Книги про священников

Почему боятся книг, написанных священником

Есть ли у вас самая любимая книга? Расскажите о ней поподробнее, пожалуйста.

– Не могу дать на этот вопрос однозначного ответа потому, что человек всегда находится в процессе созревания, взросления. И я не исключение. А значит, как и все, не умею находиться в статическом состоянии: не могу дорасти до любви к определённой книге и остановиться. Жизнь постоянно преподносит подарки в виде новых литературных знакомств. Причём знакомств не с книгами, а, скорее, с авторами.

Когда я открываю для себя новое произведение и понимаю, что оно стоит пристального внимания, тогда я пытаюсь узнать как можно больше про его автора, стараюсь глубже погрузиться в его творчество, его образ мыслей, его художественное мировоззрение. Потому и нет у меня одной любимой книги. Зато у меня есть любимые авторы – те, чьё творчество вызывает у меня, как у читателя, настоящий интерес.

Если говорить о писателях ХХ века, то здесь меня впечатляет не только Астафьев. Множество его современников доставили массу удовольствия от чтения их произведений: это конечно же Константин Воробьёв и Евгений Носов.

Юрий Нагибин на определённом жизненном отрезке меня очень занимал и заставлял думать. Нельзя не сказать о Распутине, Белове, Абрамове, Люфанове, Шукшине, Шишкове.

Могу долго перечислять своих любимых мастеров, но думаю, что и названных имён будет достаточно, чтобы понять, каковы мои читательские предпочтения. А недавно я таким вот образом начал открывать для себя Юрия Казакова.

Со мной бывает так: прочитываю что-то, и понимаю, что пока я не могу постичь всей глубины произведения, хотя и чувствую её.

Проходит время, появляется новый жизненный опыт, и я начинаю иначе ощущать автора, не понятого ранее, и к этому автору возвращаюсь.

Вот тут-то и наступает новый период увлечения писателем, его жизнью и творчеством, который растягивается на долгие месяцы. И как в такой ситуации назвать свою любимую книгу?

Какая книга Вас поразила в юности, оказала влияние на становление вашей личности, характера, помогла в чём-то разобраться тогда?

– А ведь процесс созревания, о котором я заговорил, начинается с детства и не заканчивается до самого «сорокового дня». Поэтому и в детстве и в юности я на литературу смотрел так же, как и сейчас – так же увлекался не книгами, а авторами. Начиналось всё с Николая Носова, которого я и сейчас очень люблю.

Недавно в школе детишкам читал его рассказы, всегда актуальные: те же «Огурцы», — рассказ, от которого у современного ребёнка округляются глаза. Ведь там доступно излагается настоящий процесс воспитания, от которого наше общество напрочь открестилось.

Были увлечения Гайдаром, Беляевым, Катаевым, Линдгрен, Стивенсоном и Лондоном, Верном и Твеном…

Что до Линдгрен, то её Карлсон в переводе Лунгиной классе в пятом так «зацепил», что мы с другом его перечитывали месяцев пять без передышки.

Закончилось это увлечение спором на интерес: он открывал книгу на первой попавшейся странице, зачитывал мне предложение, а я на память цитировал следующие три. Словом, эта книга была нами обоими невольно выучена, поскольку мы просто не могли от неё оторваться.

Чуть позже стали понятны некоторые произведения классиков: Гоголя, Лескова, Гончарова, Тургенева… Не перечислить всех.

А что касается личности, характера, то я абсолютно уверен, что формирование личности никак не может сводиться к книге, которая «поразила», будь эта книга даже и святоотеческой. Говорят, что и «монахи не одинаки», у каждого свой путь, пройденный лично. До конца человек не может разобраться ни в одном вопросе.

Поэтому и хочется сказать, что личность формируется безостановочно, формируется в процессе познавания нового, в приобретении навыков анализа, при взвешивании добрых и худых примеров. Вот именно для этого процесса и необходимо чтение. Чтение хороших, качественных высокохудожественных книг. Вспомнилась известная песня Высоцкого «Баллада о борьбе», которая как раз иллюстрирует эти мои мысли.

Помните? Заканчивается песня словами «…значит нужные книги ты в детстве читал»…

Знаете ли вы какие-то семейные традиции, связанные с чтением?

– Конечно знаю, думаю, что многие не просто знают подобные традиции, но и практикуют кое-что. Не секрет, что любую, даже самую скандальную семью смиряют общие проблемы и вдохновляют общие мероприятия по разрешению общих проблем.

Не слишком витиевато? Я знаю немало семей, которые на момент посадки картошки объявляют перемирие и несколько поколений семьи совместно пластаются с миром на собственном огороде. Иронизирую, конечно, но излагаю истинную правду.

Что касается лично моей причастности к традиции семейного чтения, то именно в семье мне и была привита любовь к большой литературе. Покуда был маленьким, в моей семье читали вслух родители. Обычный будний вечер, окончены все бытовые дела, отставлены хлопоты.

Отец или мать читают вслух, остальные слушают. Причём скидка на детский возраст слушателей никогда не делалась. Не было у нас в ходу и такого заблуждения, что дети чего-то там не поймут во взрослом произведении.

Поэтому с ранних лет мне были знакомы авторы от Бажова и Гоголя до Ильфа с Петровым.

Родители не опускались на уровень бестолкового ребёнка, не опускались до сюсюканья, а напротив, ребёнка вытягивали на уровень взрослого слушателя. Кажется, что этот метод имел свои результаты. Когда у меня появилась своя семья, мои дети так же стали слушателями.

И до сих пор у нас есть практика: с началом Великого поста, уже даже не скажу сколько лет подряд, мы читаем вечерами Шмелёва. Из года в год одни и те же произведения «Богомолье» и «Лето Господне» по нескольку глав за вечер. И заканчиваем рассказом Ивана Сергеевича «Страх» за несколько дней до Вербного.

Все уже знают наизусть эти произведения, книга затёрта до дыр и нового ничего уже, кажется, не видно, но у этого автора есть нечто бесценное – это «дух мирен». Очень Шмелёв настраивает на пост, да и вообще ставит вновь на христианские рельсы тех, кто слетел. Такое свойство есть, наверное, только у этих произведений Шмелёва.

Чем не традиция? Причём выбор произведения, выбор автора играют здесь очень важную роль. О традициях чтения в семье Ульяновых мы с вами тоже немало слышали. Однако авторы, которые там выбирались для чтения, сделали своё черное дело, никак не мирно-покаянное.

Источник: https://pravchtenie.ru/razgovor-s-professionalom/pochemu-boyatsya-knig-napisannykh-svyashchennikom/

Книга про жен священников стала бестселлером

«Матушки» — книга, содержащая монологи жен священников, их рассказы о своей жизни, собранные журналистом Ксенией Лученко, набирает тиражи, становясь своего рода бестселлером. Об участи и миссии «матушек» наш разговор с автором.

Ксения, почему книга, которую вы написали, оказалась бестселлером?

Ксения Лученко: Интерес обеспечило пересечение «женской темы» и просто человеческих историй. Соединение жанра «Каравана историй» со свидетельствами эпохи. А недавний невероятный успех книги архимандрита Тихона Шевкунова «Несвятые святые» вызвал спрос и привычку что-то читать на религиозную тему.

Что вас натолкнуло на эту тему?

Ксения Лученко: Началось все с идеи делать программу, похожую на «Пока все дома» только в православных семьях, в семьях священников.

Но с этой идеей не сложилось, нам просто стало жалко редактора, который будет обзванивать батюшек, матушек и получать бесконечные отказы. Но мне хотелось показать живую жизнь церкви, мне казалось — люди ждали такого рассказа.

Мне всегда обидно представлять, что уходят люди, уходит эпоха, а у нас может ничего не остаться.

Разговаривая со многими знакомыми священниками, с которыми сложились теплые личные отношения, дружба, я часто ловила себя на мысли: вот, батюшка уже дал штук 30 интервью, а то, что говорит матушка, никто не слышал. А там такие интересные женские судьбы!

Кроме того, На волне общественного интереса к Церкви, этих бесконечных скандалов, стали забывать, зачем вообще все это. Мне кажется, такое свидетельство, как живут христиане — без всякого ложного пафоса, без того, чтобы рвать на груди рубашку и кричать «мы православные и не сдадимся», а просто показывать живую жизнь: как и зачем люди живут — в итоге оказалось востребованным.

Книга начинается с рассказа писателя Олеси Николаевой, жены протоиерея Владимира Вигилянского. Вам важно было представить в книге именно матушек образованных, творческих?

Ксения Лученко: Да, все мои героини с высшим образованием. Но и матушкам с яркой профессией, с самореализацией приходилось делать выбор между семьей и карьерой. И для всех них самым серьезным и важным моментом, вехой жизни было решение мужа стать священником.

Церковная семья — это что-то особенное?

Ксения Лученко: Эти браки, как правило, заключаются рано. Закончив семинарию, будущий священник должен определиться — монашество или брак, и выбрать невесту. Конечно, бывают счастливые браки, заключенные и в 18 лет. Но не обязательно. А священник разводиться не может.

У апостола Павла сказано, что он «муж одной жены».

Ксения Лученко: Теоретически да, и на практике это случается, священник может не жить с женой, но, будучи в сане, уже не может вступить во второй брак.

В церковной семье помимо совместной бытовой жизни, кому повезло — дружбы, есть еще и общая церковная жизнь. Это не только накладывает отпечаток на устроение совместного бытия, но и дает дополнительное взаимопонимание. Ну а вообще и церковные браки бывают трудные, и нецерковные люди могут жить душа в душу.

В современном мире довольно трудно жить такой уж традиционной жизнью. У нас же нет патриархального уклада, и никто сейчас не живет, как в книге Шмелева «Лето Господне». А церковная жизнь в некотором смысле этого требует. И вот эта состыковка напряженной современной жизни с совершенно другим ритмом богослужебного круга требует немало усилий.

На женских православных сайтах вроде «Матроны.ру» сейчас много пишут о проблемах православных семей, о трудностях поиска женихов. Много, например, инфантильных мужчин, которые любят перекладывать ответственность за принятое решение на духовника или кого-то еще.

Быть матушкой трудно?

Ксения Лученко: Да. Надо обладать большим тактом, чувством меры, помнить, что ты всегда на виду, что не можешь говорить от себя. По-моему, их положение в этом смысле сравнимо только с женами политиков.

От матушек ждут эталонного поведения?

Ксения Лученко: Да. Если во многие храмы мы уже можем прийти в брюках, то матушка этого себе позволить не может. По матушке часто судят и батюшку. Но в священный сан все-таки рукополагается только батюшка, матушка остается мирянкой. И брать на себя слишком много обязательств, решив во всем быть идеальной, так можно себя и до невроза довести.

Мне в книге хотелось развеять стереотип: мол, у священников в семьях нет проблем… Этот стереотип часто складывается у молодых девушек, только начинающих жить церковной жизнью. Знание, что где-то есть идеальный брак, идеальные жены, и они этому идеалу должны соответствовать, невротизирует их.

Мне хотелось честно показать, что в священнических семьях возникают те же проблемы, что они с ними справляются или не справляются… И нет готовых рецептов. И пути у всех разные. И личности.

Объединяет их только то, что их жизнь строится в соответствии с приоритетами мужей.

Большинство матушек, обладая яркой индивидуальностью, становятся опорой мужу, но не растворяются в нем, не теряют себя.

Сегодня чуть ли не треть заключенных браков распадаются. Вглядываясь в судьбы матушек, какой опыт можно предложить современной, трудно живущей семье?

Ксения Лученко: Мне кажется, нет рецептов для сохранения семьи. Ни одна семья не застрахована от распада. Поэтому, на мой взгляд, тут можно только молиться.

Каково материальное положение священнических семей?

Ксения Лученко: Оно разное. Кто-то живет очень скромно, а кто-то хорошо обеспечен. Но вообще примерно на среднем уровне, нет ни очень богатых, ни совсем нищих. Нормальное существование, без особых излишеств, но с некоторыми радостями.

Семьи православных священников часто многодетны…

Ксения Лученко: Но их статистически не так много, чтобы они серьезно повлияли на демографическую ситуацию. И мне трудно сказать, что мотивирует многодетность. Это тонкие интимные материи.

Читайте также:  Книги про эраста фандорина

Как священнические семьи проходят испытания?

Ксения Лученко: У всех разные точки компромисса, точки баланса. Я знаю одну священническую семью, которую старец благословил никогда не разлучаться вообще.

Батюшка на важной встрече, а матушка ждет в машине, вместе едут в гости, вместе обедают. Исключение — в магазин возле дома, наверное, могут друг без друга пойти.

А у других, наоборот, есть обязательное частное пространство, и они куда-нибудь обязательно едут по одному — в дом отдыха или в гости к подруге.

Мнения

Ирина Языкова, искусствовед

— В нашей жизни, когда всех интересуют в основном скандалы, хочется нормы. Нормального, которое не зашкаливает ни в одну, ни в другую сторону. Здесь нет историй, когда «ох». Это нормальная, здоровая жизнь. Она разная. Каждая судьба человека достойна романа. Это роман, который пишет Бог вместе с нами. И здесь тоже маленькие истории, в которых открыта целая Вселенная.

Валерий Степанов, священник

— «Матушки» написаны одновременно легким и качественным русским языком.

В результате получился не сборник интервью, а полноценное литературное произведение, в котором кроме 9 героинь-матушек, возникает еще и образ 10-й героини — самой Ксении.

Через людей, которых она подобрала в своей книге, через вопросы, которые она ставит, на Ксению смотришь по другому. Оказывается, рядом с тобой вырос журналист и писатель с большой буквы.

Андрей Лоргус, священник

— Жизнь жен священников — тяжелая во многих смыслах. Дело даже не в физических лишениях и многодетности, а в специфике, которая накладывает тяжелые обязанности. Чисто организационно — у священника особый ритм жизни. Жена — не только участница этого особого ритма, она призвана ему способствовать, помогать священнику иметь время для молитвы, приготовления к службе, создавать особую тишину.

Семья священника поневоле оказывается изгоем. Она не вписывается в социальные мерки, в некий слой. Жена священника не может поделиться со своими подружками всеми проблемами, потому что это проблемы сугубо семейные, внутренние, а если она начинает с кем-то делиться, она тем самым делает свою семью и своего батюшку ущербным и зависимым.

Быть женой священника — почетно и радостно, но трудно. Потому девушкам, которые ищут брака с семинаристами и будущими священниками, можно сказать только одно: «Поостерегитесь!»

Из книги

Олеся Николаева, поэт, прозаик, эссеист, преподаватель Литературного института им. Горького, жена священника Владимира Вигилянского, мать троих детей

— Самой мне что-то мешало стать человеком церковным.

Это «что-то» было, как я теперь понимаю, усвоено мною из той же религиозной философии — во всяком случае, рассуждения Николая Бердяева о несовместимости смирения и творчества произвели на меня впечатление, и я искренне полагала, что надо выбирать что-то одно. Что историческая Церковь не для меня. Что у меня есть Церковь «внутренняя», «внутренняя молельня» по слову Владимира Соловьева.

Господь привел меня самым чудесным образом в Ракитное, райцентр Белгородской области, где служил в Никольском храме архимандрит Серафим (Тяпочкин), человек святой жизни. Я все богослужение стояла, не смея ни присесть, ни выйти из храма, потому что мне казалось, что именно сейчас решается моя судьба.

К вечеру Светлого Христова Воскресения отец Серафим умер. День и ночь в храме шли богослужения, иереи по очереди читали Евангелие над телом усопшего архимандрита. Мы исповедовались, причащались и незаметно влились в церковную жизнь.

Практически весь Великий пост я работала шофером у игуменьи Серафимы (Черной) — настоятельницы Новодевичьего монастыря. Тогда монастырю только-только отдали подворье недалеко от Домодедова. Возила туда и обратно матушку-игуменью, священников, послушниц, а также всякую живность — гусей, коз, которых жертвовали благочестивые миряне.

Анастасия Сорокина, регент, закончила Санкт-Петербургскую духовную академию, жена священника Александра Сорокина, мать двоих детей

— Состояние влюбленности, которое переживается в первые моменты совместного существования, — это самое сильное чувство, это такая вспышка, аванс на всю жизнь, это как рекламный ролик того, что могло бы быть, а потом начинается тернистый путь к тому, что должно бы быть.

Марина Митрофанова, закончила филфак Санкт-Петербургского университета, жена священника Георгия Митрофанова, мать двоих детей

— Жена священника как любая жена, терпеть — терпит, работать — работает. Самое трудное, что человека вечно дома нет. Но ведь это не только про священников, таких профессий очень много.

Однажды я сидела на кухне Серафимовской церкви и ждала, когда о. Георгий выйдет из алтаря. А две бабушки что-то там готовят. Сидят и говорят между собой: «Хорошо быть матушкой — ничего делать не надо».

Я на всю жизнь это запомнила.

Мне близка фраза Набокова из книги «Другие берега»: «Любить всей душой, а в остальном доверяться судьбе». Я бы выразила чуть-чуть иначе: любить всей душой, а в остальном доверяться Богу».

На глазах столько повредившихся через любовь народную батюшек. Что первое время, как появился приход, я была в ужасе. На самом деле не столько батюшка воспитывает прихожан, сколько прихожане батюшку воспитывают. У нас очень хорошие прихожане — здоровые на голову, потому объяснять ничего не надо, и все попытки превратить батюшку в гуру пресечены самым решительным образом.

Ольга Ганаба, переводчик, закончила Институт иностранных языков им. Тореза, жена священника Александра Ганабы, мать четверых детей

— Любой женщине, и матушке, конечно, может быть и хотелось бы, знаете, чтобы муж, как слесарь на заводе, отработал смену и домой, к жене и детям. А тут — вся жизнь в храме и весь ритм жизни определяется богослужебным календарем. И это как раз то, что роднит семью мужа и мою: вся жизнь — это Церковь, служение Церкви.

Ольга Юревич, архитектор, жена священника Андрея Юревича, мать семерых детей

— Уехал и возвратился через пару недель — месяц уже верующим человеком. Это было явное рождение свыше. Я чуть с ума не сошла. Думала: был муж, было все, и вдруг совершенно чужой человек приехал с такими светящимися глазами… Работать он уже перестал.

Как-то быстро там стал пономарем, чтецом, вел воскресную школу. Я себя чувствовала брошенной. Меня бросили ради какой-то идеи, которую я совершенно не принимаю. Я понимала, что тогда модно было верить. Ну и что? Из-за этого нужно что-то менять в жизни? Для меня это было дико.

Мужа нет, денег нет, я одна с тремя детьми. Одна, удрученная, я решительно пошла к иконам (я помню, что была совершенно неверующей) и даже не со злостью, а с каким-то отчаянием уже сказала: «Знаешь, Господи, если Ты есть, то давай, являйся и мне».

И вот я не помню, в какой момент, но очень быстро я уверовала.

«Издательство «Никея» выпустило уже четвертое издание с тиражами 6, 10, 10 и 8 тысяч. «Но спрос остается, — рассказывает Ксения Лученко. — Недавно мне надо было купить книгу в подарок, в магазине ответили: закончилась».

Досье «РГ»

Ксения Лученко. Родилась 13 июня 1979 года в Москве. В 2001 году получила диплом журфака МГУ, параллельно окончив 3 курса факультета иностранных языков. С 2002 года — сотрудник Издательского совета Русской Православной Церкви, обозреватель газеты «Церковный вестник».

Участвовала в разработке многих интернет-проектов (среди них — «Соборность», «Орто-медиа.ру», «Церковный вестник», «Пасха.ру»). В 2004 — 2008 гг. — пресс-секретарь ряда церковно-общественных форумов, в 2006 — 2009 гг. — редактор телепередачи «Русский взгляд».

С ноября 2009 года — главный редактор интернет-издания «Татьянин день».

Кандидат филологических наук (в 2009 г. защитила диссертацию на тему «Интернет в информационно-коммуникативной деятельности религиозных организаций России»). Автор-составитель справочника «Православный Интернет». Лауреат конкурса «Православная инициатива» 2005 года.

Замужем, мать двоих сыновей.

-Я увлекаюсь «устной историей», записываю рассказы пожилых людей о жизни, о том, что они помнят, — рассказывает Ксения о себе. — Публиковала их в интернет-издании «Русская жизнь» у Дмитрия Ольшанского. История с матушками отчасти туда вписывается.

Источник: https://rg.ru/2013/06/27/matushki.html

10 душеполезных книг в подарок православной женщине

01 марта 2017 в 13:45

Современный мир предъявляет множество требований к женщине. Она должна получить достойное образование, построить карьеру, добиться финансовой независимости.

В этом отношении непросто приходится православной женщине, ценности которой совершенно противоположны: на первом месте семья, дом, дети.

Я предлагаю 10 книг, которые помогут не поддаться на искушения современности, а сохранить ориентиры на истинно христианские ценности, создать счастливую семью и познать радость бытия.

Дарите любовь

Книга представляет собой дневниковые записи Императрицы Александры Федоровны Романовой. Это сборник размышлений, цитат, стихов о семейном благополучии, о человеческом счастии, о смирении и принятии своей жизни, как ценности, дарованной Богом. Со страниц книги Александра Федоровна предстает перед нами образцом смирения и любви, примером для любой православной женщины.

Как стать образцовой женой. О женском счастье и призвании

Призвание женщины — создать крепкую семью, обеспечить уют в собственном доме, воспитать детишек. Но, как и где найти достойного спутника жизни, как построить отношения, которые не разобьются о быт и жизненные трудности? Ответы на эти вопросы можно найти на страницах этой книги.

Она расскажет как нужно вести себя девушке до брака, каких ошибок нужно избегать, как создать семью, в которой счастливы все. Авторы — священнослужители укажут на соблазны, поддавшись которым девушка может потерять надежду на счастливое будущее.

Такой подарок будет очень полезен юным девушкам и тем, кто только вступил в брак.

Поучения преподобного Амвросия Оптинского супругам и родителям

Сборник составлен из писем и советов преподобного старца. Тематика писем различна. Амвросий Оптинский учит правильному отношению к испытаниям, скорбям, болезням, помогает построить внутрисемейные отношения, дает необходимые нравственно — этические установки. Кроме того, издание содержит молитвы, обращенные святому старцу.

О любви, о браке, о детях: Священное Писание и церковный опыт

Это издание будет полезно для любой мамы.

Оно содержит мнения священников и святых отцов по самым актуальным для любого родителя вопросам, начиная с выбора имени для малыша, и заканчивая мерой ответственности за воспитание ребенка перед миром и перед Богом. Книга освещает практически все стороны жизни, касающиеся родителей и детей. Такой подарок будет интересен, и уж точно не станет пылиться на полке.

Когда болеют дети. Советы священника, до принятия сана работавшего детским врачом

Бывший детский врач, а ныне священник, рассказывает, в чем причина и сущность болезни.

Не отрицая необходимости медицинского вмешательства, автор дает советы и рекомендации о том, как необходимо воспринимать болезнь, что необходимо делать всем членам семьи, чтобы помочь болящему.

В книге приведены молитвы за здоровье детей и молитвы родителей о детях. Этому изданию обязательно должно найтись место на книжной полке в каждом доме.

Мамины проблемы: сборник статей

Несмотря на пугающее название, это очень жизнеутверждающий сборник. Героини статей — счастливые мамы, воспитывающие трех и более детей.

Эта книга повествует о семьях, в которых дружно живут родные и приемные дети, абсолютно здоровые малыши и дети, имеющие проблемы со здоровьем. Каждая статья посвящена женщине, сумевшей преодолеть многочисленные трудности и создать крепкую православную семью.

Истории эти разные, но все они неизменно добрые. Статьи, собранные в этой книге, подскажут, как познать истинное счастье материнства.

«Семейные тупики и перекрестки». Е.Морозова

Любая семья, даже та, в которой, на первый взгляд, царит любовь и понимание, порой сталкивается с трудностями во взаимоотношениях. Автор книги Елена Морозова — теолог, православный психолог и врач, — предлагает психологический и духовный анализ типичных семейных проблем, а также алгоритм их решения.

Все случаи, описанные в книге, взяты из реальной жизни и достаточно распространены. Очень часто такие противоречия приводят к разводу, но Елена Анатольевна дает действенные рекомендации по спасению из сложных ситуаций непонимания.

Их полезно прочесть даже тем, кто уверен, что живет в полной гармонии со своей «половинкой».

Читайте также:  Книги про тесты

«Мои посмертные приключения» Ю. Вознесенская

Это произведение написано исключительно для женской аудитории. Книга художественная, она красочно и доступно объясняет, что ждет человека после смерти. События, описанные на ее страницах, соответствуют православному учению о посмертном путешествии души.

В повествовании показана связь между поступками человека при жизни и тем, что ждет его после смерти. Многие картины заставят задуматься о грехах, вызовут страх за свою душу, отвращение к собственным не очень правильным поступкам, заставят пересмотреть всю жизнь.

Произведение увлекательно и информативно, поэтому будет превосходным подарком.

«Кровное родство» Н.Веселовская

Повесть о том, что есть что-то более важное, чем кровное родство. Автор рассказывает о трудностях, с которыми столкнулась молодая женщина, усыновившая ребенка.

Жизнь главной героини необратимо меняется, ей приходится столкнуться с бедой, преодолеть собственные сомнения и отчуждение близких, вступить в борьбу за благополучие малыша, и, в конце концов, обрести покой и счастье с обретенным сыном.

«Путь Кассандры, или Приключения с макаронами» Ю. Вознесенская

Захватывающий роман — антиутопия увлекает с первых страниц. Автор показывает мир будущего, в котором существует тоталитарный режим, глобальная компьютерная сеть, контролирующая всех жителей планеты, клоны. Параллельно с этим существует тайная монашеская жизнь, наполненная любовью к Богу и ближним.

Главная героиня романа открывает для себя эту прекрасную вторую жизнь, переживает множество приключений и становится совершенно новым человеком. Книга заставляет задуматься об истинных ценностях бытия, о взаимоотношениях между людьми и о процессах, происходящих в современном мире. Увлекательно и полезно.

Светлана Самойлова

Схожие публикации:

Рецензия на книгу «Под кровом Всевышнего» Н.Н.Соколовой

Билет до конечной. Рецензия на книгу Натальи Сухининой

«Несвятые святые». Рецензия на самую популярную православную книгу последних лет

Источник: https://zyorna.ru/news/publications/10-dushepoleznyh-knig-v-podarok-pravoslavnoj-zhenschine.html

Романы о священниках

Автор статьи: Владимир Шалларь

Редактор медиатеки «Предание.Ру». Пишите: shallar@predanie.ru.

Священник — как бы наиболее «церковная фигура», своего рода «воплощение Церкви».

Сегодня решили посмотреть, как фигура священника отображена в художественной литературе — русской, французской, английской, японской; классической и научно-фантастической; XIX и XX вв.

Священник-детектив, священник-неудачник, священник-миссионер, священник, сомневающийся в Боге, священники в космосе и священники после ядерной катастрофы, священники-святые и священники-грешники.

Кадр из фильма «Дневник сельского священника»

Если бы Диккенс писал на темы Достоевского, то у него вышло бы что-то вроде романов Макдональда. В хорошем смысле сентименальные, при этом остросюжетные и легкие, эти романы обладают философской глубиной. «Томас Уингфолд, священник» (др.

название «Пробуждение викария») религиозно-философский роман, написанный в реалистической манере, великого христианского писателя и мыслителя Дж. Макдональда, предшественника К. С. Льюиса. Провинциальный священник (надо помнить, что Макдональд сам был священником), ставший служителем Божьим из-за карьерных соображений, долгим трудным путем обретает Бога.

Роман про молодого священника, обнаруживающего себя атеистом. С этим противоречием связан «духовный» сюжет романа, внешний же завязан вокруг убийства и прочих романных радостей.

«Сила и слава» — гениальный роман Грэма Грина, пример подлинно христианской литературы. Священник в эпоху гонений. Священник — блудник, алкоголик, трус… Зачем он остался в этой стране? Его презирают (как и он сам себя, впрочем), преследуют как зверя, наконец убивают. Искренняя, даже жесткая история о грехе, служении Христу, святости.

О том, что святость, в каком-то смысле, неприглядна. О том, что есть единственное горе — не быть святым. И главное: то, что мир считает поражением, для Неба — величайшая победа. Аверинцев справедливо говорил о романе «Сила и слава» Грэма Грина как об одном из самых аутентичных свидетельств христианства XX века — христианства, оставившего себе только Крест.

«Дневник сельского священника» — величайший роман Бернаноса. Молодой священник пытается преобразить жизнь своего прихода в истинно христианском духе, но сталкивается с мощным сопротивлением.

Главная тема Бернаноса — борьба святости и пошлости — исполнена в этом романе поистине гениально. Ко всему прочему, «Дневник сельского священника» — прекрасная иллюстрация слов Павла о том, что «мы сделались посмешищем миру»: святость для мира — нечто крайне позорное.

Как позорен в глазах мира Крест.

Это главная тема Бернаноса, гениально воплощенная в «Дневнике сельского священника»: священник где-то в провинции, «в старом христианском приходе» пытается просто помочь людям жить по-евангельски: и, кажется, ничего кроме смеха, жестокости и подлости это живое присутствие святости не вызывает…

Главный роман Арчибальда Кронина, образец подлинно христианской литературы. «Ключи Царства» Кронина — история священника Френсиса Чизхолма: несчастная любовь, учеба, первый приход, проповедь в Китае и старость на родине. Кронин сумел показать, что истинная кротость и смирение не отрицают, а предполагают смелость, свободу и дерзание.

Вечная борьба кротости и фарисейства, смирения и жестокости, святости и мира. «Ключи Царства» — редкий пример увлекательной, осознанно христианской литературы, вышедшей действительно «легкой» (по чтению, содержание «Ключей Царства» в общем трагическое), а главное — искренней, честной, без нравоучений (может быть, правда, несколько сентиментальной).

«Соборяне» — роман-хроника, о судьбе и смерти трех героев: протопопа Савелия Туберозова, священника Захарии Бенефактова и дьякона Ахиллы Десницына. Также в текст включен дневник Туберозова, открывающий внутренний смысл событий. Роман о смелом служителе Христа. Чудесный, подлинно христианский роман об обычных русских клириках XIX века.

«Молчание» — самый знаменитый роман Эндо, японского классика-христианина. История португальского миссионера в условиях гонений.

Роман очень богатый: разнообразие историй, яркий сюжет, глубокая проблематика (с, надо сказать, весьма противоречивым решением) и документальность повествования (его можно читать как учебник истории христианства в Японии). Гонимый священник-миссионер.

Как считается, «Шпиль» — высшее достижение Голдинга. Верно это или нет, в любом случае этот роман — выдающееся произведение как по своим художественным качествам, так и в «идейном» плане.

Как и всегда у Голдинга, «Шпиль» — блестяще написанный религиозно-философский роман. Критик А. Злобина писала о «Шпиле»: «Роман о светлой радости возвышенного служения, оборачивающейся грехом гордыни». XIV век, настоятелю собора кажется, что Бог хочет от него постройки 400-футового шпиля.

Слишком понятно, что «шпиль» — образ: от пресловутого фаллоса до молитвы (но и Вавилонской башни, спасения, гордыни, Церкви, человечества, истории, искусства…).

Также двусмысленна «миссия» настоятеля: гордыня? вдохновение? безумие? воля Божия? Сама эта двусмысленность лучше описывает судьбу человека и отношения с Богом, чем любые «прямые» ответы и «понятные» символы.

Рассказы Честертона об отце Брауне — само воплощение удивительной способности английской литературы (особенно христианских ее представителей) писать одновременно «легко» и «серьезно»: способность создавать гениальное «легкое чтиво». Классика детектива и одновременно классика «поучающей» литературы (уже во времена Честертона не слишком популярный вид творчества). Священник-детектив и истинный врачеватель душ.

«На пути» — второй роман «католической трилогии» Гюисманса. Здесь речь идет о периоде его обращения в веру. Герой романа обретает веру — через общение со священниками и монахами.

Вторая часть романа посвящена нахождению героя в монастыре — весьма редкая в литературе вещь. Бердяев писал: «“На пути” — самая интересная книга Гюисманса, в ней описывается его обращение в католичество.

Тут чрезвычайно тонкая психология двойственности, вечное колебание веры и сомнения, утонченная смесь декадентства с католичеством».

Монастырь как мы сказали редко описывался в художественной литературе. Еще одно исключение — «Братья Карамазовы» Достоевского. Роман о монастыре, старчестве, священстве (исключая множество других тем разумеется).

Достоевский дает образ святости — старца Зосиму, пишет — помимо прочего апологию Церкви, но и создает «Великого Инквизитора», может быть, самую жесткую критику Церкви, из когда-либо бывших.

Церковь во всей ее сложности: от жизни во Христе до предательства Христа, от святого до Антихриста, от старца до инквизитора.

«Отец Арсений» — роман о священнике-исповеднике, одном их множества страдавших за Христа в России XX века.

«Архиерей» иеромонаха Тихона, книга начала XX века — о всех тех болезнях, которыми и тогда и сейчас болеет Церковь: казенщине, нелюбви, неверии, лицемерии, сребролюбии, тяги к атрибутам власти и престижа, эмоциональном выгорании, «крепостничестве» внутри клира и пр. и пр. А главное о враче этих болезней — епископе, по-настоящему верном Христу.

«Барчестерские башни» — как считают многие лучший роман викторианского классика Троллопа.

Здесь с добрым юмором, а часто сатирически, даже едко описывается жизнь английского провинциального духовенства: дрязги, интриги, борьба и т. д. и т. д.

 Иными словами «Барчестерские башни» остаются актуальными везде, где есть клерикальная жизнь. Но и подлинному христианству здесь несмотря ни на что остается место:

«Автор оставляет [своего персонажа] теперь своим читателям не как героя, не как образец для всеобщего восхищения, не как человека, за которого провозглашают тосты на званых обедах, называя его совершенным священнослужителем (выражение общепринятое и тем не менее, весьма неуклюжее), а как хорошего, бесхитростного человека, смиренно верующего в то, чему он старался учить, и следующего заветам, которые он старался постичь.»

«Булгамптонский викарий» — как считается самый религиозный роман Троллопа. Любовная история, браки, клерикальная жизнь, борьба атеизма и разных христианских течений — вот материл романа, но главное — спасение падшей женщины.

«Отверженные» Гюго — еще одна книга о святом епископе. В центре — смирение и милосердие епископа Мириэля. Вальжан в начале романа — на самом дне. Избыточный, расточительный дар Мириэля спасает его, запускает преображение, цепную реакцию благодати.

А вот справедливость инспектора Жавера ведет к катастрофе. Епископ не просто жалеет грешника — он идет против закона; он не просто помогает грешнику, он отдает ему им сворованное, но — и это самое прекрасное, самое евангельское — дает еще и сверх того.

Это, может быть, лучшая икона животворности и красоты прощения и того, каким должен быть «настоящий» епископ.

Священники в космосе: «Птица малая» — один из самых заметных научно-фантастических романов последних лет.

Умно и тонко проработанный сюжет Контакта, действительно хорошо построенный сюжет. Иными словами, превосходный и необычный образчик жанра.

Необычный вот почему: «Птица малая» — один из немногих примеров религиозно-философской фантастики: контакт осуществляют христианские миссионеры.

Священники после ядерной катастрофы: «Страсти по Лейбовицу» Миллера (или «Гимн Лейбовицу», «Гимн по Лейбовицу») — классика научной фантастики.

Лем в своей «Фантастике и футурологии» приводит роман Миллера как единственный достойный пример «метафизической фантастики и футурологии веры». Человечество пережило глобальную катастрофу.

Выжившие отброшены на столетия назад. Единственный институт, сохраняющий цивилизацию, — Церковь.

Источник: https://blog.predanie.ru/article/romany-o-svyashhennikah/

7 книг о церковной жизни

Попробуем вообразить, какие картины представит себе далекий от церкви человек, думая о жизни верующих людей и священнослужителей? Вполне вероятно, что в голову ему придут мысли об изнурительных постах, бесконечных молитвах и полном отсутствии простых человеческих радостей… Так ли это на самом деле? Разобраться в вопросе нам помогут 7 книг о церковной жизни.

«Этот мир — стихотворенье об одной любви бескрайней…» Если бы перед читателем книги петербургского священника Констатина Пархоменко поставили задачу подобрать к ней эпиграф, вероятно, эти слова архиепископа Иоанна (Шаховского) подошли бы как нельзя лучше.

«Жизнь, написанная от руки» — это действительно самый настоящий дневник петербургского священника, охватывающий период с зимы 2002 по лето 2008 года. Чего только ни произошло с автором, его семьей и его прихожанами за эти годы, каких только чудес ни случилось…

В сущности, эта книга — своего рода коллекция зарисовок каждодневной приходской жизни со всеми ее радостями и горестями: вот исповедь старушки-блокадницы, которая до сих пор не может простить себе того, что в трудную минуту не поделилась едой с соседкой по коммуналке, вот рассказ о причащении умирающих в одной из питерских больниц и попытке хотя бы на секунду представить себя на их месте, вот размышления о Книге Иова и еще дюжина удивительных человеческих историй и судеб, каждая из которых прямо или косвенно доказывает, что мир полон чудес и любви — нужно только внимательно смотреть по сторонам…

Дневники знаменитого священника Александра Дмитриевича Шмемана, жившего и трудившегося в Соединенных Штатах Америки, интересны не только рассказами о том, чем жила американская православная церковь в конце XX века, но и тем, какую оценку отец Александр дает событиям происходившим в то же время в России — на родине его отца и матери.

Цитата: «Если бы он спросил меня, что ему делать в изгнании, я сказал бы Солженицыну: «Прежде всего, превыше всего, будьте самим собой. Россия, изгнавшая Вас, — не Россия, но и Россия «зарубежная» — не Россия. Будьте выше обеих, над ними, потому что Вы сейчас — голос России.

А это трудно и бесконечно ответственно. Далее — не отождествляйте себя ни с чем и ни с кем на Западе. Вас облепит все худшее — карьеристы, интеллектуалы, «mass media» — и потом так же бросят.

Читайте также:  Книги про эльфов

Короче говоря: «Ты царь — живи один…» Надеюсь, что все это он понимает и без моих советов, и все-таки страшно за него — как бы не поскользнулся…»

Невероятно душевная и трогательная книга священника Михаила Шполянского мудро и иронично повествует о том, что Бог присутсвует в жизни каждого человека даже в самых экстремальных ситуациях и непредвиденных обстоятельствах. Скажем прямо — немало таких ситуаций выпало и на долю автора.

К слову, помимо всего прочего, записки отца Михаила замечательно развенчивают миф о неизменной строгости и суровости священнослужителей, а подзаголовок «Книга для чтения в трамвае» несет в себе реальную опасность — если вы и в самом деле станете читать ее в трамвае, рискуете очутиться в депо.

Автор книги «Из того мира» митрополит Вениамин (Федченков), служение которого пришлось на первую половину XX века, всю жизнь записывал свидетельства своих современников о Божественном вмешательстве в их жизни.

Материал для «Книги чудес и знамений» он собирал в течении 25 лет — с 1930 по 1955 годы — и книга получилась по-настоящему уникальной.

Необходимо особо отметить тот факт, что зачастую речь в ней идет о событиях, происходивших в непростые для церкви революционные и послереволюционные годы, что делает свидетельства митрополита Вениамина еще более ценными.

Выдержавшая несколько переизданий и даже выпущенная в аудиоформате книга писем архимандрита Иоанна Крестьянкина является одной из самых популярных книг о Боге, вере и духовной жизни на всей территории бывшего Союза и далеко за ее пределами.

В своих письмах старец Иоанн — один из самых почитаемых российских старцев конца XX века — рассказывает о том, как бороться с гордыней и жить в мире с собственной душой, что такое грех и в чем важность покаяния, дает советы по тому, как улаживать семейные проблемы и воспитывать детей. Книга на все времена.

Пожалуй, главный церковный «бестселлер» последних двух лет, выдержавший несколько многотиражных изданий и сумевший достучаться до тысяч душ, ранее не интересовавшихся ни Православием, ни церковной жизнью — написан наместником московского Сретенского монастыря и ректором Сретенской духовной семинарии архимандритом Тихоном (Шевкуновым).

Этот уникальный сборник, вышедший в финал премии «Большая книга» сезона 2011-2012 годов, рассказывает о непростом пути автора к вере, послушничестве в Псково-печерском монастыре, долгожданном монашеском постриге, удивительной и непростой жизни братии, архимандрите Иоанне Крестьянкине… Впрочем, всех тем не перечислишь… Курьезы и трагикомические случаи, горькие разочарования и радость от возможности помочь ближнему, смиренные подвиги и судьбы людей, так и не нашедших дороги к Богу — «Несвятые святые» обо всем этом и многом другом.

Своеобразый ответ на книгу архимандрита Тихона «Несвятые святые» и первый явный церковный бестселлер наступившего года.

 Вот как характеризует книгу ее автор, Олеся Николаева: «Всякие истории, свидетельствующие о действии Промысла в мире и душе человека, о милости нашего Спасителя и Бога, о том, что «творит Бог елико хощет» и тогда «превышается естества чин», — утешительны, радостны, духоподъемны.

Невозможно, чтобы верующий человек звал Бога и не получал в ответ ничего. Нет! Верующему человеку всегда даются свидетельства любви Божьей и к миру, и лично к нему. Иначе жить в этом мире было бы постыло и невозможно…»

Источник: http://russian7.ru/post/7-knig-o-cerkovnoj-zhizni/

Иеромонах Симеон (Томачинский). Значение художественной литературы для формирования будущих священников / Православие.Ru

Существует известная история, анекдот о том, как наш знаменитый историк Василий Ключевский, профессор Московской духовной академии, приветствовал одного новопостриженного академического монаха такими словами: «Поздравляю вас с принятием ангельского образа, желаю вам не потерять облик человеческий».

Думаю, что эти слова применимы ко всем родам духовного служения. Человек, становясь монахом или священником или принимая любой другой сан, призван не превращаться в небожителя, а прежде всего оставаться – или скорее становиться – человеком.

Вообще человек (anthropos) – то есть повернутый вверх, чело, обращенное к вечности, – это звание, которое еще надо заслужить, это очень высокое имя. Наша конференция, посвященная человеку в современном мире, – тому подтверждение. Другой наш знаменитый писатель, Фазиль Искандер как-то сказал: «Цель искусства – очеловечивание человека».

Действительно, «воспитание чувств», возделывание сердца (а слово «культура», как известно, и означает «возделывание») – необходимое условие становления личности.

Насколько мне известно, светская зарубежная литература не входит в список обязательных предметов для программы духовных семинарий. Однако в Сретенской духовной семинарии этот предмет введен с самого начала ее существования – с 2000-го года.

При этом курс зарубежной литературы за это время претерпевал изменения, и во многом сегодня он носит авторский характер.

Поэтому я буду говорить о своем личном, во многом субъективном, видении места этого предмета, зарубежной литературы, в системе подготовки будущих священнослужителей, в системе духовного образования.

Мне кажется, что этот краткий обзорный курс мировой иностранной литературы совершенно необходим для будущих священнослужителей, для семинаристов, по целому ряду причин.

Во-первых, современному священнослужителю требуется широкий культурный кругозор – это необходимое условие его проповеди, необходимое условие доверия к нему со стороны его прихожан, со стороны людей образованных.

Сегодня сельских пастырей насчитывается единицы, и Православие в современной России – это скорее городская религия, в отличие от XIX века. И здесь тон задают именно образованные люди, интеллигенция, те, кто обретают веру уже в сознательном возрасте.

Для них очень важен интеллектуальный и культурный багаж христианства.

Невозможно и преступно отказываться от того великого христианского наследия, которым обладает Европа. Даже если сама Европа не готова признать свое наследие христианским, не готова признать его значимости, – та самая Европа, которая сформировалась и существует сегодня именно благодаря христианству.

Христианство на протяжении веков проявлялось не только в чисто церковных, религиозных произведениях и творениях, но и в подавляющем большинстве художественных произведений человеческого гения.

«Исповедь» блаженного Августина, «Божественная комедия» Данте, трагедии Шекспира, «Фауст» Гете, романы Диккенса – без этого невозможно представить себе ни современного общества, ни нас самих. Для будущего священника знание этих основ чрезвычайно важно.

Во-вторых, художественная литература дает бесценный материал для изучения жизни и людей. Я так и говорю своим студентам: благодаря литературе вы можете прожить не одну жизнь, а десятки разных жизней.

Одна из работ митрополита Антония (Храповицкого) называется так: «Пастырское изучение жизни и людей по творениям Достоевского». Но это изучение возможно и по другим европейским авторам. Это бесценный психологический и нравственный материал, который необходимо осмыслять и использовать.

Можно подойти к нему и с другой стороны, так сказать «в апофатическом ключе», как например епископ Варнава (Беляев), который называл мировую литературу энциклопедией заблуждений, «зеркалом людских пороков и неисчерпаемой сокровищницей человеческой глупости».

Действительно, человеческие страсти, их зарождение и развитие, теоретически описаны в аскетической христианской литературе, а в жизненных примерах они запечатлены в литературе художественной.

Равным образом, многие особенности возрастной психологии могут быть понятны из чтения светских произведений. Например, «Над пропастью во ржи» Джерома Сэлинджера – прекрасный образец описания внутреннего мира подростка. Причем подростка не простого.

Кто-то отметил, что это книга о будущем священнике. И действительно, оригинальное название этой книги – Catcher in the Rye, дословно «ловец во ржи». Этот образ отсылает нас к евангельским словам Христа апостолам Петру: «Не бойся, отныне будешь ловцом человеков» (см.

Лк 5, 10; Мк 1, 17).

В-третьих, я полагаю, что художественная литература часто помогает нам лучше уяснить – это важный момент – церковные догматы. Каким образом? Например, учение о Промысле Божием.

Замечательное определение дается в Катехизисе святителя Филарета Московского: «Непрестанное действие всемогущества, премудрости и благости Божией…» (вы все его знаете; мне неизвестно католическое определение, но думаю, что оно аналогично).

Очень хорошо! Но вот случается трагедия: разбивается самолет, ко мне приходят родители прихожанки, которую я благословил перед вылетом, и что я должен им сказать? Зачитать это определение катехизиса о Промысле Божием? Да, оно прекрасное, но все же умозрительное. И что же?..

Есть потрясающее произведение, которое мы проходим в семинарии, — «Мост короля Людовика Святого» Торнтона Уайлдера. В нем исследуются причины гибели пятерых человек, которые переходили по этому древнему мосту в Перу, когда он обрушился. И дается художественный ответ на вопрос о причинах этой смерти.

Ответ мощный, убедительный, торжествующий. Или возьмем «Сто лет одиночества» Маркеса. В нем также дается красивый образ Провидения, которое становится понятным только после того, как все произошло, совершилось и исполнилось.

До «совершения времен» эта тайна не поддается расшифровке, какие-то нити и нюансы ускользают от нас.

Что касается догматов, то сейчас мне приходится заниматься темой о влиянии «Божественной комедии» Данте на становление католического догмата о чистилище (purgatorium).

«Божественная комедия», как известно, состоит из трех частей: Ад, Чистилище и Рай – и описывает муки грешников и блаженства праведников.

Между тем, ко времени ее создания (XIV век) в Католической Церкви не был официально провозглашен догмат о чистилище, который стал официальным учением лишь на Ферраро-Флорентийском Соборе (XV век).

Фактически Данте был первым, кто наглядно и в яркой художественной форме провозгласил идею чистилища, поэтому можно предположить, что «Божественная комедия» повлияла на учение Католической Церкви.

Эта гипотеза кажется особенно вероятной, если учесть тот факт, что Данте был родом из Флоренции, принимал активное участие в жизни страны и отобразил в своей поэме многие события и реальных исторических лиц Флоренции.

Таким образом, его авторитет был невероятно высок именно в том месте, где проходил Ферраро-Флорентийский Собор.

То есть мы можем даже говорить о влиянии художественного произведения на церковные догматы.

Наконец, рассматривая художественную литературу, можно говорить и понимании сути священнического служения. Если мы возьмем замечательный роман Грэма Грина «Сила и слава», то увидим, что его главный герой – падре.

Произведение основано на исторических событиях и фактах, действие происходит в Мексике во время жестоких религиозных гонений начала XX века.

И главный герой остается единственным священником в штате, который ipso facto должен, под постоянной угрозой смерти, служить, крестить, исповедывать, причащать, давать людям утешение, не имея его в своей собственной душе; более того – видя изуродованность, низость как своей, так и чужих душ.

В романе очень глубоко и точно описана внутренняя мотивация священника, то, что им движет. В момент гонений и страданий обнажается подлинная сущность каждого человека, исчезает имидж и выявляется личность.

«Пьющий падре», который не только героем себя не считает, но искренне в душе своей ставит себя ниже всех, неожиданно и незаметно начинает прозревать тайны бытия, познавать нелинейную перспективу жизни.

И я говорю своим студентам: дорогие, прочитайте сейчас этот роман и перечитайте его, когда сами станете священниками. Потому что главная опасность и самая тяжелая болезнь для пастыря – это самодовольство. А роман Грэма Грина наглядно показывает, как именно «сила Божия в немощи совершается».

Можно было бы еще многое рассказать о значении художественной литературы для формирования священника, но я вернусь к тому, с чего начал. Главное – это подлинно стать человеком, а все остальное приложится.

Источник: http://www.pravoslavie.ru/54708.html

Ссылка на основную публикацию