Книги про казаков

Книги про казаков художественные

Казаки — племя особое. Донские и кубанские в России, запорожцы — в Украине, они схожи в главном своем устремлении — к свободе. Этот народ издревле хотел автономности и права решать судьбу своей общины без указки сверху.

При этом в периоды войн казаки становились внушительной силой в войсках державы. Ради общего дела они жертвовали жизнями.

Художественные книги про казаков откроют вам мир вольного народа с его самобытными традициями и впечатляющей историей.

«Казак в Аду» Андрей Белянин

Бывший филолог, а нынче лихой казак с шашкой Иван резонно рассчитывает попасть в Рай после своих славных деяний. Скромница с автоматом Рахиль надеется на то же самое. Но одна невинная оплошность закроет для этой парочки врата в райские кущи. Зато в Аду им обрадуются.

«Казак в Раю» Андрей Белянин
Филолог по профессии и горячий казак по призванию Иван внезапно умер. Столь же загадочно и скоропостижно скончалась израильская воительница и знаток жаргонов Рахиль. Эти двое оказываются в Раю. И вроде бы радоваться им положено, да только Рай малость странный…

«Тихий Дон» Михаил Шолохов
Действие романа охватывает период длиной в 10 лет, начиная с 1912 года. Через призму судьбы казака Григория Мелехова автор подробно показывает историю Кубани в непростую эпоху, когда за войной грянула революция. И каждый должен был выбрать из двух горьких путей один…

«Казаки» Лев Толстой
Впечатления от трех лет, проведенных Толстым на Кавказе, нашли в этой повести свое отражение. Главный герой, пытаясь перечеркнуть былое и начать жизнь наново, едет на Кавказ, где будет жить в казачьей станице. Здешняя реальность оказалась суровей, чем он ожидал.

«Тарас Бульба» Николай Гоголь
Действие разворачивается в среде запорожских казаков. Главный герой — человек в Сечи уважаемый. Два его взрослых сына возвращаются из семинарии и принимают участие в походе Войска Запорожского в Польшу, где во время осады города Дубно разворачивается трагедия…

«Я пришел дать вам волю» Василий Шукшин
Степан Разин. Одержимый свободой и превративший мечту о ней в кровавый террор. Кем он был? Что им двигало? Заслужил ли он вечное проклятие на свою голову? В. Шукшин в своем великолепном романе как никто раскрыл личность Разина и показал размах и ужас поднятого им бунта.

«Донские рассказы» Михаил Шолохов
Сборник ранних произведений Шолохова. Все рассказы посвящены жизни донского казачества: как в довоенное время, так и в периоды двух войн. Автор достоверно описывает особенности быта и нравы донских казаков, раскрывает характеры героев посредством их поступков.

«Даурия» Константин Седых
Небольшой поселок в Забайкалье, удаленный от городов и важных дорог. Но и сюда добрались война и революция. Роман Улыбин озабочен важным для него вопросом — выдадут ли за него любимую девушку? Внезапно он понимает, что вокруг происходят вещи более глобальные…

«Отчий край» Константин Седых
Гражданская война приближается к финалу. Отряды белогвардейцев изгнаны из Забайкалья. Дальний Восток начинает возвращение к мирной жизни. Бывшие партизаны трудятся на благо новой страны, которая должна вырасти на руинах павшего империалистического строя…

«Кондрат Булавин» Дмитрий Петров (Бирюк)
События романа разворачиваются во времена правления Петра I. В 1707 году разгорелось восстание. Лидером мятежных казаков стал Кондрат Булавин. Увлекательное историческое полотно о людях, стремившихся отстоять право на свободную жизнь, не скованную волей монарха.

«Дикое поле» Дмитрий Петров (Бирюк)
В своем романе «Дикое поле» Петров обращается к своей излюбленной теме — донскому казачеству. Становление казачьей общности, их борьба за волю и право самостоятельно вершить судьбу общины. Автор уделяет внимание культурной и бытовой сторонам жизни казаков.

«Юг в огне» Дмитрий Петров (Бирюк)
Действие разворачивается на Южном фронте. Отряды Деникина бьются с Первой Конной армией. Центральные персонажи — казаки Ермаковы. Два брата оказываются разделены идеологией и войной. Один становится белогвардейцем, второй — комиссаром одной из дивизий Буденного.

«На Хопре» Дмитрий Петров (Бирюк)
Творчество Петрова посвящено донскому казачеству. Детство писатель провел в казачьих станицах. Там зародилась его любовь к обычаям, шуткам, песням, горячему нраву этого вольного народа. Роман «На Хопре» не стал исключением и описывает период в истории казачества.

«Сказание о казаках» Дмитрий Петров (Бирюк)
Трилогия рассказывает историю донского казачества в период, когда оно претерпело разительные перемены: начало 20 века — окончание Второй мировой. Петров подробно и убедительно описывает жизнь казаков: от бытовых привычек до социального устройства общины.

«Сыны степей донских» Дмитрий Петров (Бирюк)
Увлекательное историческое полотно, один из лучших романов в творчестве Дмитрия Петрова. Действие разворачивается в непростом 1812 году. Отважный Матвей Платов возглавляет казачьи отряды, принимающие участие в противостоянии с наполеоновскими полчищами.

«Степные рыцари» Дмитрий Петров (Бирюк)
Пять лет небольшая группа запорожских и донских казаков делала невозможное: они удерживали под своим контролем крепость, осаждаемую несметными турецкими отрядами. На фоне этой эпической обороны разворачиваются судьбы юного Гулейки и турчанки Фатимы, дочери паши.

«Азов» Григорий Мирошниченко
Роман повествует о сложных отношениях между русскими правителями и донскими казаками, стремившимися к вольнице. Подробно описывается знаменитый поход объединенных казачьих отрядов на Азов — захваченную турками в XV веке цитадель на просторах приморских степей.

«Осада Азова» Григорий Мирошниченко
1637 год. Казачьи отряды занимают крепость Азов, которую с 1471 года удерживали турки. Крепость перекрывала России выход к морю. В 1641 году силы турецкого флота подошли к цитадели с целью ее вернуть.

В романе описывается история этого героического противостояния.

«Степан Разин» Иван Наживин
Автор ярко и живо передает атмосферу того тревожного времени, когда в России зародился первый бунт столь разрушительной силы. Впервые в истории угнетаемый народ получил лидера, который сумел поднять людей против несправедливости, ставшей в России обыденностью.

«Разин Степан» А. Чапыгин
Великая по масштабу и значению война, вдохновляемая Степаном Разиным, стала первым в России бунтом такого размаха и предвестником будущих потрясений. Именно этот мятеж породил известные слова о русском бунте. В романе та эпоха отражена ярко, емко и достоверно.

«Степан Разин» Степан Злобин
Переоценить значение восстания, вдохновляемого Степаном Разиным, сложно. Бунт крестьян наложил отпечаток на дальнейшую историю взаимоотношений власти и народа. Автор емко описывает харизматичного лидера мятежа, который свято верил в торжество своего замысла.

«Я, Богдан» Павло Загребельный
Центральная фигура романа — Богдан Хмельницкий, лидер и вдохновитель борьбы за освобождение украинцев от гнета польского дворянства. Повествование изложено как рассказ-исповедь самого Хмельницкого. Великий человек, творивший историю, описывает свой путь.

«Белая Русь» Илья Клаз
1648 год. В Белоруссии набирает обороты освободительное движение. В Пинске жители города и крестьяне из окрестностей поднимают восстание. На помощь им украинский гетман Хмельницкий посылает отряды казаков. Силы повстанцев противостоят войскам Радзивилла.

«Ненависть» Иван Шухов
1920-е годы. В широких степях за Уралом вовсю идет процесс коллективизации. Зажиточный Епифан Окатов добровольно отдает свой большой дом в коллективную собственность, чтобы в здании устроили школу. Но есть те, кто не верит благородным порывам богача Епифана.

«Горькая линия» Иван Шухов
Горькой линией называли одно из укреплений, которые защищали южные территории России с XVIII по XX век. Службу здесь несли в основном казачьи отряды. Они стояли на пути племен азиатских кочевников, периодически совершающих разрушительные набеги на русские степи.

«Над Кубанью» Аркадий Первенцев
Роман о периоде становления власти Советов на Кубани. Автор с большой любовью и тщательностью выписывает характеры своих персонажей: Павла Батурина, его жены Любы, Мостового, Мишки и Сеньки. История борьбы с белогвардейцами и теми, кто противился идеям революции.

«Полая вода. На тесной земле. Жизнь впереди» Михаил Никулин
Три повести о событиях на Дону, относящихся к разным временным отрезкам. Первая — о периоде, когда на юге России гремела Гражданская война. Вторая — о подростках-партизанах, ведущих борьбу с фашистами. Третья — о взрослении юных ребят и их дороге в трудовую жизнь.

«Кочубей» Аркадий Первенцев
Роман о знаменитом герое, стяжавшем славу во времена Гражданской войны. Из командира отряда партизан Кочубей вырастает до командующего бригадой. Большое влияние на него оказал комиссар Кандыбин. Кочубей становится человеком, беззаветно преданным народным идеям.

«Молоко волчицы» Андрей Губин
Сквозь призму судеб трех братьев-казаков Есауловых автор прослеживает и описывает становление и развитие терского казачества — начиная с его появления и до современности. Увлекательный, яркий, трагичный и жизнеутверждающий отрезок истории Северного Кавказа.

«Новочеркасск. Первая книга» Геннадий Семенихин
Книга посвящена казачеству в интереснейший период его истории: основание Новочеркасска, нового главного центра Войска Донского; участие казачьих отрядов под предводительством Платова в кампании 1812 года, когда Россия боролась с французскими оккупантами.

«Наливайко» Иван Ле
XVI век. На украинских землях, контролируемых Речью Посполитой, зреет недовольство народа против шляхты. Иноземные властители считают коренное население этих территорий низшей кастой. Волнения выливаются в кровавый бунт, возглавляемый Северином Наливайко.

«Казачьи повести» Федор Крюков
Сборник повестей, живо и ярко описывающих своеобразную культуру, нравы, историю казачьих поселений — станиц, и глубинки юга России. Автор печатался еще до революции. Тогда в свет выходили его очерки, рассказы, повести. Позже Крюков был незаслуженно предан забвению.

Источник: http://knigki-pro.ru/knigi-pro/164-knigi-pro-kazakov-hudozhestvennye.html

Тайна казачьего обоза :: Читать книги онлайн

1

Осень в том году выдалась ранняя и стылая.

С конца сентября с неба сыпала мелкая снежная крошка, при сильном ветре она больно колола лицо, поэтому, выходя на улицу, приходилось прикрывать его руками или кутаться в шарф.

Вечера и ночи не отличались друг от друга, было темно, ветрено и студёно. На улицу в эти часы мало кто старался выходить, если только не была к этому крайняя нужда.

Доставалось в основном городовым и караульным. Люду служивому.

— Слышь, Тимофей, — обратился один казак к другому, пританцовывая на крыльце и хлопая по бокам руками, стараясь согреться, — что это вдруг батька решил на ночь, глядя собрать малый круг?

— Раз батька решил, — ответил Тимофей, — не нам обсуждать. Неси службу, Гриня, не ной. Дай лучше огоньку.

— Ага! — поддакнул Гриня и полез в карман полушубка. — Держи, вот! Ух, холодина, какая! — подпрыгнул пару раз, заскрипело крыльцо. — Тимка, сверни и мне цигарку.

Тимофей закурил самокрутку, пряча огонёк в ладонях, затем свернул и Грине.

Тот поблагодарил, укрылся кожухом, спичка быстро истлела, но прикурить не удалось — ветер заскочил на мгновение в укрытие и задул пламя. Гриня выругался сквозь зубы, поминая лихим словом непогоду. Чиркнул вторую и быстро затягиваясь, прикурил, поперхнулся дымом, закашлялся и вытер набежавшую слезу.

— Ты бы бросал курить-то, браток, — посоветовал Тимофей товарищу. — Не идёт тебе табачок — не мучься. Лучше горилочки выпей.

— На посту?

— Дома. Вахмистр узнает, выпьешь у него… — засмеялся Тимофей.

Казаки собрались в большой зале в избе штаба и курили, втихомолку переговариваясь меж собой. Обсуждали последние новости с фронта, вспоминали добрым словом погибших и гадали, когда и кто поедет.

В комнату вошёл атаман Казанцев.

— Братья казаки, — обратился он к присутствующим. — Прошу садиться.

Застучали ножки стульев по полу, заскрипели ремни амуниции.

Казаки уселись за стол.

— Собрал я вас вот по какому поводу…

Два дня до этого

Самсонов Аркадий Фёдорович, начальник полиции города Якутска, стоял у высокого окна и через стекло наблюдал за разыгравшейся метелью. Осторожный стук в дверь отвлёк его от созерцания. «К вам казачий атаман прибыли», — сообщил адъютант. Самсонов, не оборачиваясь, махнул рукой, приглашай, мол.

Аркадий Фёдорович пошёл навстречу атаману.

— Здравствуй, здравствуй, дорогой Александр Иванович!

Они остановились посреди кабинета и пожали руки.

— Честь имею, Аркадий Фёдорович!

Читайте также:  Книги про все интересное

— Не откажи в любезности отведать анисовой.

— Для этого звал, настойки попить?

— Крут ты, атаман!

— Иначе не руководил бы казаками, не держал в порядке подчиненных. — Усмехнулся в густые чёрные усы атаман. — Сперва дело, угощение потом.

— Ну что ж, — потёр руками начальник полиции, с сожалением посмотрев на графин настойки. — К делу…

И поведал атаману начальник полиции следующее. Доложили ему, что прибыл к нему на прием охотник из местных Иннокентий и очень напористо просит его принять. Самсонов предложил провести охотника в кабинет.

Охотник вошел, посмотрел под ноги и старательно потер подошвы унтов о пол.

— Проходи, пожалуйста, Иннокентий, — обратился к нему по-якутски Самсонов. — Рассказывай, какая нужда привела. — Раскрыл коробку папирос. — Закуривай.

Иннокентию понравилось, что большой начальник обратился к нему на родном языке, улыбнулся, глаза совсем скрылись за щелочками век; цокнул языком довольно, взял аккуратно папиросу, понюхал, положил на место, если разрешишь, закурю трубку; кури, разрешил Самсонов.

— Я хочу рассказать об одной находке, начальник, — начал охотник, закурив трубку, — выслеживал дичь и зверя в трех днях пути от города.

— Удачно?

— Спасибо, дичи, зверя много. Не в этом главное. Наткнулся я в густом ельнике на труп. Думал, погиб, какой охотник, но вспомнил, что никто ничего не говорил о пропавших. Все вернулись домой. Одет он по-нашему, однако есть в нем что-то, что насторожило.

Самсонов кивнул головой, продолжай, внимательно слушая охотника. Иннокентий затянулся, выпустил деликатно тонкую струйку дыма. В это время вошел адъютант и поставил на стол самовар и два стакана в серебряных подстаканниках, сахар в розетке и в молочнике горячее молоко.

— Наливай чай, Иннокентий, пожалуйста, и продолжай.

Охотник налил чай, добавил молоко, отхлебнул.

— Что насторожило, не пойму. Перевернул его на спину и ужаснулся: лицо объедено зверем, волос черный густой только на затылке сохранился и большая дыра, как от пули во лбу. Тут мне стало страшно. Оглянулся по сторонам, но ничего подозрительного не заметил. Держал мертвец в руках кожаный мешок.

Охотник показал его начальнику полиции.

— Что в нем? — поинтересовался Самсонов. — Наверняка открывал.

— Открывал, — признался охотник и начал выкладывать на стол содержимое. — Сам смотри!

Из мешка на стол он выложил два нагана, патроны в мешочке, длинный нож в деревянных ножнах, инкрустированных сложным рисунком из тонких желтых нитей, загадочно вспыхнувших при свете дня и завернутый в плотную грязную тряпицу среднего размера объёмный предмет. На первый взгляд он казался довольно увесистым.

Самсонов обошел стол, остановился перед разложенными предметами. Постоял в задумчивости несколько минут, переводя взгляд с пистолетов на нож, озабоченно теребя кончик уса. Затем оправил китель и взял пистолет, понюхал ствол.

Охотник приподнялся на стуле, встревожено глядя на Самсонова.

Источник: http://rubook.org/book.php?book=352431

Великое Братство Казачьих Войск — Книги о казачестве

Вышла из печати книга Верховного атамана Великого Братства Казачьих Войск, казачьего полковника Никитина Валерия Фёдоровича «Кровь и боль моя, Казачество», (объём 770 страниц, 96 иллюстраций).

Ссылка для скачивания

Настоящая книга является сборником материалов по истории Казачества. Основой послужил «Донской архив», который был вывезен при освобождении Праги и долгое время пролежал в не разобранном виде в Госархиве РФ.

Надо сказать, что история Казачества до настоящего времени остаётся малоизученной. В тоже время, документы зарубежных архивов, материалы, хранящиеся в монастырях на горе Афон и Святой Екатерины в Египте, позволяют приоткрыть завесу исторического прошлого казачьего народа.

Эта история подтверждается яркими свидетельствами Геродота, Тацита, географами древности Плинием Старшим, Пталомеем и Страбоном,  Патриархом Фотием, Московским митрополитом Макарием, историками В. Татищевым и Н. Карамзиным и многими другими.

В книге приведены уникальные документы: Есиповская летопись, составлена участником похода Ермака, Азовское сидение, по воспоминанием очевидца, переписка Богдана Хмельницкого и царя Алексея Михайловича, решение Земского Собора о воссоединении Украины с Россией, Установления и ряд документов по Грузии Императора Александра I, грамоты русских царей казачьим войскам, воспоминания очевидцев славных побед.

XX — век: высказывания В.И. Ленина по казачеству, циркулярное письмо Оргбюро ЦК РКП(б) об отношении к казакам, документы, в том числе впервые опубликованные, по геноциду на казачьих землях,  материалы особой комиссии по расследованию злодеяний большевиков, из переписки М.А. Шолохова с И.В.

Сталиным, перечень лагерей в СССР, где содержались наши братья, отцы и деды, Постановления Российского Правительства в отношении казачества и законодательные акты, начиная от приснопамятной эпохи Ельцина,  Концепция государственной политики Российской Федерации в отношении российского казачества.

26 ноября 2014 года в Зале Церковных Соборов Храма Христа Спасителя г. Москва состоялась торжественная церемония награждения участников III Международного творческого конкурса «О казаках замолвим слово».

Гран-При конкурса удостоился писатель Шамбаров Валерий Евгеньевич за произведение «Казачество. История вольной Руси».

В номинации «Повести, рассказы и другие прозаические формы» II Премия присуждена Никитину Валерию Фёдоровичу за книгу «Кровь и боль моя, казачество».

Сердечно поздравляем нашего атамана! Храни Господь!

По вопросам приобретения книги обращаться: На порталы Интернета,

Издательство «Книга по требованию»

,
ak@letmeprint.ru +7 (495) 221 8980 Генеральный директор

КАЗАНСКИЙ  АЛЕКСАНДР  АЛЕКСАНДРОВИЧ

Источник: http://vbkv.ru/index/0-23

Книги о казачестве для скачивания

Есть замечательная повесть — быль, написанная писателем донским казаком Анатолием Чечётиным, пережившим в 30-е годы раскулачивание и ссылку в тайгу.
Повесть здесь http://www.proza.ru/2007/09/24/67
Написана книга красивым, чистым русским языком.

Много пронзительно — бьющих по сердцу свидетельств геноцида русского народа, гибель от голода и издевательств взрослых и маленьких детей. Воспоминания участников и очевидцев тех событий.

«Смешно и несерьезно теперь распространяться о раскулачивании? Снявши голову, по волосам не плачут».
(И.Сталин)

«Уничтожение кулачества как класса» подавляющим большинством людей и до сих пор воспринимается как некий лозунг тех времен, почти как аппаратная метафора, означающая насильственное массовое переселение крестьян из Центральной и Южной России в другие, более северные края и области. Таким же общим местом стало и словосочетание «война с народом». В этом плане закономерно высказывание типа: » Сколько можно об этом?!», » Народ устал от подобной информации…» и пр.

Разумеется, это следствие хорошо завершенного «дела».

Теперь никому и в голову не приходит, что-то была глубоко продуманная и всей мощью огромного механизма осуществленная совершенно бескровная военная операция, имеющая подготовительный период, собственно уничтожение и завершающую часть — сокрытие.

Хотя, казалось бы, как можно сделать (именно уничтожить более десяти миллионов все возрастов детей, стариков, мужчин и женщин), а потом, если не скрыть вовсе, то хотя бы не оставить явных следов, закамуфлировать идеологически? Выходит — смогли.

Я родился и вырос в спец-ссылке в Верхотурском районе Свердловской области.

Многое из пережитого там нашими людьми впиталось, что называется, с молоком матери, из разговоров взрослых, что-то стало ясным благодаря публикациям в период перестройки, но во всех подробностях открылись передо мной все три этапа чудовищной «акции» только в самое последнее время, когда потянуло вдруг на родину, чтобы встречаться и беседовать с теми немногими бывшими «спесами» — так называли нас местные вольные жители. Впрочем, тогда, детьми, мы очень завидовали вольным.

Ко времени моих поездок на Урал большинство из бывших ссыльных разъехались, многие умерли, но те, кто были живы, хорошо знали и уважали мою мать, помнили меня и теперь рассказывали такое, чего не говорили даже своим детям — берегли их.
И для меня самого совершенно неожиданным оказалось то, что, родившись там и одним из первых слов усвоив тяжкое прозванье «спец» (спецпереселенец), я очень многого не знал, а что-то понимал превратно.

Когда начал это печальное повествование, еще задолго до перестройки, ясно осознавал, что при жизни не напечатают, что книга нужна будет людям потом, когда история начнет свою справедливую работу.

И во время «гласности» и теперь отказался от нескольких предложений публикации. Почему? Объяснить почти невозможно. Многие знакомые искренне считают, что связано это со слишком сильным испугом, пережитым в те годы.

Это, безусловно, есть, но в данном случае не самое главное.

Вероятнее всего от того, что в большинстве своем люди еще не созрели для живого человеческого (участливого) восприятия данного материала: деление на «наши» и «не наши» слишком прочно вошло в сознание народа.

Я бесконечно благодарен всем, кто поведал мне свое тяжкое сокровенное. Имена, давших на то согласие, оставил подлинными, с кем не сумел поговорить, несколько видоизменил, а в некоторых случаях заменил вымышленными — жанр повествования позволяет.

Автор.

Источник: http://kazak-center.ru/blog/knigi_o_kazachestve_dlja_skachivanija/2010-07-27-60

Читать онлайн электронную книгу Казаки — I бесплатно и без регистрации!

Все затихло в Москве. Редко, редко где слышится визг колес по зимней улице. В окнах огней уже нет, и фонари потухли. От церквей разносятся звуки колоколов и, колыхаясь над спящим городом, поминают об утре. На улицах пусто.

Редко где промесит узкими полозьями песок с снегом ночной извозчик и, перебравшись на другой угол, заснет, дожидаясь седока. Пройдет старушка в церковь, где уж, отражаясь на золотых окладах, красно и редко горят несимметрично расставленные восковые свечи.

Рабочий народ уж поднимается после долгой зимней ночи и идет на работы.

А у господ еще вечер.

В одном из окон Шевалье из-под затворенной ставни противузаконно светится огонь. У подъезда стоят карета, сани и извозчики, стеснившись задками. Почтовая тройка стоит тут же. Дворник, закутавшись и съежившись, точно прячется за угол дома.

«И чего переливают из пустого в порожнее? — думает лакей, с осунувшимся лицом, сидя в передней. — И все на мое дежурство!» Из соседней светлой комнатки слышатся голоса трех ужинающих молодых людей. Они сидят в комнате около стола, на котором стоят остатки ужина и вина.

Один, маленький, чистенький, худой и дурной, сидит и смотрит на отъезжающего добрыми, усталыми глазами. Другой, высокий, лежит подле уставленного пустыми бутылками стола и играет ключиком часов.

Третий, в новеньком полушубке, ходит по комнате и, изредка останавливаясь, щелкает миндаль в довольно толстых и сильных, но с отчищенными ногтями пальцах, и все чему-то улыбается; глаза и лицо его горят.

Он говорит с жаром и с жестами; по видно, что он не находит слов, и все слова, которые ему приходят, кажутся недостаточными, чтобы выразить все, что подступило ему к сердцу. Он беспрестанно улыбается.

— Теперь можно все сказать! — говорит отъезжающий. — Я не то что оправдываюсь, но мне бы хотелось, чтобы ты, по крайней мере, понял меня, как я себя понимаю, а не так, как пошлость смотрит на это дело. Ты говоришь, что я виноват перед ней, — обращается он к тому, который добрыми глазами смотрит на него.

— Да, виноват, — отвечает маленький и дурной, и кажется, что еще больше доброты и усталости выражается в его взгляде.

— Я знаю, отчего ты это говоришь, — продолжает отъезжающий. — Быть любимым, по-твоему, такое же счастье, как любить, и довольно на всю жизнь, если раз достиг его.

— Да, очень довольно, душа моя! Больше чем нужно, — подтверждает маленький и дурной, открывая и закрывая глаза.

— Но отчего ж не любить и самому! — говорит отъезжающий, задумывается и как будто с сожалением смотрит на приятеля. — Отчего не любить? Не любится. Нет, любимым быть — несчастье, несчастье, когда чувствуешь, что виноват, потому что не даешь того же и не можешь дать. Ах, Боже мой! — Он махнул рукой.

 — Ведь если бы это все делалось разумно, а то навыворот, как-то не по-нашему, а по-своему все это делается. Ведь я как будто украл это чувство. И ты так думаешь; не отказывайся, ты должен это думать.

А поверишь ли, из всех глупостей и гадостей, которых я много успел наделать в жизни, это одна, в которой я не раскаиваюсь и не могу раскаиваться. Ни сначала, ни после я не лгал ни перед собой, ни перед нею.

Мне казалось, что наконец-то вот я полюбил, а потом увидал, что это была невольная ложь, что так любить нельзя, и не мог идти далее; а она пошла. Разве я виноват в том, что не мог? Что же мне было делать?

— Ну, да теперь кончено! — сказал приятель, закуривая сигару, чтобы разогнать сон. — Одно только: ты еще не любил и не знаешь, что такое любить.

Читайте также:  Книги про нефть

Тот, который был в полушубке, хотел опять сказать что-то и схватил себя за голову. Но не высказывалось то, что он хотел сказать.

— Не любил! Да, правда, не любил. Да есть же во мне желание любить, сильнее которого нельзя иметь желанья! Да опять, и есть ли такая любовь? Все остается что-то недоконченное. Ну, да что говорить! Напутал, напутал я себе в жизни. Но теперь все кончено, ты прав. И я чувствую, что начинается новая жизнь.

— В которой ты опять напутаешь, — сказал лежавший на диване и игравший ключиком часов; но отъезжающий не слыхал его.

— Мне и грустно, и рад я, что еду, — продолжал он. — Отчего грустно? Я не знаю.

И отъезжающий стал говорить об одном себе, не замечая того, что другим не было это так интересно, как ему. Человек никогда не бывает таким эгоистом, как в минуту душевного восторга. Ему кажется, что нет на свете в эту минуту ничего прекраснее и интереснее его самого.

— Дмитрий Андреич, ямщик ждать не хочет! — сказал вошедший молодой дворовый человек в шубе и обвязанный шарфом. — С двенадцатого часа лошади, а теперь четыре.

Дмитрий Андреич посмотрел на своего Ванюшу. В его обвязанном шарфе, в его валяных сапогах, в его заспанном лице ему послышался голос другой жизни, призывавшей его, — жизни трудов, лишений, деятельности.

— И в самом деле, прощай! — сказал он, ища на себе незастегнутого крючка.

Несмотря на советы дать еще на водку ямщику, он надел шапку и стал посередине комнаты. Они расцеловались раз, два раза, остановились и потом поцеловались третий раз. Тот, который был в полушубке, подошел к столу, выпил стоявший на столе бокал, взял за руку маленького и дурного и покраснел.

— Нет, все-таки скажу… Надо и можно быть откровенным с тобой, потому что я тебя люблю… Ты ведь любишь ее? Я всегда это думал… да?

— Да, — отвечал приятель, еще кротче улыбаясь.

— И может быть…

— Пожалуйте, свечи тушить приказано, — сказал заспанный лакей, слушавший последний разговор и соображавший, почему это господа всегда говорят все одно и то же. — Счет за кем записать прикажете? За вами-с? — прибавил он, обращаясь к высокому, вперед зная, к кому обратиться.

— За мной, — сказал высокий. — Сколько?

— Двадцать шесть рублей.

Высокий задумался на мгновенье, но ничего не сказал и положил счет в карман.

А у двух разговаривающих шло свое.

— Прощай, ты отличный малый! — сказал господин маленький и дурной с кроткими глазами.

Слезы навернулись на глаза обоим. Они вышли на крыльцо.

— Ах, да! — сказал отъезжающий, краснея и обращаясь к высокому. — Счет Шевалье ты устроишь, и тогда напиши мне.

— Хорошо, хорошо, — сказал высокий, надевая перчатки. — Как я тебе завидую! — прибавил он совершенно неожиданно, когда они вышли на крыльцо.

Отъезжающий сел в сани, закутался в шубу и сказал: «Ну что ж! поедем», — и даже подвинулся в санях, чтобы дать место тому, который сказал, что ему завидует; голос его дрожал.

Провожавший сказал: «Прощай, Митя, дай тебе Бог…» Он ничего не желал, кроме только того, чтобы тот уехал поскорее, и потому не мог договорить, чего он желал.

Они помолчали. Еще раз сказал кто-то: «Прощай». Кто-то сказал: «Пошел!» И ямщик тронул.

— Елизар, подавай! — крикнул один из провожавших. Извозчики и кучер зашевелились, зачмокали и задергали вожжами. Замерзшая карета завизжала по снегу.

— Славный малый этот Оленин, — сказал один из провожавших. — Но что за охота ехать на Кавказ и юнкером? Я бы полтинника не взял. Ты будешь завтра обедать в клубе?

— Буду.

И провожавшие разъехались.

Отъезжавшему казалось тепло, жарко от шубы. Он сел на дно саней, распахнулся, и ямская взъерошенная тройка потащилась из темной улицы в улицу мимо каких-то не виданных им домов. Оленину казалось, что только отъезжающие ездят по этим улицам. Кругом было темно, безмолвно, уныло, а в душе было так полно воспоминаний, любви, сожаления и приятных давивших слез…

Источник: http://librebook.me/kazaki/vol1/1

Казаки в литературе

«…Вся история России сделана казаками. Недаром нас зовут европейцы казаками. Народ казаками желает быть. Голицын при Софии ходил в Крым, осрамился, а от Палея просили пардона крымцы, и Азов взяли 4000 казаков и удержали, – тот Азов, который с таким трудом взял Пётр и потерял…» – так характеризовал роль казаков в становлении российской государственности Лев Николаевич Толстой.

Роль казачества в истории России незаслуженно принижена и забыта, хотя о казаках знает каждый житель нашего Отечества и жители многих стран мира. Что знают о казаках? В основном факты из учебников истории и художественных фильмов, снятых нередко без достоверных исторических данных.

Какова же роль казаков в реальном становлении Российского государства, кто такие казаки? Какие обычаи и традиции есть у казаков? Об этом знают очень мало, т.к. всегда казачество было для «власть держащих» особой этнической группой или сословием, о котором не нужно распространяться.

Единственным источником для массового ознакомления с традициями, культурой и историей казачьего народа стала художественная литература.

Именно произведения писателей, поэтов, публицистов и историков стали неизменяемой документально сохранённой историей создателей Великой Российской империи.

Литература о казаках и казачестве своими корнями уходит в древнерусские предания и былины, с их красочными и героическими описаниями первых казаков, стоявших на защите нашего Отечества. Былина «Битва Ильи Муромца с жидовином» рассказывает о противостоянии казаков под предводительством старого казака и атамана Ильи Муромца Хазарскому каганату.

Эти источники относятся к X веку, что является фактом раннего упоминания о казаках не только в литературе, но и в истории. В литературном произведении XV века «Сказание о Мамаевом побоище», посвящённом событиям Куликовской битвы, упоминаются «неведомые люди воинского сословия, зовомие донски козаци».

Здесь мы видим исторический факт, когда донские казаки пришли на помощь князю Дмитрию Донскому с иконой Пресвятой Богородицы «Гребенская».

В летописи под названием «Гребневская летопись, или повествование об образе чудотворном Пресвятой Владычицы и Приснодевы Марии», составленной в 1471 году, гласится: «И когда благоверный Великий князь Димитрий с победой в радости с Дону-реки, и тогда тамо, народ христианский, воинского чину живущий, зовомый казаций, в радости встретил его со святой иконой и с крестами, поздравил его с избавлением от супостатов агарянского языка и принес ему дары духовных сокровищ, уже имеющиеся у себя чудотворные иконы, во церквах своих. Вначале образ Пресвятой Богородицы Одигитрии, крепкой заступницы из Сиротина городка и из церкви Благовещения Пресвятой Богородицы. И тогда князь Димитрий Иоаннович принял сей бесценный дар… и по Дону реки достигает еще казача городка, Гребни, на устье реки Чир, и живущие там воины также встретили Великого князя с крестами и святой иконой и в дар ему также образ Пресвятой Владычицы нашей Богородицы чудесно там у них сияющую вручили. И во все лета установил им, казакам, свое жалование «за почесть их сильную храбрость противу супостат агарянска языка»».

Жизнь казаков, образ героя-казака и традиции казачьего народа отображались во многих произведениях литературы, включая баллады (думы), эпистолы (письма запорожских казаков турецкому султану), легенды и сказки.

Ярким примером литературного творчества является «Повесть об Азовском осадном сидении донских казаков», записанная в сороковых годах XVII века.

Образ казака, его мужественность и самопожертвование, силу духа, углубленность в свои мысли и переживания ярко выражают казацкие думы, являющиеся музыкально-поэтическими произведениями, исполняемыми под аккомпанемент бандуры (кобзы).

Знамениты произведения «Маруся Богуславка», «Дума про Байду» и другие, которые воспевали подвиг казаков в борьбе с татарами и турками, рассказывали о нелегкой судьбе в турецком плену и последующей борьбе казака в неволе, желании обрести свободу, т.к. казак может жить только свободным и независимым. Впоследствии из баллад и дум появился песенный фольклор. Казачьи исторические песни составляют две трети текстов русского воинского фольклора.

Особую роль в литературе о казачестве конца ХVIII – начала XIX века сыграл донской казак, священник и дипломат Алексей Григорьевич Евстафьев.

Основоположник казачьего эпоса, первый русский консул в Бостоне (США), Алексей Григорьевич является автором исторических драм: «Мазепа – гетман Украины», «Дмитрий Донской», «Казаки на пути в Париж», памфлета «Преимущества России в случае войны с Францией».

Прекрасно владея иностранными языками, Алексей Григорьевич перевёл на английский трагедию Сумарокова «Дмитрий Самозванец» и несколько произведений Ломоносова.

Автор первой летописи кубанского казачества, герой, погибший в плену у горцев, наказной атаман Черноморского казачьего войска генерал-майор Яков Герасимович Кухаренко является автором народной сказки «Вороной конь», статей «Пластуны» и «Овцы и чабаны в Черномории», имеющих этнографический характер.

В оперетте «Черноморский быт на Кубани между 1794 и 1796 годами» Яков Герасимович описал быт кубанских казаков конца XVIII века при заселении кубанской равнины. В 1880 году в Киеве было издано собрание сочинений под названием «Збирнык творив Кухаренко, наказного атамана земли вiйска Чорноморского».

О жизни казаков, их традициях, семейных драмах и героизме рассказал Николай Васильевич Гоголь в своём произведении «Тарас Бульба». Тему казачества затронул в «Капитанской дочке» Александр Сергеевич Пушкин. В своем стихотворении «Казак» Александр Сергеевич раскрыл характер человека и взаимоотношения между людьми.

Ярко выражались казачьи мотивы в творчестве М.Ю. Лермонтова. Кавказская война, поездки по Кавказской линии, жизнь и пребывание Максима Юрьевича в терских и кубанских станицах дарили поэту бесценный материал для дальнейших произведений, где присутствовал казачий мотив. Казаки по достоинству оценили деятельность М.Ю. Лермонтова, особенно поэтическую прелесть «Казачьей колыбельной песни».

В Тамани, где некоторое время жил Максим Юрьевич, сейчас существует его музей. Наряду с М.Ю. Лермонтовым, о казачьей жизни Кавказа писали А.С. Пушкин («Под буркою казак, Кавказа властелин…»), К. Рылеев («Наброски поэмы из кавказского военного быта»), С. Нечаев («Воспоминание»), А. Шидловский («Гребенский казак»), Е. Хамар-Дабанов («Проделки на Кавказе»), Н. Мартынов («Гуаша», «Герзель-Аул»).

Тема казачества отображалась и в литературных произведениях «Новочеркасск» Геннадия Семенихина, «Железный поток» Александра Серафимовича, «Конармия» Исаака Бабеля, «Я, Богдан» (о Богдане Хмельницком) Павла Загребельного, «Даурия» Константина Седых.

Великий русский писатель Лев Николаевич Толстой очень любил казачество и относился к нему с благоговением. Произведение «Казаки» приближает нас к быту казаков, к их характеру и мировоззрению.

События XX века, период Гражданской войны ярко отражены в произведениях Михаила Александровича Шолохова «Донские рассказы», «Тихий Дон», «Поднятая целина».

Неоценимый вклад в историю казачества внес известный писатель, автор «Толкового словаря живого великорусского языка» Владимир Иванович Даль. Свой писательский путь он начинал под псевдонимом «Казак Луганский».

В 1832 году Даль публикует «Русские сказки, из предания народного изустного на грамоту гражданскую переложенные, к быту житейскому приноровленные и поговорками ходячими разукрашенные Казаком Владимиром Луганским. Пяток первый». Владимир Иванович проделал огромную работу по сбору, обработке и публикации казачьих сказок, рассказов из истории казачества и преданий.

В результате кропотливой и уникальной работы Владимир Иванович создал историко-этнографическое исследование «Уральский казак», где отражена жизнь уральского казачества девятнадцатого века.

События ХХ века яростно и беспощадно вторглись в судьбу казачества, принося боль и слезы в сердца казачьего народа.

Первая мировая война, Гражданская война, эмиграция за рубеж, репрессии против казаков, оставшихся на своих родных землях, высылка из любимых и родных сердцу хуторов, уничтожение и кровавый террор против казачества должны были убрать из народной памяти понятие «казак».

Казалось, что после такого «расказачивания» и «раскулачивания» должны были превратить в пыль историю казачества, убрать из сознания народа образ создателей и защитников нашего Отечества. Но авторы программ и акций по уничтожению казачества потерпели поражение и сами превратились в пыль.

Можно было уничтожить миллионы казаков и членов их семей, но нельзя уничтожить казачий дух, который так же выражается в слове! Слово о казаках стало ещё громче звучать в произведениях писателей Василия Дюбина – «Забурунный край», Ивана Шухова – «Горькая линия» и «Ненависть», Василия Балябина – «Забайкальцы», Анатолия Иванова – «Ермак», Андрея Губина – «Молоко волчицы», Анатолия Знаменского – «Красные дни», Аркадия Первенцева – «Кочубей», Виктора Лихоносова – «Наш маленький Париж». В стихотворениях и поэмах о казаках своё отношение к казачеству выразили Павел Васильев, Дмитрий Кедрин, Владимир Цыбин, Борис Куликов, Сергей Королев, Борис Примеров, Витислав Ходарев, Иван Варавва, Юрий Беличенко и многие другие поэты, неравнодушные к жизни казачьего народа. Назвать все имена и произведения русских писателей и поэтов, посвятивших свои произведения казачеству, не представляется возможным, ибо их количество велико. Это говорит о том, что казачество всегда было, есть и будет одной из важных частей российской истории и общества. Произведения о казаках стали своеобразным толчком в сознании общества к возвращению и возрождению казачества, способного стать одним из важных укрепляющих столпов государства.

Читайте также:  Книги про юродивых

Новая страница истории казачества пишется сейчас, каждый из нас может стать её летописцем! В наше время во всех уголках России живет много талантливых авторов, которые пишут по велению сердца, не забывая предков и их великие дела во благо Отечества! Только проникшись духом казачьего народа, узнав его традиции и образ жизни, его культуру и любовь к своей земле (присуду), можно понять, кто есть казаки и казачество.

Игорь Мартынов,
войсковой старшина, заместитель атамана Тамбовского отдельского казачьего общества

Источник: http://alexlib.ru/literatura/literaturnye-izyuminki/kazaki-v-literature/

Казачество. История вольной Руси

Валерий Евгеньевич Шамбаров

Доводилось ли вам слышать о том, что герой древнегреческого эпоса Ахилл был… казаком? Впрочем, сразу разочарую. Эту историю придумали в XVII в. киевские бурсаки, изучавшие античную классику. И уж конечно, были сыто кормлены и крепко поены, рассказывая ее запорожцам. Но все же придумана байка не на пустом месте.

Дело в том, что у самих греков бытовало несколько версий происхождения Ахилла. У Гомера он представлен царем мирмидонян, погиб и похоронен под Троей. А Ликофрон, Алкей и другие авторы писали, что он привел воинов с севера и «владычествовал над Скифской землей».

Могилы, где якобы похоронен Ахилл, показывали и почитали на островах Змеином, в устье Дуная, и Белом, в устье Днепра — сейчас он превратился в Кинбурнскую косу. А Тендровская коса между Днепром и Перекопом носила название «Ахиллов Дром» («дром» — значит «бег», «ристалище для бега»).

И археологические раскопки на Кинбурнской косе действительно обнаружили остатки жертвенника, надпись в честь Ахилла, неподалеку найдены три мраморных плиты с посвящениями ему.

Очевидно, в фигуре Ахилла, предания совместили нескольких вождей. А тот из них, который жил в Поднепровье, судя по времени, был киммерийцем.

Древнегреческие изображения сохранили облик этого народа, лихих всадников и впрямь похожих на казаков — бородатых, в папахах, одежде наподобие зипунов, подпоясанных кушаками. Только вместо сабель в руках прямые мечи.

Но, конечно, отождествлять киммерийцев с казаками нет оснований. Это был кельтский народ, населявший Северное Причерноморье в XIII–VIII вв. до н. э.

Люди в здешних краях жили задолго до киммерийцев — например, самый древний в мире образец лодки найден на Дону и датируется аж VII тысячелетием до н. э. Это типичная долбленка-однодревка, каковые впоследствии использовались и казаками. Жили тут люди и после киммерийцев, в VIII в. до н. э.

их частично вытеснили, частично смешались с ними скифы, создавшие многонациональную империю, куда входили и праславяне [214]. А во II в. до н. э. началось расселение из Средней Азии сарматских племен, и Скифию разгромили савроматы. Но и сами были изгнаны языгами. А их, в свою очередь, оттеснили на запад роксоланы, заняв степи между Днепром и Доном.

В лесостепях расселялись славянские и угорские народы, севернее, в лесах — финские и балтские.

В Приазовье, на Кубани и на черноморском побережье Кавказа обитал ряд древних племен: зиги (чиги), керкеты, синды, ахеи, гениохи, аспургиане, дандарии, агры и др. Из них чиги славились как мореходы и пираты, выходившие в море на легких ладьях, вмещавших 25 человек.

Но с востока двинулась еще одна волна сарматских племен — асседоны, иксаматы, писаматы, аорсы, сираки. За Дон роксоланы их не пропустили и они тоже оседали на Кубани и в нынешнем Ставрополье. А в I в. последовала новая волна переселенцев, аланы (ясы).

Они имели обыкновение инкорпорировать побежденные народы в состав своего, и этнонимы множества племен, живших от Тамани до Каспия, из античных источников исчезают, здесь появляется единая Алания…

Спрашивается — как и по каким признакам среди всех этих народов искать предков казаков? В начале ХХ в. возникли две теории их происхождения — «автохтонная» и «миграционная». Сторонником первой являлся историк генерал Н.Ф. Быкадоров.

Утверждалось, что казаки всегда являлись коренным населением своих земель (правда, сам Быкадоров позже от своей теории отказался) [219]. «Миграционную» версию разрабатывал донской историк Е.П. Савельев.

Он считал казаков потомками «гетов-русов», которые якобы сперва жили под Троей, потом в Италии, а потом переселились в Причерноморье [161].

Источник: http://booksonline.com.ua/view.php?book=32016

История Украины: что почитать о казаках

Фото: «Казак-бандурист», неизвестный художник. Начало ХІХ века

Если историю России вполне можно рассказать, не упоминая о казаках, то историю Украины без них не объяснишь и не поймешь

Именно благодаря пришедшим со степного пограничья казакам Русь трансформировалась в Украину. Возможно, в украинском варианте русского языка стоило бы для обозначения запорожцев писать «козак» — как в гоголевском «Тарасе Бульбе».

Литература об украинском казачестве очень обширна и разнообразна, так что подборка в этом обзоре довольно субъективна — то, что автор этих строк приобрел (или скачал в интернете) для своей библиотеки. Сразу оговорюсь, что тут представлены далеко не все интересные книги на данную тему, а скорее значимые для общего ее понимания.

1) Прежде всего, следует сказать о трехтомной «Истории запорожских казаков» Дмитрия Яворницкого.

В этой фундаментальной работе во многих подробностях рассказывается об истории, быте и экономике запорожцев, а также о географии запорожских территорий.

Из нее можно узнать не только о том, как на Запорожской Сечи избирали кошевого, но и о том, например, как казацкая голытьба боролась со вшами.

Вообще, вклад Яворницкого в исследование истории запорожского казачества трудно переоценить: ведь он не только написал историю, но и создал в Екатеринославе (Днепропетровске или как там его еще переименуют?) прекрасный музей. Говорят, когда в 1919-ом кубанская конница захватила город, то казачий генерал Андрей Шкуро оставил в книге почетных гостей запись: «Рад был прикоснуться к ридной украинской старине».

В начале 1990-х прекрасно иллюстрированный трехтомник Яворницкого был переиздан на украинском языке. Впрочем, возможно, эта работа даже слишком изобилует деталями — так что неподготовленный читатель рискует в них потеряться. К тому же, Дмитрий Иванович довел свою историю только до 1734 года — когда запорожцы вышли из-под турецкого протектората и вернулись в российский.

2) В гораздо более сжатой форме полный обзор казацкой истории представлен в уже упоминавшейся книге Наталии Яковенко «Нарис історії середньовічної та ранньомодерної України».

Тут упор сделан на социально-политических особенностях казачества: как степные корсары эволюционировали до создания своего государства, что понимали под «правами и вольностями», за которые пролили столько крови? К тому же, в этой книге казачья история доведена до логического финала — ликвидации гетманства и Запорожской Сечи.

3) Более подробно о том, как на рубеже XVI-XVII веков казакование из специфического рода занятий трансформировалось в самоуправляемое военное сословие, как формировалась его связь с религией (главная идентификация для того времени) и духовенством — рассказывается в книге Сергея Плохия «Наливайкова віра: козацтво та релігія в ранньомодерній Україні».

Для понимания важности темы стоит отметить, что на произошедший в обозначенном отрезке времени церковный раскол — Брестская уния — имел даже более серьезные последствия, чем разделение на помаранчевых и бело-голубых в 2004-2014 годах. 

4) А вот о том, почему Войско Запорожское приняло московскую протекцию и, несмотря на множество проблем, продолжало в ней оставаться, рассказывается в книге Виктора Горобца «Волимо царя східного…

Український Гетьманат та російська династія до і після Переяслава» («Волим царя восточного!» — это возглас казаков на Переяславской раде, предопределивший украинскую историю на несколько веков вперед).

Данная работа также дает представление о том, как и благодаря чему Москва в борьбе за Войско Запорожское переиграла Варшаву, Стокгольм, Стамбул и Бахчисарай.

5) В более широком контексте тема многовекторности казачьих гетманов рассматривается в книге Тараса Чухлиба «Секрети українського полівасалітету. Хмельницький — Дорошенко — Мазепа». Причем, автор довольно аргументировано рассматривает данный вопрос в контексте общеевропейского кризиса в отношениях вассалов и сюзеренов.

Кстати, французская Фронда существовала в то же самое время, что и наша Хмельниччина! Впрочем, в книге Тарса Чухлиба в качестве примера приводятся куда более близкие дунайские княжества — Молдавия и Валахия. 

6) Что касается одной из наиболее знаковых и неоднозначных фигур казацкого периода — гетмана Ивана Мазепы, — то о нем заслуживает внимания книга Татьяны Таировой-Яковлевой «Иван Мазепа и Российская империя. История «предательства».

Вопреки устоявшемуся стереотипу о якобы извечной антимосковской позиции Мазепы, автор на основании богатого исторического материала (Таирова-Яковлева нашла в архивах Санкт-Петербурга мазепинский архив, вывезенный когда-то из сожженного Батурина) доказывает — гетман долгое время плодотворно и к обоюдной выгоде сотрудничал с царем, немало поспособствовав начальному становлению Российской империи, которая его в итоге прокляла. Собственно, неудача его перехода на сторону шведов во многом была обусловлена спонтанностью и неподготовленностью такого решения.

7) Наконец, об упоминавшихся выше кубанских казаках тоже стоит вспомнить. Ведь Кубанское казачье войско было создано на основе Черноморского казачьего войска, созданного запорожцами, которые в 1792 году обосновалось на Кубани.

Впрочем, полностью отождествлять кубанцев с запорожцами тоже было бы неверно. Ведь кроме черноморцев там были и кавказские линейные казаки — в большинстве своем к Украине отношения не имевшие.

Об украинском — и не только казачьем — прошлом нынешнего Краснодарского края РФ рассказывает книга Романа Коваля «Нариси з історії Кубані».

Вообще-то, по субъективному мнению автора этих строк, книга несколько перенасыщена патриотическим пафосом, который мешает восприятию информации. Но, если от него абстрагироваться, то книга может доставить удовольствие удачно и разносторонне подобранным историческим материалом.

В память о себе казачьи летописцы оставили нам по-своему интересные произведения: летописи Самовидца, Величко, Грабянки. Даже в преамбуле Конституции Орлика тоже есть исторический экскурс. Однако мы о наших казаках знаем преимущественно из песен. Кстати, в песнях казак, как правило, куда-то едет. Вот, например, одна из перепетых старинных песен — впечатляющий образчик казачьего фатализма:

Кстати, историки не могут придти к однозначному выводу, о каком событии поется в известной песне «Ой, на горі та й женці жнуть», где гетман Сагайдачный представлен принципиальным холостяком (на самом деле у него была жена Анастасия и сын Лукаш).

Речь идет либо о походе под Хотин в 1621-ом, либо на Москву в 1618 году.

Источник: https://styler.rbc.ua/rus/dosug/istoriya-ukrainy-sem-luchshih-knig-kazachestve-1444251205.html

Ссылка на основную публикацию