Книги про острова

Читать онлайн электронную книгу Матиуш на необитаемом острове — 1 бесплатно и без регистрации!

Ох, до чего же плохо было Матиушу в тюрьме!

Тесно.

Тесно и скучно.

Узнику, ожидающему решения своей участи, не может быть скучно. Но Матиуш знал — его отправят на необитаемый остров.

Матиуш проиграл войну, он был королевским пленником и — совсем, как Наполеон — будет сослан на остров.

А пока он ждал.

Его должны были отправить через неделю, но прошло уже три недели, а он все ждал.

И всё потому, что три короля, которые взяли его в плен, никак не могли договориться. Молодой король не скрывал, что ненавидит Матиуша, и более всего ему хотелось бы от него избавиться совсем. Грустный король уже открыто признался, что он друг Матиуша. Поэтому решал король, покровитель желтых, который не испытывал к Матиушу никаких чувств.

И решил он так: Матиуш должен жить спокойно, но ни во что не вмешиваться, а главное, чтобы он не мог убежать.

Значит, нельзя было выслать Матиуша на остров Марас, так как там болота, свирепствует желтая лихорадка и черная оспа. Нельзя выслать Матиуша и на остров Луко, так как он слишком близко к материку и черные короли могли бы помочь ему бежать. Решили объявить конкурс, и в газетах разных стран мира было напечатано следующее объявление:

Учитель географии, указавший подходящий остров для ссылки Матиуша, получит большое вознаграждение. Просим в течение месяца сообщить, где этот остров находится и в чем его преимущества для сосланного Матиуша.

Стали поступать ответы. Короли повесили на стенах карты всех частей света и на островах, которые им казались подходящими, втыкали булавки с флажками.

Тем временем приехал Бум-Друм, а с ним еще несколько менее важных королей, черных и желтых, приехала королева Кампанелла и пять белых королей, которые делали вид, что тоже многое могут рассказать.

Совещания происходили в разных городах, так как короли были гордые и говорили:

— Если хотят, чтобы я дал совет, пускай приезжают ко мне, а то получится так, точно я сам навязываюсь.

А кроме того, королям хотелось попутешествовать.

Два раза собирались в городке у моря, потом совещались в большом городе в горах, потом поехали в город, где было самое вкусное в мире пиво, а потом в страну, где всегда тепло. Каждый король возил с собой нескольких министров, каждый министр возил секретарей, каждый секретарь возил несколько девушек, которые печатали на машинке все, о чем короли говорили — это называется вести протокол.

А Матиуш тем временем сидел в тюрьме и ждал.

Если бы он мог читать газеты, если бы знал, что о нем говорят и пишут, было бы легче, чем так; сидеть и думать, что все о нем забыли.

Бум-Друму очень хотелось повидаться с Матиушем, но он боялся себя выдать и даже притворялся рассерженным.

— Матиуш выманил у меня столько золота, — жаловался Бум-Друм, — обещал научить черных детей всему. И что? Часть погибла на войне, часть сидит в лагере для военнопленных. Бедная Клю-Клю в тюрьме.

И Бум-Друм хотел было перекувырнуться в знак траура, но вспомнил, что он уже не дикарь, и только тер глаза, делая вид, что плачет.

— Если ваше величество желает освободить принцессу Клю-Клю, мы можем на завтрашнем заседании обсудить этот вопрос, — сказал молодой король, который подлизывался к Бум-Друму.

— Нет, — сказал Бум-Друм со слезами на глазах. — У вас столько важных дел, что жаль времени, которым пришлось бы пожертвовать ради одной легкомысленной девочки.

Бум-Друм знал, что, когда белым рассказываешь о чем-нибудь печальном, надо обязательно плакать. Поэтому он носил с собой флакончик с нашатырным спиртом и нюхал, когда хотел казаться взволнованным, — ведь известно, что нашатырный спирт, горчица и лук вызывают слезы из глаз.

Наконец на двадцать четвертом заседании, постановили, куда будет выслан Матиуш. Собрание происходило во дворце Кампанеллы, в стране, в которой из-за Матиуша было первое в мире восстание детей, вставших под зеленое знамя.

Королева Кампанелла была очень красива. Муж ее умер этой зимой. Детей у нее не было. Дворец ее находился в апельсиновом саду, на берегу живописного озера.

Приехали три учителя географии в черных фраках; предложенные ими острова подходили больше всего. Теперь из этих трех островов должны были выбрать самый подходящий.

— Мой остров, — сказал первый учитель, — находится вот здесь.

И показал палочкой на карте, но все видели только море, никакого острова там не было.

— Вас удивляет, ваши королевские величества, что острова нет на карте? Сейчас объясню. На карты наносят только большие острова, ибо все не поместились бы. Если есть на карте хоть маленькая точка, это значит, что остров большой. Мой островок имеет только три километра в длину, следовательно, он очень мал.

Зато удобнее будет стеречь Матиуша. Высоких деревьев нет, вообще растительности очень мало, немного травы и кустарника. Островок совершенно необитаемый и очень далеко от материка. Местность здоровая, зимы вообще не бывает. Достаточно выстроить деревянный барак для Матиуша и стражи. Раз в месяц привозить продовольствие.

И никаких хлопот.

Какое счастье, что Бум-Друм был негром. Ведь если бы он не был черным, все сразу увидели бы, как он побледнел — в такой ужас он пришел от одной мысли об этом острове.

— Как он называется? — спросил молодой король.

— Сейчас скажу. Этот остров открыл в 1750 году путешественник Дон Педро. Буря сломала у него парус, он с большим трудом достиг острова, где и прожил около двадцати лет, пока однажды не был обнаружен проходившим мимо пиратским судном.

Дон Педро обманул пиратов, заявив, что хотел бы стать разбойником, и надо сказать, так оброс к этому времени, что выглядел, как настоящий бандит: Они приняли его в свою компанию. Четыре года Дон Педро был пиратом. В конце концов, он от них убежал. Остров, Лишенный Надежды — так назвал он этот остров.

Все это есть в одной очень толстой книге, которую — я в этом уверен — не читал ни один учитель географии, кроме меня.

— Мой остров, — сказал второй учитель географии, — имеет один недостаток: он находится слишком близко от материка. Но зато рядом есть маленький островок, где стоит маяк. В туман, а также ночью, маяк зажигается, и все видно. В южной части острова есть скала, возле скалы полянка.

На полянке есть дом для Матиуша. Остров этот населяли когда-то миролюбивые негры. Как только белые открыли остров, они построили там школу. Они научили негров молиться и курить трубки. На табак выменивали они ваниль, корицу и канареек. Через пять лет один расторопный купец открыл на острове лавку.

И все было бы хорошо, если бы его дети не заболели корью. Для белых корь не страшная болезнь, но черные дети все от нее умерли, а взрослых выжило не более ста человек.

Если там и остался кто-то из местного населения, то все они прячутся в лесах, в западной части острова, напугавшись кори, лавки и школы белых.

— Где находится этот остров? — спросил грустный король.

— Здесь, — показал палочкой на карте учитель географии.

И вдруг Бум-Друм как вскочит со стула, как стукнет кулаком об стол.

— Я не позволю! — кричит. — Этот остров слишком близко от материка, где живут негры. Матиуш убежит и поднимет бунт среди моих детей. Что вы придумали, зеленая обезьяна вас побери!

Короли очень обиделись, королева Кампанелла с перепугу чуть не упала в обморок, а учитель географии выронил из рук указку, так как Бум-Друм хотел броситься на него, и только молодой король его удержал.

— Успокойся, мой черный друг, мы еще твой остров не трогаем. Нет, так нет. Разве один этот остров на свете?

Но когда белые короли собрались вечером, отдельно, в апельсиновом саду, все назло Бум-Друму, а может быть немного и молодому королю, этот остров хвалили.

— Что нам слушать этого дикаря! Ему и вправду может показаться, что мы его боимся. Как же Матиуш убежит, если его будет стеречь стража, а ночью маяк будет освещать всю поляну?

— Ведь это ребенок, — сказала королева Кампанелла. — Надо, чтобы вокруг него были деревья, зелень, птичье пение. Матиуш натворил мне бед, но я ему прощаю.

— Благородное сердце вашего королевского величества тронуло нас глубоко, — сказал известный своей любезностью с дамами король Мальто.

— Конечно, — вставил молодой король, — но, уважая ваше чувствительное сердце, мы должны в политике руководствоваться прежде всего разумом и осторожностью.

— Но это ребенок, — повторила королева, подавая молодому королю два апельсина и семь фиников.

— Всё говорит за то, чтобы выбрать именно этот остров, — сказал друг желтых королей. — Подвозить провизию для стражи и Матиуша будет удобнее, так как этот остров ближе, чем другие, притом море там совершенно спокойное.

Строить ничего не потребуется, уже есть здание школы, где он может жить.

Ну, и будем говорить прямо, если Матиуш попробует убежать, — его съедят дикие звери, а, не зная языка туземцев, как сможет он с ними договориться? Итак, не только доброе сердце нашей прекрасной государыни, но также разум и осмотрительность позволяют нам сделать этот выбор.

Молодой король молчал. Поглощая финики, он думал, огорченный: «Надо будет серьезно поговорить с Бум-Друмом».

Источник: http://librebook.me/matiush_na_neobitaemom_ostrove/vol1/1

Сергей Жемайтис — Плавающий остров (Научно-фантастическая повесть)

Сергей Жемайтис

ПЛАВАЮЩИЙ ОСТРОВ

Внизу лежал великий город. Плавно изгибалась Москва-река, стянутая тоненькими перемычками мостов. В лучах закатного солнца розовели купола Кремля. Скопления зданий, разбросанных среди деревьев в кажущемся беспорядке, были похожи на архипелаг островов в зеленом море.

Серыми сталагмитами поднимались древние небоскребы, холодные и одинокие. Мы стояли под крышей их тезки — старого здания университета на Ленинских горах.

Этот высокий, ступенчатый дом не кажется холодным и одиноким, в нем — мудрая задумчивость старого учителя, немного чудаковатого, со своими непонятными привычками, характером, но дорогого и близкого.

Воздух над городом был чист от летательных машин — очень мудрое решение Московского Совета, запрещающее полеты в вечерние часы. Только далеко, где-то на горизонте, проплыл серебряный дирижабль, поддерживающий связь между Москвой и городами-спутниками.

У нас под ногами — белые, с подрумяненными боками строения факультетов, спортивные площадки, старый парк с причудливой сетью аллей и дорожек, уже почти не видных в вечерних тенях.

На площадке вместе с нами много студентов. По традиции, после окончания учебных дней совершалось паломничество на старую башню. Завтра большинство разлетится во все края Земли и даже на Луну. С нами Биата.

Она получила назначение на астрономический спутник, самый большой, — настоящая искусственная планета. На этом спутнике уже около года ведутся наблюдения за участком неба, где должна вспыхнуть Сверхновая звезда.

Биата счастлива, что будет там, на самом опасном месте, но на душе у нее тревожно.

Всем немножко грустно, жаль расставаться и в то же время хочется поскорее окунуться в новый мир ощущений.

Нам с Костей здорово повезло: мы отправляемся на «БС-1009» — биостанцию, настоящий плавающий остров в Индийском океане. На нем целый промышленный комплекс и научный центр очень широкого охвата биологических проблем.

Таких островов множество по обе стороны экватора в зоне интенсивного морского промысла, китовых пастбищ и полей планктона.

Костя и Биата стоят у перил и о чем-то шепчутся, поглядывая вниз. Мне кажется, я знаю, о чем. Костя напоминает ей, как два года назад мы встретили ее на астрономической площадке «совершенно случайно», и, конечно, не признается, что эта случайность была нами тщательно подготовлена. Хотя трудно сказать, о чем может разговаривать Костя.

Читайте также:  Книги про баб

Может быть, они говорят обо мне? С некоторых пор Биата как-то сторонится меня. Она непостижима для меня. Как-то я сказал ей об этом, и она приняла мою искренность за грубый комплимент. Действительно, после анализа своего поведения я могу согласиться с ней, если только исключить мою искренность.

Мой дедушка говорит, что женщины так же полны загадок, как отложения плиоцена (дедушка палеоботаник), и он глубоко прав.

Например, сегодня, когда мы поднимались по ступенькам к главному входу, Биата оперлась на мою руку, хотя Костя шел на таком же расстоянии от нее. Правда, сейчас она отвела его в сторону. Но это ничего не значит. Мой опыт психолога (все отмечают у меня задатки психоаналитика) говорит мне, что у Кости меньше шансов. Вот и сейчас Биата ищет меня глазами среди толпы.

— Ив! — зовет она. — Что ты там делаешь один?

— Я не знаю, что с ней творится, — говорит Костя, когда я подхожу к ним. — Представь, ею овладела мировая скорбь.

Биата, улыбаясь, покачала головой:

— Совсем нет. Только трезвые расчеты и вполне обоснованные опасения. И, признаться, мне непонятно ваше легкомыслие. Никто не знает, что произойдет, когда она вспыхнет.

Костя пожал плечами:

— Сверхновые звезды вспыхивали множество раз, и, как мы видим, ничего особенного не стряслось ни с планетой, ни с нами.

— Сейчас мы уже кое-что знаем об изменениях в биосфере во время и после вспышек сверхновых звезд.

— Но ничего страшного. Все это догадки.

— А гибель ящеров? А мутации?

— Ах, бедные бронтозавры! Ах, мутации! Это же замечательно быть мутантом! Разве плохо, если у нас вырастут крылья, появятся жабры или еще пара ног и мы превратимся в кентавров, но с руками? Как будет удобно передвигаться! Какие рекорды мы поставим в беге и прыжках!

Биата невольно улыбнулась:

— Но меня такая перспектива не устраивает.

Было довольно шумно. Появлялись новые компании студентов и бросались к перилам, раздавались восторженные голоса, смех, приветствия.

Город внизу потемнел, но на улицах и площадях еще не зажглись огни, чтобы не нарушить гармонию сумерек.

В репродукторах послышалось знакомое покашливание. Сразу все замолчали, повернувшись к экранам, вмонтированным в стены лифтов. Оператор показывал крупным планом лицо ректора. Голубоватые глазки ректора щурились в улыбке.

Он всегда улыбался, этот загадочный человек, которого мы видели только на экранах университетского телецентра да изредка в хрониках, передаваемых для всех континентов: Ипполит Иванович Репнин, один из сопредседателей Всемирной ассоциации здоровья и счастья.

Ученый помахал рукой, приветствуя невидимую аудиторию.

— Мои дорогие друзья! — Голос его звучал молодо и звонко. — Я и все мои близкие поздравляем вас с началом каникул…

Оператор показал всю многочисленную семью ректора, сидящую за большим круглым столом, и робота, держащего всеми своими руками поднос с бокалами из дымчатого хрусталя.

Ипполит Иванович стоял, держась руками за край стола.

— …во время которых вы основательно увеличите и закрепите знания, полученные в альма-матер, и глубже познакомитесь с жизнью и той отраслью науки и связанным с нею производством, где вам предстоит в будущем применить свои силы и способности.

Что-то похожее я говорю каждый год в это время уже много лет (широкая улыбка ректора и улыбающиеся лица сидящих за столом), и не думайте, что по рассеянности или забывчивости. (Лукавая улыбка.) Отнюдь.

Я обязан чему-то научить вас, оставить вам несколько простых истин и много сомнительных, которые вы опровергнете в будущем. Так вот, одна из простых истин… — Он выжидательно замолчал.

А мы дружно продолжили:

— «Повторение — мать учения». Он кивнул:

— Вот именно: «Повторение — мать учения». Так давайте летом займемся повторением, но уже применительно к практике. Но я не против творческих дерзаний и озарений. Пусть они вас посещают как можно чаще. Повторяя — сомневайтесь! И… — Репнин поднял палец и выжидательно замолчал.

А мы пропели:

Источник: https://libking.ru/books/sf-/sf/137602-sergey-zhemaytis-plavayushchiy-ostrov-nauchno-fantasticheskaya-povest.html

Читать Необитаемый остров

О необитаемом острове, о райском одиночестве среди его отмелей, пальм и скал я мечтал с Детских лет.

Само собою разумеется: Робинзон Крузо, повторительный курс цивилизации, от одежд из звериных шкур до мыслей о величии Творца, и еще этот кусок поваренной соли, предусмотрительно подброшенный автором Робинзону, чтобы приправить на многие годы пещерную кухню невольного анахорета.

Но как были ярки картинки детских книг, необыкновенная голубизна их небес и зелень растительности! Почему увяли эти краски? Ослабела чувствительность сетчатки или с годами выцветает анилиновая химия?

Какие корабли плавали в южных морях! О, эти сорокапушечные корабли в пороховом дыму салютов и сражений! Голубые с золотом. Резные Нептуны, трезубцы и нимфы на корме, балюстрады капитанских мостиков, золоченые решетчатые фонари, хлопанье парусов и свист ветра в снастях.

Они плавали в другом, не нашем, свежем, как детское утро, климате, возили в Европу ром, индиго, перец или имбирь.

Капитаны, в пудре и кружевных жабо, в красных камзолах и черных треуголках, с могучими икрами, обтянутыми шелковыми чулками, с медными пряжками на башмаках, смотрели в длинные подзорные трубы на пахнущие цветным одеколоном острова. Но уже ни один торговый дом на свете не торгует теперь индиго.

Именно таким я представлял себе необитаемый остров: песчаная отмель, пальмы, выброшенные морем на песок розовые раковины и медузы, а в глубине голубоватые, покрытые лиано-экзотической растительностью, горы и шум падающей со скалы воды – источника жизни, над которым порхают, точно вырезанные ножницами из разноцветной бумаги, гигантские бабочки. И еще невыносимый для глаз свет солнца, яркость южных морей. А потом – дымок на горизонте, корабль, идущий из одной, населенной людьми, страны в другую, равнодушный дым, тающий, как последняя надежда, под неописуемое отчаянье потерпевшего кораблекрушение, который столько лет мечтал о возвращении домой, в какую-нибудь уютную Голландию, к своей старушке в чепце, к верной, если не слушать кумушек, невесте, или, скажем, в кирпичный, заросший плющом, домик в одном из пахнущих пенькой и элем портов дождливой Англии.

Принадлежавший Ост-Индской торговой компании корабль «Благое Предприятие» шел из Батавии в Европу с грузом индиго, ванили и мускатных орехов… Сказать по правде, это был не бриг «Благое Предприятие», а грязный коммерческий пароход «Бонифаций Бромлей», который вез из Мельбурна в Нью-Йорк прозаический груз австралийской шерсти. Этакий типичный карго, с желтой трубой почти на корме, с неуклюжими мачтами, напоминающими все что угодно, даже подсвечники, но не мачты. Много дыма, шесть узлов.

Когда мы проходили мимо Маркизовых островов, капитан, пьяница и картежник, вынул трубку изо рта и сказал:

– Месяца три тому назад где-то здесь пошел ко дну пароход американской линии «Ауризония». Никто не спасся. А на нем было триста пассажиров, не считая команды.

Мы держали курс на Панаму. В те дни судьба сделала меня матросом. В третий раз я проделывал рейс Мельбурн – Нью-Йорк. Экзотика Океании уже приелась. А на борту – пьяница капитан, богохульник первый помощник и второй, читающий каждый вечер Библию, грубые ребята в кубрике и китаец на должности кока.

Все случилось так неожиданно, что мало кто успел подумать о душе, прежде чем пошел ко дну. Раздался грохот взрыва, старенький карго переломился пополам, как кусок пирога, и камнем стал тонуть в кипении водоворота. Едва занимался рассвет, люди спали внизу, на палубе был только я да плотник Майкл Брукс. Я успел схватить спасательный пояс.

В голове была единственная мысль: возможно дальше отплыть от страшного водоворота. Последнее, что я увидел, была черная корма, вдруг поднявшаяся над водой; и свежая красная краска киля. Какой-то человек, раскинув ноги и руки, летел в воздухе. Я узнал его, это был плотник. Все остальное увлёк за собой в пучину пароход: людей, шлюпки, груз.

На море остались только маслянистые пятна и пустые плетенки. Я был жив, но почти сходил с ума от потрясения.

Еще можно было бороться за жизнь, надеяться, ждать счастливого случая. Но предпринимать было нечего.

Может быть, подберет проходящий невдалеке пароход? Только бы не акулы! Вот метнется в воде сильная тень, перевернется вверх нежно белеющим жирным брюхом, и тогда конец.

Акул не было, но были долгие муки жажды, голод, как трезубцем вспарывавший внутренности. Мне хотелось кричать, проклинать весь мир. Сознание с каждым часом покидало меня, начиналась апатия, предвестие смерти…

Земля оказалась такой, какой ее рисуют в детских книжках. Песчаная отмель, кокосовые пальмы, розовые раковины на сглаженном волной песке. Земля. Значит, я спасен.

Около меня стояла на коленях, опираясь ладонями о песок, загорелая девушка. Ее растрепанные светлые волосы свешивались на лицо, голубые глаза с безумным страхом смотрели на меня. Она была боса, а разорванное во многих местах платье едва прикрывало ее худенькое тело. Увидев, что я открыл глаза, она отскочила в испуге. Пересохшими губами я спросил:

– Где я? Что со мной?

Девушка стала что-то говорить на незнакомом языке. Потом закрыла руками лицо и заплакала. Я приподнялся и оглянулся вокруг. Все было ясно: меня выбросило на берег морское течение. Девушка повторяла:

– Ауризония! Ауризония!

Я вспомнил о словах капитана. Но жажда сжигала меня. Я показал рукой на кокосовый орех. Девушка догадалась, лицо ее стало серьезным. С нетерпением я ждал, пока она разбивала о камень орех и принесла мне его черепки с белой сочной мякотью. Я наслаждался пищей, радовался спасению. Потом заплакал, стал целовать руки моей спасительницы.

Ее звали Лайла. Она была норвежкой, но немного говорила по-английски. Когда с «Ауризонией» случилась катастрофа, успели спустить только одну лодку. Но в шлюпке было столько людей, что она перевернулась.

Когда лодка снова приняла нормальное положение, в ней остались только толстый пастор и Лайла. Потом приплыли еще три женщины и раненый матрос. Остальных затянуло в глубину. Матрос умер в тот же день, а во время скитаний погибли от жажды и остальные.

Лайла сбросила их трупы в море. Вот почему у нее в глазах светилось безумие.

Источник: http://online-knigi.com/page/96374

Остров для двоих :: Читать книги онлайн

1

Пасмурный осенний день близился к завершению. К пяти часам вечера в кабинете Стивена Колбрайта уже стемнело. Надо было встать и включить свет. Двигаться не хотелось. После напряженного рабочего дня хотелось расслабиться и ни о чем не думать.

Стивен сидел в придвинутом к окну кресле и смотрел на дождевые капли, стекавшие вниз по стеклу. Осень в Лондоне самое отвратительное время года, думал он. Почему-то раньше он этого не замечал. Возможно, все зависит от настроения. В данный момент его настроение было на нуле.

Ничего удивительного, если принять во внимание, что положение его фирмы «Колбрайт электроникс» можно было без особой натяжки назвать катастрофическим. Лихорадочные поиски выхода из финансового тупика довели его до полного изнеможения.

Сквозь завесу монотонно моросящего дождя он меланхолически наблюдал, как в домах напротив зажигались огни.

Мысли Стивена потекли все по тому же замкнутому кругу. Можно было, конечно, порадоваться тому, что члены правления единогласно поддержали его намерение любой ценой сохранить независимое положение фирмы.

Читайте также:  Книги про гусей

Но радости не было, добавился груз ответственности перед доверившимися ему людьми, который сейчас давил на него и требовал каких-то действий с его стороны. А что он мог сделать? Для сохранения фирмы требовались деньги. Большие деньги.

Казалось бы, чего проще? Достаточно позвонить богатым родственникам из многочисленного клана Эдисонов, чтобы получить денег столько, сколько нужно. Причем на льготных условиях. Можно было воспользоваться той частью семейного капитала Эдисонов, которую выделил ему отец.

Стивен раздраженно передернул плечами. Эта мысль вызвала у него бурный протест. Как такое вообще могло прийти ему в голову?! Он и шиллинга из них никогда не возьмет!

После развода родителей Стивен порвал отношения с родными со стороны отца. Среди них он и раньше чувствовал себя белой вороной. Миллионные состояния разветвленного семейства Эдисонов обеспечивали его членам беззаботную жизнь в роскоши.

Большие помпезные приемы, сборы всего семейства по праздникам и семейным торжествам, на которых надо было вести бесконечные пустые, на его взгляд, разговоры или выслушивать сплетни о друзьях и знакомых. Светские обязанности сначала вызывали у него скуку, потом раздражение.

Он полагал, что безнравственно тратить столько времени без всякой пользы. А кончилось тем, что он проникся презрением к своим родным, живущим за счет капиталов, накопленных их предками. Деньги делали деньги. Им не надо было работать, а Стивен обожал свою работу.

Его интерес к технике проявился еще в школе. Детское увлечение и определило его дальнейшую судьбу.

Вместе со своим другом по университету Стивен создал небольшое конструкторское бюро, в котором они стали разрабатывать свои идеи в области электронной техники. Время было самое удачное для их деятельности, электроника активно внедрялась в промышленное производство и быт. Разработанные ими технологии были нарасхват, им удалось хорошо заработать на их продаже.

К сожалению, с другом Стивену пришлось расстаться, тот уехал в Нью-Йорк, соблазнившись более выгодным предложением. А Стивен на заработанные деньги преобразовал конструкторское бюро в солидную фирму, увеличил число сотрудников, создал производственные отделы.

Конечно, пришлось вложить в дело не только заработанное, а еще и добавить капитал, принадлежавший его матери.

Салли Колбрайт сама предложила сыну свои накопления. После развода с отцом своих детей, Джереми Эдисоном, она вернула себе девичью фамилию. Из них троих только ее дочь, Вивьен, сохранила фамилию отца и продолжала поддерживать с ним отношения.

Она неизменно посещала вечера и приемы, которые устраивались в большом особняке, расположенном в престижном районе Лондона. Ни мать, ни брат не упрекали ее за это, полагая, что Вивьен достаточно взрослый человек и у нее есть право самостоятельно определять свои отношения.

Однако незаметно для себя Салли Колбрайт перенесла большую часть своей любви к детям на сына.

Стивен это понимал, и теперь его терзало чувство вины. Он не оправдал надежд матери. Разумеется, она не станет корить его за свои пропавшие деньги.

Впрочем, почему пропавшие? Просто их оказалось недостаточно, чтобы выдержать растущую конкуренцию с другими фирмами. За последний год они возникали как грибы после дождя.

Выигрывал тот, у кого хватало средств быстро внедрять новые электронные разработки в производство.

Ради любимого детища Стивен отказался от всего, что входит в понятие «личная жизнь». Возможно, значительную роль в этом сыграло то обстоятельство, что его первая любовь окончилась неудачей. Первая и последняя, как полагал он.

Дженнифер… Для него она была идеалом женщины. Они полюбили друг друга, когда еще учились в университете. После окончания учебы обручились. Но их свадьба, увы, так и не состоялась из-за каких-то нелепых разногласий.

Теперь Дженнифер жена одного из его старых друзей и мать двух очаровательных близнецов.

Да, думал Стивен, всех он растерял, даже лучших друзей. Когда-то они были неразлучны с Ричардом Стюартом, тогда он называл его просто Диком. Вместе путешествовали, вместе покоряли горные вершины, увлекались мотогонками. Их беседы у походного костра часто заканчивались бурными спорами, что не мешало им оставаться друзьями.

Но друг, в отличие от Стивена, продолжил традиции своей семьи.

Теперь Ричард Стюарт числится в списке самых богатых людей Англии и, как говорится, не выходя из дому, продолжает увеличивать свой капитал… А что, если позвонить ему? Может, он согласится инвестировать часть своего капитала в его фирму? В данный момент им хватило бы четверти миллиона фунтов.

Источник: http://rubook.org/book.php?book=346961&page=10

Православный интернет-магазин «Остров книг»

Женское одиночество. Может ли оно не быть трагичным? Марина Кравцова

Новая книга известного публициста Марины Кравцовой посвящена очень актуальной проблеме. Сегодня в России очень велик процент женщин разных возрастов, которые по какой — либо причине одиноки и из-за этого страдают, всеми фибрами души желая обрести семью.

Автор книги на реальных примерах различных жизненных ситуаций показывает, что женское одиночество совсем не обязательно бывает горьким и безнадежным, что вовсе не всем предначертано иметь семью и что Господь заботится о каждом своем чаде, поэтому никому не стоит отчаиваться.

Автор приводит выдержки из интернет — блогов и сообществ, а также письма читателей и на их основе дает советы о том, как преодолеть одиночество.
Книга адресована широкому кругу читателей.

Сыны Божии. Протоиерей Вячеслав Тулупов

Историческая повесть протоиерея Вячеслава Тулупова «Сыны Божии» — динамичное, реалистическое и захватывающее повествование о жизни допотопных племен, полностью наследовавших обрах мыслей и действий своих родоначальников — сыновей Адама и Евы — Сифа и Каина.

Племя сифитов, чтущее заповеди Создателя такими, какими она достались человечеству на заре времен, в одиночку противостоит миру, погружающемуся в болото себялюбия…

Книга будет интересна широкому кругу читателей, особенно подрастающему поколению, — нетривиальный сюжет, затрагивающий серьезные философские и этические проблемы, поможет разобраться в природе вещей и человеческих поступков, определиться с понятиями добра и зла.
Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви.

Полынь скитаний. Повесть. Ольга Рожнева

Повесть написана на основе воспоминаний баронессы Риды фон Люэлсдорф. «В моей жизни было много скорбей. — рассказывала Рида. — Мои папа и дедушка замучены и убиты, мама пережила страшные страдания, разлуку с детьми, ей повредили горло. Сама я пережила насилие, голод, ужасы детского дома, бесправность, нищету, скитания по чужим странам, где мы были никому не нужны.

Страшное зло способен сделать человек, предавшись духу тьмы. Но владыка Иоанн учил нас не отвечать злом на зло, учил прощать.
Новая повесть Ольги Рожневой «Полынь скитаний» посвящена широкому периоду в мировой истории — 1904-1955 годам. Вместе с главной героиней Ритой читатель пройдет через горнило испытаний и переживет все, что выпало на долю белоэмигрантов.

События книги развиваются на фоне революций, мировых войн, крушений государственных режимов, столкновений культур в тихой Кульдже, свободном Шанхае, опасном филиппинском острове Тубабао, неизвестном Парагвае, процветающем Буэнос-Айресе.

Через безверие и ожесточение, чувство мести и ненависти героиня проделает сложный путь к обретению себя и прощению, в чем верным путеводителем ей окажется святитель Иоанн Шанхайский.
«Мне посчастливилось познакомиться в Америке с духовными чадами святителя Иоанна Шанхайского, которые прошли страшные испытания и стали свидетелями самых трагических катаклизмов XX века.

Среди них была баронесса Рида фон Люэлсдорф, чьи воспоминания вдохновили меня на создание этой повести», – пишет автор.
Ольга Леонидовна Рожнева — автор многих книг, любимых читателями. Она — лауреат ежегодного конкурса Издательского совета Русской Православной Церкви «Просвещение через книгу» (2014).

Филолог, знаток английского языка и романо-германской филологии, писательница обрела себя в жанре православной прозы. Ее произведения представлены на сайте Православие.ру, выпускаются в издательстве Сретенского монастыря.

Доля Евы. Рассказы. Елена Есаулова, Мария Сараджишвили

В сборник вошли рассказы известных и уже полюбившихся читателям православных писательниц Елены Есауловой и Марии Сараджишвили.

Эти рассказы очень разные — подчас по-сибирски суровые, жёсткие, от которых сжимается сердце (у Есауловой) или трогательные в своей простоте, поведанные со скрытой улыбкой зарисовки Сараджишвили об обитателях солнечного Тбилиси… Объединяет из одно: сила характера «дочерей Евы» — преданных семье, дому, своему долгу и своей доле… И — их умение нести свой крест, терпеливо, преданно и с благодарностью…
Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви.

Бесценный дар Божий. Архимандрит Кирилл Павлов

В этой книге собраны духовные размышления и назидания архимандрита Кирилла (Павлова), духовника Троице-Сергиевой лавры.
Старцем, «всероссийским духовником» нарекла народная память отца Кирилла.

Простота, искренность, духовное трезвение привлекали к нему нескончаемые потоки православных людей, ищущих спасения.
Батюшка оставил большое письменное наследие (проповеди, размышления, письма).

Этот драгоценный дар поражает читателя своей ясностью, многосторонним и глубоким знанием человека, пронизанным евангельским светом.
Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви.

Хроники Зверландии. Повесть сказка. Алексей Федотов

В сказочной стране все намного проще, чем в "реальной" жизни. Но проблемы в ней совсем те же, с которыми сталкиваемся мы в повседневности. И так же сложно за ежедневной суетой не потерять способность различать добро и зло, не разучиться любить и прощать.

А еще сложнее — осознать, что именно от твоего, казалось бы, ничего не значащего внешне выбора между добром и злом может зависеть не только твоя судьба, но и судьба всей страны…
Для широкого круга читателей.
Допущено к распространению Издательским Советом Русской Православной Церкви.

Литературно-художественное издание.

Библейский богословский словарь. Под редакцией протоиерея Василия Михайловского

«Слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные» (Евр. 4:12).
Читатель держит в руках уникальный справочник по Ветхому и Новому Завету, принципиально отличающийся от других хорошо известных изданий подобного рода (например, симфоний и энциклопедий).

Данный Словарь незаменим как при регулярном чтении Библии, так и для серьезной научной работы. Издание содержит расположенные в азбучном порядке темы с подробными аналитическими подразделениями внутри каждой. Всего в словаре находится более 50000 текстов и более 300000 цифр.

Кроме того, в конце каждой статьи, разъясняющей в Словаре основное слово, приведены исторические примеры из всей Библии, подтверждающие вышеизложенное в ней догматическое или нравственное учение. Оставив без изменения информационную часть словаря, была произведена незначительная стилистическая редакция, чтобы привести текст в соответствие с нормами современного правописания.

Рекомендовано к публикации Издательским Советом Русской Православной Церкви. Под редакцией протоиерея Василия Михайловского.

Чудо быть дедушкой. Рассказы о себе и самых близких

Новый сборник замечательного автора, священника Александра Дьяченко, — подарок любящего дедушки на добрую память своим самым дорогим и родным существам на земле, двум внучкам Алисе и Полине, а в их лице — и всем нам: дочкам и внучкам, мамам, папам, бабушкам и дедушкам.

Всем, кто любит своих близких и вообще людей, эта книжка, наполненная проникновенными историями из жизни маленьких девочек, других взрослых и детей, мыслями и воспоминаниями самого батюшки, принесет много сердечного тепла и радости.
Александр Дьяченко — священник Русской Православной Церкви. Настоятель храма в честь Тихвинской иконы Божией Матери в с.

Иванове Владимирской области. Родился в 1960 году Москве, в семье военного, но родиной своей считает Белоруссию, город Гродно, в котором прошли детство и юность. Окончил Православный Свято-Тихоновский институт. Бакалавр теологии. Активно занимается миссионерской и просветительской работой. Публикуется во всероссийском еженедельнике «Моя семья».

Автор книг «Плачущий ангел», «В круге света» и «Схолии», опубликованных в издательстве «Никея».

О воспитании и самопознании. Митрополит Антоний Сурожский

Читайте также:  Книги про технологии

Митрополит Антоний — русский человек необыкновенной судьбы. Он родился в 1914 году в Лозанне, Швейцария, детство провел в Персии, учился в Сорбонне, жил в Париже и Лондоне, неоднократно бывал в России.
Владыка редко обсуждает прямо семейную жизнь и воспитание детей.

Однако его размышления о свободе и дисциплине, о любви, о слушании и понимании, а также его отношение к человеку и богатый жизненный опыт наверняка помогут каждому взрослому — настоящему или будущему родителю — найти пути воспитания ребенка в духе любви и высокой нравственности.

Имея в виду читателей разного жизненного опыта и убеждений, мы включили и некоторые из ответов митр.

Антония на вопросы о его поразительной жизни, и — размышления о важных этапах жизни человека — морально-философские и религиозные беседы, и несколько из произнесенных им в храме проповедей.

Женское счастье. Православный взгляд. Владимир Зоберн

Книга "Женское счастье" об отношениях между родителями и детьми в современном мире, о традиционных семейных ценностях, адресована папам и мамам, которым в будущем предстоит стать бабушками и дедушками
— Что нужно знать, чтобы создать счастливую семью?
— Как выстроить отношения с детьми?
— Чем мы можем помочь своим бабушкам и дедушкам?
Советы психологов, заметки публицистов, высказывания святых отцов Церкви и наставления священников помогут читателю найти ответы на эти вопросы.
Все истории, приведенные в книге, не выдуманы, взяты из жизни.
Дети вырастают и становятся большими. А родители стареют. И стареют зачастую без нас, хотя и на наших глазах. Взросление без родителей и старение без детей в чем-то похожи. Когда необходима не только материальная поддержка, но и душевная близость – люди нередко остаются одинокими. Почему так происходит? Кто виноват? Дети или родители?
Пятая заповедь Закона Божия говорит: «Почитай отца своего и мать свою, чтобы тебе хорошо было и чтобы продлились дни твои на земле».
Многие родители ее одну и помнят, апостол же Павел наставляет: «Отцы, не раздражайте детей ваших, дабы они не унывали» (Кол. 3, 21).
В этой книге мы поговорим о трудных детях и проблемных родителях в современном мире.

Источник: http://OstrovKnig.ru/

Читать онлайн «Необитаемый остров», автора Арен Поль

Говорили об Эмин — паше, о Стэнли, о Конго и о бельгийском короле[1], как вдруг мой приятель Казоар, Анахарзис Казоар, белокурый марселец, родившийся в Гавре, ибо — факт доселе неизвестный! — почти в каждом портовом городе люди иногда рождаются истыми марсельцами… Но о чем это я говорил? Я запутался… Восстановим нить речи… Анахарзис Казоар, знаменитый фабрикант трубок, воскликнул:

— Уж раз говорят о путешествиях в неисследованные страны, я, пожалуй, расскажу вам о путешествии, которое предпринял двадцать лет назад в поисках принадлежавшего мне острова.

— У вас был острбв, Казоар?

— Как же! Необитаемый остров, доставшийся мне по наследству. К несчастью для меня, этот остров, когда я туда приехал, был густо населен!

Сообщив нам это, Казоар умолк; казалось, он погрузился в далекие печальные воспоминания; пока он набирался сил, мы приготовились слушать его.

— Вы знаете, а возможно, и не знаете, что мой двоюродный дед, марсельский житель, хорошо известный в кафе Боду и по всей Канебьере[2] под прозвищем «Африканец», завещал нам перед смертью состояние, которое постепенно и добропорядочно нажил, вырывая негров гвинейского побережья, столь несчастных у себя на родине, из рук их туземных тиранов и доставляя им до конца, их дней спокойные тепленькие местечки, на всем готовом, без забот, у владельцев сахарных плантаций.

После смерти моего отца я имел полную возможность жить добропорядочным буржуа, выстроить загородный домик, заниматься ловлей морских ежей и охотиться за дичью. Судьба решила иначе. Как многие другие, я поддался соблазну честолюбия. Вот почему я в пятьдесят с лишним лет не живу на доход с капитала, а все еще торгую трубками.

Помолчав, Казоар продолжал:

— Вскоре после смерти отца, дождливым утром, мне пришла Мысль подняться на чердак — там валялось много ненужного хлама, какой привозят домой мореплаватели: чучела птиц, огромные ящерицы, раковины, гербарии, старые навигационные приборы; среди всей этой рухляди я надеялся найти чго — ни- будь, что можно было бы принести в дар моему клубу.

Вдруг, перелистывая из праздного любопытства какой‑то судовой журнал, я нашел в нем запечатанный конверт, на котором рукою моего двоюродного деда было написано:

Нужно вам сказать, что со времени римлян, греков и проникновения христианства в Прованс в нашей семье были приняты эти три имени.

У меня не было никаких денежных затруднений, хотя бы временных; во всяком случае, я был в гораздо лучшем положении, чем мои братья Мариус и Трефюм. Однако я вскрыл конверт. Я поступил нехорошо, и — честное слово! — сейчас я сожалею об этом; прояви я большую щепетильность, пожалуй, это было бы лучше для меня.

Конверт содержал рукопись и карту; обе — на пожелтевшей от времени бумаге, обе начертаны одной и той же рукой.

В рукописи дед безыскусственно, как человек, не имевший обыкновения хвастать, рассказывал о своем пребывании на одном из островов Океании, куда его забросило кораблекрушение.

Там он, подобно Робинзону, но проявляя большую изобретательность, старался наладить свою жизнь, питаясь кое‑как и чем попало, одеваясь в перья, пока малайские пираты, причалившие, чтобы набрать пресной воды, не нашли его спящим на берегу и не захватили с собой на борт, где ему пришлось заменить кока, который имел неосторожность незадолго перед тем соблазниться купаньем в море и был съеден огромной акулой.

Этот внезапный отъезд был весьма на руку деду, но вместе с тем огорчил его.

Поймите меня: дед был рад — радешенек покинуть остров, где изрядно скучал; к тому же, он надеялся рано или поздно улизнуть от пиратов и снова очутиться на Канебьере. Но его печалило то обстоятельство, что, захваченный врасплох, связанный по рукам и ногам, втащенный на борт — все это одним махом, не успев опомниться! — он оставил на острове несметные сокровища.

— Несметные сокровища?

— Совершенно верно! Я, кажется, сказал вам, что остров не изобиловал пищей; деду приходилось питаться крупными, довольно безвкусными устрицами, которых он добывал в рифах; изредка ему попадались похожие на сорок красные с синим птицы, которых он камнями сбивал с верхушек деревьев.

Так вот однажды утром, вкушая устрицу, дед чуть не сломал зуб о какую‑то твердую кругляшку, которая при ближайшем рассмотрении оказалась прекраснейшей жемчужиной, а на другой день — бывают же такие несчастливые полосы! — он и в самом деле сломал другой зуб о кусочек желтого металла, — да, да! — о крохотный самородок золота, оказавшийся в желудке красно — синей сороки. Но этот самородок не остался единственным. Дед нашел их целую кучу, да еще и множество мелких камешков — рубинов, алмазов. С тех пор он стал крайне осторожно раскусывать набитых жемчугом устриц и красно — синих птиц, которые, жадные как у нас, так и в тех краях до всего, что блестит и сверкает, глотали драгоценные камни и самородки. Все это — сегодня одно, завтра другое — дед прибирал, не задумываясь, без определенных намерений. А когда камней и золота набралась целая груда, он все свои богатства — алмазы, жемчуг, самородки — запрятал в расселину скаль: и завалил ее большим камнем, на котором нацарапал свое имя, фамилию, место и год рождения.

Слишком долго, да и неинтересно было бы рассказывать, как — дед удрал от малайцев и добрался на родину, в Европу. Достаточно будет сказать, что по возвращении в Марсель он, из‑за старческих немощей и крупных торговых дел, уже ни разу больше не смог путешествовать по морям.

Единственное, что ему удалось сделать, это начертить точную карту своего островка, чтобы в случае нужды его внучатные племянники могли вновь обрести те сокровища, которые он там припрятал.

Карта была изумительная! Располагая ею, слепой, сопровождаемый безруким, мог на бревне прямиком доплыть до этого острова. Заблудиться было невозможно. Надлежало достичь Явы, затем другого. острова поменьше, после этого — миновать третий, четвертый и причалить к пятому.

Мыслимо ли было колебаться? Я реализовал свое имущество, набрал надежный экипаж, снарядил небольшой бриг, способный противостоять бурям и в Красном море и в Индийском океане. Дуй, попутный ветер, вей, попутный бриз, и — вперед, в дальний путь!

Тридцать дней спустя, час в час, мы обогнули Яву; затем мы проплыли мимо трех островов, которые должны были служить нам ориентирами, и наконец в прекрасный воскресный вечер вдали, на синем горизонте, посреди поросших пальмами коралловых рифов, опоясывающих его лентою белой пены и яркой зелени, показался открытый дедушкой остров. Когда мы приблизились, мой помощник сказал:

— Капитан, мне кажется, там виден маяк.

— Маяк на необитаемом острове? Ты шутишь.

— Да, капитан, маяк! Порт, волнорез, дома, доки…

— Ив самом деле… Мне тоже так кажется. Но это, наверное, морской мираж.

Вдруг подплывает лоцманский катер, появляются таможен-: ники. Странно, какой же это необитаемый остров, раз там лоцманы и таможня! Увы! За шесть лет дедушкин пустынный ост- роз стал весьма населенным. Я малость опоздал.

Какой‑то американец, без карты, совершенно случайно попавший туда до меня, открыл дедушкин тайничок и в мгновение ока основал город, привлек колонистов, основал газету, построил театр, провел газ, электричество и все такое! Да! Американцы действуют быстро, в особенности если для начала у них имеется капитал в полмиллиарда золотом, жемчугом и алмазами.

Правда, город назывался Казоарвиль, это все же некоторое удовлетворение.

Что мне было делать? Без гроша — на требование вернуть мне сокровища я, разумеется, получил отказ, — умирая с голоду, покинутый экипажем, я вынужден был продать свой бриг; рукопись и карту я преподнес местным властям, которые передали их на хранение в городской архив, а затем, поскольку на главной площади красовался памятник в честь старика Казоара, я нанялся сторожем при этом монументе. Целых шесть месяцев выносил я с затаенным бешенством это унижение — караулить в мундире из синего сукна памятник своего двоюродного деда! Шесть месяцев — ровно столько, сколько потребовалось, чтобы сантим за сантимом сколотить деньги на обратный проезд. Я забыл упомянуть: оказалось, что между моим необитаемым островом и Марселем существует регулярное пароходное сообщение. Откровенно говоря, необитаемые острова — форменное надувательство!

— Вы должны были все заранее обдумать, а не ехать так, наобум…

— Верно, верно; но ведь если б люди, всегда заранее все обдумывали, они никогда не совершали бы ничего великого!

Примечания

1

Речь идет о вооруженных экспедициях, направленных в 80–90–х гг. XIX в. в бельгийскую колонию в Африке — Конго под руководством немецкого путешественника Э. Шнитцера (Эмин — паша) и английского путешественника и колонизатора Стенли.

2

— главная улица Марселя.

Источник: https://knigogid.ru/books/133800-neobitaemyy-ostrov/toread

Ссылка на основную публикацию