнате и что-то писал. За окнами свирепо гудел ветер, а здесь было спокойно, тихо, и ровным теплом дышали батареи.

— Это еще что такое?- В голосе вошедшего офицера прозвучало неудовольствие.

— В Ленинской комнате — и в шинели!..

— Виноват.
— Матрос смущенно встал из-за стола. Холодно, замерз чего-то…

И он пошел к двери, на ходу расстегивая крючки.

«Замерз чего-то»… Ну что же, ему можно было поверить. Всего несколько дней назад эта подводная лодка вернулась из очень долгого плавания.

Привычными для моряков были и «форма ноль» — трусы да тапочки, и беспощадное солнце над стальной палубой в нечастые моменты всплытия, и «прохладный» тридцатиградусный забортный душ в отсеке.

Вот потому нормальный зимний ветерок заставляет их, крепких, здоровых парней, сейчас зябко ежиться отвыкли!

Пройдут годы. Когда-нибудь можно будет назвать и эти цифры — сутки, мили, тонны… И какой-нибудь сегодняшний первогодок еще скажет внуку: «Было такое, было… В одна тысяча девятьсот… где-то в восьмидесятых, точно!»

Так будет. А пока…

Тридцать две гайки

Третьи сутки бушевал шторм. Волна, отороченная мутно белеющим кружевом пены, прокатывалась по надстройке и, разрезанная надвое рубкой, соскальзывала за борт.

«Баллов шесть, не меньше…- мелькнула непроизвольная мысль, и офицер беспокойно посмотрел назад.
— Как же не вовремя…»

Вышло из строя одно из уплотняющих устройств.

Обстановка была сложной. Наверху шел шторм, а «бойкость» района не давала командиру возможности спокойно ожидать улучшения погоды. Надо было решаться…

Информация командира была короткой. Необходимо устранить неисправность. Работать придется на верхней палубе, ночью и в шторм. Пойдут добровольцы.

Ими оказалась вся команда. Выбрали лучших.

Про Ивана Федорова офицер сказал мне коротко: «Он все может».

Вместе с коммунистом старшиной 1-й статьи Федоровым пошел и второй. Им был тоже молодой коммунист, отличный подводник, старший матрос Абаев.

… Снова по кормовой надстройке с шумом прошел водяной вал. В следующую секунду два желтых пятна света скользнули по мокрому блестящему металлу. Раздался лязг откинувшегося лючка, и два, вот уже два горящих глазка аварийных фонариков нырнули вниз, под палубу надстройки. Офицер на мостике нажал тангенту:

— Центральный, запишите: «Начат ремонт устройства…»

Потянулись невыносимо длинные минуты ожидания…

Эту, да и другую работу они уже делали, заблаговременно предвидя возможные неполадки. Командир БЧ-5 не раз и не два заставлял мотористов отдавать эти тридцать две гайки и производить нужные действия. В базе все получалось быстро и четко. Но здесь…

Не было в базе этой кромешной темноты, которую с трудом пробивает слабый свет аварийного фонарика. Не было волн, с беспощадной методичностью обрушивающихся плотными струями сверху и исподволь подкрадывающихся снизу.

Напряженно, но спокойно наблюдают за всем командир и старший помощник.

В ограждении рубки, держа в руках страхующие концы, замерли обеспечивающие. Товарищи, друзья готовы в любой миг прийти на помощь.

Где-то внизу стоят на посту акустики, трюмные, рулевые, электрики весь корабль напряженно следит за храбрецами, и каждая гайка, становящаяся на место, снимает часть этого напряжения…

…Вахтенный центрального поста поставил точку и отодвинул журнал. На страницу легла запись: «Окончен ремонт устройства…» Между записями о начале и конце работы прошло время в три раза меньше, чем предполагалось вначале.

И вот уже опять безлюдна захлестываемая волной лодочная надстройка. Два еле слышных за шумом шторма лязгающих удара — последняя проверка!
— и лодка, облегченно вздохнув, тяжело оседает.

Все круче наклоняясь, двинулась вперед рубка, уходя, словно в тоннель, в толщу океанских глубин. Еще минута, и снова пустынен океан, беснующийся под черным небом.

Где-то там, под волной, могучий корабль уверенно ложится на заданный курс…

Источник: https://detectivebooks.ru/book/8973631/?page=1

Читать

Всем подводникам, выстоявшим в отсеках холодной войны

О действиях советских подводных лодок в годы холодной войны написаны специальные научные труды. Но они не стали достоянием широких читательских кругов. Впервые за эту непростую работу взялся писатель-моряк, капитан 1-го ранга Николай Черкашин.

Надо сказать, что ему удалось раскрыть тему и системно, и живо. Возможно, будущие историки, располагая всей полнотой информации, определят более точно периодизацию холодной войны, ее пики и спады, военно-морские замыслы обеих противостоящих сторон.

Но вряд ли кто-нибудь из них сделает то, что удалось автору этой книги — донести до современников живой голос подводников, творивших историю в глубинах Мирового океана, передать атмосферу героизма и самопожертвования во имя высших интересов Родины, в которой проходили труднейшие и опаснейшие походы наших подводных лодок.

Автор проделал огромную работу, чтобы собрать уникальный материал, объездил немало городов, где живут ветераны всех четырех наших флотов, расспросил, записал, обработал, выстроил в книгу. Нельзя допустить, чтобы люди, обладающие уникальным опытом подводных походов, уносили свои познания, свою память в небытие.

Разумеется, далеко не все секретные операции нашего подводного флота освещены в этой книге. Некоторые из них еще не подлежат рассекречиванию. Но для того, чтобы понять стратегическую и военно-дипломатическую роль Военно-морского флота СССР в послевоенные годы, довольно того, что изложено на этих страницах.

Читайте также:  Книги про казаков

Надо заметить, что холодная война, по сути дела, была мировой холодной войной, так, в нее были втянуты флоты всех тех стран, которые принимали участие и во Второй мировой войне, с той лишь разницей, что силы наших бывших союзников объединились с силами бывшей Оси — Западной Германии, Италии, Японии.

Сегодня, когда в информационном пространстве развернулась самая настоящая война за пересмотр итогов глобального противостояния двух систем, важно не сдавать своих позиций, не предавать память тех, кто погиб в океане в ходе якобы бескровной холодной войны.

Великий подвиг советских подводников, который они совершали на протяжении многих лет, не должен уйти из памяти народа. Далеко не всем были вручены заслуженные награды. Далеко не всех мы можем назвать сегодня по именам.

Но есть надежда, что работа таких подвижников истории флота, как Николай Черкашин, поможет нам восстановить историческую справедливость и историческую память.

Герой Советского Союза, адмирал флота Георгий Егоров

Подводное плавание не регламентируется международным морским правом.

Плавание под водой — плавание по законам войны.

(Информация к размышлению)

Флот — гордость страны. Подводники — элита флота. Командиры подводных лодок — соль элиты.

Командир отвечает за все: за корабль и за экипаж, за положение корабля в океане, на глубине, в узкости, в гавани, у причала, в доке, за поведение своих людей на борту, на берегу, в бою и в отпуске, то есть за воинскую дисциплину, за техническую исправность и боевую готовность корабля, за успех атаки и за радиационную безопасность. Одним словом — за все.

Велик груз командирской ответственности. Командир, шутят моряки, это физическое тело, которое мгновенно засыпает от усталости и тут же просыпается от ответственности. Англичане не шутят, когда называют командира первым после Бога. И это так.

В руках командира подводного атомного ракетоносца сосредоточена огневая мощь, которая сметет с лица земли любой мегаполис, как испепелил Господень гнев Содом и Гоморру.

В отдельном плавании командир корабля наделен правами высшего лица государства, поскольку корабль — суверенная часть территории страны, под флагом которой он находится в океане В особых случаях ему позволено напрямую выходить на связь с главнокомандующим флотом.

Но чаще всего — особенно в подледных походах — командиру подводной лодки приходится принимать решения на свой страх и риск, не испрашивая у вышестоящего начальства «добро».

Командир правомочен скреплять своей подписью свидетельство о браке и свидетельство о смерти. Командир последним покидает отсек затонувшей лодки или борт гибнущего корабля.

Рано или поздно командиры кораблей становятся флагманами, адмиралами. Но, даже став главкомом, бывший подводник не снимет с тужурки серебряной лодочки командира подводной лодки.

Этот знак и в самом деле равноценен ордену. Вглядитесь в лица командиров.

При всей редкости этой профессии командиров подводных лодок много больше, чем космонавтов. Только в годы Великой Отечественной войны обязанности командиров подводных лодок выполняли 358 человек. 99 из них погибли.

Высшей награды — Золотых звезд Героев — удостоены 20 командиров подлодок, среди них двое посмертно — Александр Маринеско в 1990 году и Алексей Матиясевич — в 1995-м День командира подводной лодки отмечается 25 ноября. В послевоенные годы в горниле холодной войны вызрело новое поколение командиров подледного плавания.

Именно они осваивали пространство под ледяным панцирем планеты, всплывали на Северном полюсе, открывали не известные доселе подводные горы, хребты, каньоны».

Вот он стоит и курит, командир.

Он командир большой подводной лодки.

Он спичку зажигает у груди

И прикрывает свет ее пилоткой.

Немного песен о командирах подводных лодок. Но эта, пожалуй, самая задушевная. А командиры порой сами пишут песни. Так, командир подводной лодки Б-409, капитан 1-го ранга Евгений Невярович написал свою «Торпедную атаку».

Командир подводной лодки С-141 Анатолий Штыров пишет замечательные рассказы из жизни подводников. Командир атомной подводной лодки, ныне контр-адмирал Георгий Костев стал видным историком послевоенного флота.

Все, как подмечено поэтом, море попашут, попишут стихи… Не все же только отчеты строчить. Командир подводной лодки подобен рыцарю со множеством оруженосцев.

Именно он ведет бой, он избирает тактику, он осмысливает и утверждает все данные о цели, он стреляет, он отдает команду «пли!» или «пуск!», все остальные ему помогают. Нет еще такой воинской профессии, которая требовала бы столько разнородных знаний, сосредоточенных в одной голове.

Командир подводной лодки не только боец, воин, но и инженер, мореплаватель, ядерный физик, гидролог, астроном, дипломат, психолог, наконец.» Он должен понимать голоса океанских глубин и тайнопись шифротелеграмм, законы движения небесных светил и ледяных полей, природу атомного ядра и душу матроса…

А еще держать в голове сотни директив, приказов, наставлений, правил, инструкций. В нейронах его мозга переплетены параграфы корабельного устава и рекомендаций морских лоций, международные правила по предупреждению столкновения судов и флаги свода сигналов, тактико-технические данные неприятельских кораблей и пункты суточного плана, проза службы и стихи любимых поэтов…

Командиры долго не живут. Довольно одного факта, чтобы представить напряженность службы на той же Четвертой эскадре.

Капитан 1-го ранга Игорь Мохов, не вылезавший из «автономок», умер перед строем бригады от разрыва сердца в День Победы.

Но даже это весьма символичное и трагичное событие нигде не увековечено — ни в Полярном, где стояла когда-то Четвертая эскадра, ни в Питере, где находится Центральный музей ВМФ.

У всех командиров подводных лодок есть один легендарный прародитель — капитан Немо из жюльверновского романа, который все они читали в детстве и который поманил их в океанские глубины.

Николай Черкашин

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=169687&p=1

Черкашин Николай Андреевич — ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ПОДВОДНИКОВ

В ОТСЕКАХ ХОЛОДНОЙ ВОЙНЫ

Эта книга, принадлежащая перу давнего автора `Молодой гвардии` писателя-мариниста Николая Черкашина, открывает неизвестные страницы в истории отечественного подводного флота за последние сорок лет.

Читайте также:  Книги про золото

Именно на эти годы пришлось беспримерное противостояние советско-российских и натовских подводных сил в глубинах Мирового океана. `Повседневная жизнь российских подводников` полна экстремальных ситуаций, героики, а порой и трагизма.

В книге повествуется о многих непревзойденных до сих пор рекордных достиженияхподводников, о которых не сообщали в газетах. Автор, прошедший суровую школу Северного флота, рассказывает о своих товарищах с подлинным знанием дела.

В книгу включены уникальные фотографии, взятые из личных архивов командиров подводных лодок времен Холодной войны, а также дневники и письма подводников.

ПОВСЕДНЕВНАЯ ЖИЗНЬ ПОДВОДНИКОВ

Памяти экипажа атомного подводного крейсера «Курск»

«Все наши дела ниспровергнутся, ежели флот истратится».

Петр Великий

В мирные — послевоенные — годы подводников и подводных лодок в России погибло больше, чем в русско-японскую, первую мировую, гражданскую, советско-финскую войны вместе взятые. Что же это за такие «мирные» годы? Есть у них более жесткое и точное название — Холодная война в мировом океане. Именно так — с прописной буквы и без кавычек — пишут эти слова американцы. А они знают в том толк.

Для подводников Северного и Тихоокеанского флотов, четверть века уходивших на боевое патрулирование с ядерным боезапасом на борту в Атлантику и Средиземное море, в Индийский и Великий океаны, она и в самом деле была войной — с таранами, взрывами, пожарами, с затонувшими кораблями и братскими могилами погибших экипажей.

В ходе этой необъявленной, но тем не менее реальной до сводок многочисленных жертв, войны мы потеряли пять атомных и шесть дизельных подводных лодок. Противостоящие нам ВМС США — две атомных субмарины.

«Активная фаза противостояния сверхдержав на океанском театре» — это по-научному, или проще — Холодная война в океане началась, пожалуй, в августе 1958 года, когда советские подводные лодки впервые за всю историю страны Советов вошли в Средиземное море. Четыре «эски» — субмарины среднего водоизмещения типа «С»(613 проекта) — ошвартовались по договоренности с албанским правительством в заливе Влёра. Через год их уже стало двенадцать — полноценная бригада.

История первая — год1959-ый

В ПЕРИСКОПЕ — КРЕЙСЕР ЭЙЗЕНХАУЭРА

Два часа держал американский крейсер «Де-Мойн» с президентом США Д.Эйзенхауэром на дистанции торпедного залпа командир советской подводной лодки… С этого острого эпизода началась для нас сорокалетняя Холодная война в мировом океане…

Одни рассказывали эту историю как флотскую байку, почти анекдот из серии «…И тут всплывает русская подлодка», другие как героическую легенду.

Но вот счастливый случай свел меня с главным героем того достопамятного похода — бывшим командиром подводной лодки С-360, тогда капитаном 3 ранга, а ныне контр-адмиралом в отставке Валентином Степановичем Козловым, уроженцем рязанского городка Гусь-Хрустальный. Вот все как было — из первых уст…

— В 1958 году по договоренности с правительством Албании бригада советских подводных лодок перешла с Балтики в Средиземное море и стала базироваться на албанский порт Влёра. Интересно, что на наших флагштоках развевались албанские же флаги — красные, с черным двуглавым орлом, который резал весьма глаз нашим политработникам.

Мне было тридцать лет и я носил тогда еще золотые погоны капитана 3 ранга… Перед тем как получить в командование среднюю подводную лодку С-360 немало послужил и на Черном море, и на Камчатке, и на Балтике…

В декабре 1959 года я получил боевое распоряжение: скрытно покинуть гавань и пройти на запад до Гибралтара, ведя разведку деятельности 6-го флота США, а также других военно-морских сил НАТО.

План похода разрабатывался под руководством командира нашей 40-ой бригады капитана 1 ранга С. Г. Егорова. План утвердили «в верхах», предписав мне соблюдать четырехчасовой режим связи, чреватый многими неожиданностями для экипажа подводного корабля.

Полагаясь на мой командирский опыт, комбриг решил не посылать со мной старшего начальника на поход и разрешил мне действовать в случае непредвиденных ситуаций на свой страх и риск.

Из базы мы выходили ночью. Едва отойдя от причала, сразу же погрузились и легли на заданный курс, благо глубины Влёрского залива — до 50 метров — позволяли нам выходить в открытое море в подводном положении.

Судя по всему, противолодочные силы НАТО, державшие под постоянным контролем все передвижения наших кораблей, не засекли выхода С-360, и вскоре мы проскользнули через пролив Отранто в оживленный район Средиземного моря. Здесь проходили основные судоходные линии, а вблизи располагались военно-морские полигоны натовских стран.

Появление советских подводных лодок в здешних водах никак не укладывалось в доктрину Эйзенхауэра о безраздельном господстве США в Средиземном море. Поэтому силы 6-го флота были приведены в повышенную готовность. Мы поняли это при первом же подвсплытии на сеанс связи: мои радиометристы были поражены тем, что поисковые локаторы работали по всему горизонту.

Особенно опасными были для нас противолодочные самолеты типа “Орион” и “Нептун”, которые патрулировали большую часть средиземноморской акватории. К тому же в Тирренском море шли учения авианосной ударной группы США. Так что “тактический фон” нашего похода был самый неблагоприятный.

К этому надо добавить изнурительную жару, которая стояла во всех отсеках С-360 из-за высокой температуры забортной воды и отсутствия каких-либо средств охлаждения воздуха. Атмосфера в отсеках напоминала предбанник, а дизельный и электромоторные отсеки и вовсе походили на парилку. Боевые смены выходили на вахты в трусах с вафельным полотенцем на шее — пот вытирать.

Дело было не только в жаре. Конструкция РДП — устройства для подачи воздуха дизелям в подводном положении — допускала весьма опасное соседство труб газовыхлопа и воздухозабора — это потом уже обе системы были разнесены друг от друга.

А тогда выхлопные газы от работающих дизелей попадали в отсеки через шахты подачи воздуха, поэтому при длительном движении на перископной глубине подводники дышали такой адской смесью, что многие просто угорали, но даже в полуотравленном состоянии продолжали нести вахты.

Источник: https://fanread.ru/book/4649891/?page=1

Ссылка на основную публикацию