Книги про долги

Читать книгу «Долг» онлайн

========== 1 глава ======

Долг.

Сон никак не шёл. Я смотрела в потолок уже пару часов. Голова что-то болела. Быть может, не стоило так долго бегать сегодня? Погода стояла пасмурная, могла и простудиться. Я перевернулась на бок. Всю спину уже отлежала! Перина эта ещё… раза три взбивала её вместе с первой подушкой, а толку? Мне всё мешало!

Я зажгла свечу и уселась, тупо смотря перед собой. Надо к лекарю было с утра сходить и взять у него снотворного. Давненько я к нему начала захаживать. Последнее время сон вообще никак не идёт. Может, нервы или гормоны штурмуют моё тело, не знаю, но сплю я очень мало и урывками. Мучают страшные кошмары, порой я даже путаю реальность и сон. Мерещится всякая чепуха.

Даже в церковь ходила. Я не особо люблю там находиться: скрюченные старухи, плачущие женщины и изуродованные горожане, жалующиеся на свою судьбу. От этого мои кошмары только усилились. Священник, который не внушал мне доверия, поводил над моей головой крестом, прочитал молитву и отправил восвояси.

Стоит ли упоминать, что от едкого запаха ладана голова у меня только ещё сильнее разболелась? Да и не особо я верующая… Нет, Бог есть, но вот наша церковь — это совершенно другое. Не знаю, откуда у людей возникло желание поклоняться неизвестному мужчине (Богу) всякий раз, когда им плохо? На этом, разумеется, решили заработать. Думаю, так всё и было. Церковь стала чем-то вроде культа.

Чуть что — сразу крестятся и бегут ставить свечку. Чушь! Убедилась я в этом, когда увидела, как наш старший священник зажимает какого-то пацана за обычной городской грязной таверной. Недвусмысленная поза дала ясно мне понять, чем они там занимаются. И этот человек втолковывает нам про веру и душевную красоту?! И да, им всё позволено.

Попробуй слово поперёк сказать, сразу на площадь выволокут и плетью так отходят, что поверишь не только в Бога, но и в Бабу Ягу, в слезливые рассказы куртизанок и слову чиновника. Так дела идут, сколько я себя помню. Ничего не меняется. Да, можно было бы воспротивиться, но… нет. Я не из того числа глупцов, кто встаёт на табурет и выкрикивает слова о чести, справедливости и надежде.

Я скорее та, кто плывёт по течению, старательно огибая все препятствия. Та самая серая масса, кои большинство. Я за свою жизнь цепляюсь, поэтому подчиняюсь.

Я поддёрнула полы ночнушки. Чего мне тут делать-то? Просто лежать и ждать непонятно чего? Нет уж. Сейчас около двенадцати часов, поэтому можно смело наведаться к папаше.

Стянула через голову тонкую ткань, чепец с головы упал сам. Быстро отрыла на дне сундука свои штаны для верховой езды и натянула их. Сверху накинула свободную рубаху и застегнула несколько пуговиц.

Волосы пришлось стягивать в тугую косу на затылке, потому что они, как семена одуванчика, летели в разные стороны! Обрежу! Но сразу же вспомнилось данное матери обещание. Волосы не трогать.

Они уже ниже середины спины вымахали! Расчёсывание — это жуть, а про мытьё вообще молчу. Могу весь день провозиться! Но… я же девушка — мне положено.

Злобно бурча себе под нос проклятья в адрес тех, кто решил-таки дать определение леди, зашла в ванную комнату. Обошла большую бадью, несколько стульев и за ворохом мочалок и веников (адское изобретение) нащупала углубление.

Засунула туда два пальца и сильно надавила. Щелчок, и потайной лаз явил мне себя. Небольшой, всего метр в высоту и примерно столько же в ширину, но я в него пролезала совершенно спокойно.

Там было очень темно и тянуло затхлостью и сыростью, но я уверенно встала на четвереньки и полезла внутрь.

Свечи я с собой не взяла, ибо смотреть мне там всё равно не на что. С женщинами никогда не делились проблемами и важными новостями. За успокоением приходили и всё. Меня это оскорбляло до глубины души! Значит, Авдею всё, а мне кукиш с маслом?! Нет уж, я такой же член семьи, как и он! Отец у меня градоначальник этого города.

Самый серьёзный «дядя» во всей округе. Злой, мелочный, алчный. Я его почти не знала. Когда была жива мама, то он иногда общался со мной, а после её кончины я видела его урывками. Он пропадал в своём кабинете или разъезжал по соседним городам, а я была одна.

Авдей — мой брат, лет до шестнадцати любил со мной водиться, пока его интерес не перешёл на других девочек. Перепортил всех служанок, кухарок и добрался до городских. Перечить ему, конечно же, никто не смел, а отец, скорее всего, одобрил бы увлечения единственного сына.

Зато я, кажется, с самого рождения была обещана какому-то заморскому лорду, с которым отец давно хотел наладить связи. Там, где выгода, там и мой папа. Больше своей жизни он любил золото. Словно заворожённый любил начищать до блеска подаренный каким-то богатым феодалом набор золотых столовых приборов.

Мог часами пересчитывать деньги, никакого казначея не надо было. Нет, я его любила, как отца, но больше ничего не было. Даже омерзение лёгкое. Сейчас мне семнадцать лет, и я абсолютно точно понимаю, как ведутся дела и чем дышит наш город. В основном из-за того, что подслушиваю. Давно нашла потайные ходы во всём нашем немалом доме.

Они были спрятаны, но скучное детство сыграло свою роль. Одно вышивание! Это утомительное и никому ненужное занятие! Но… увы и ах, я же леди. Лучше бы родилась в другой семье. Голод, холод, страшные болезни — минус, но безграничная свобода — плюс, перевешивающий всё!

Кабинет отца находился на этаж ниже, буквально в соседней комнате. То есть, ползать мне долго не надо было. Первое время шаркалась тут только со свечой, ибо боялась, а потом привыкла. Лазы тут были очень простыми. Нужно было просто знать дом и всё.

Никаких потайных комнат тут не было, скелетов нигде не висело и ловушек не стояло. Я даже задумывалась, что это старая заброшенная вентиляция, так как часто чувствовала дуновение ветра на лице. Поначалу крестилась, приняв этот сквозняк за призрак.

Я осторожно полезла в первое углубление в полу. Это так называемая лестница вниз. Аккуратно спустившись, я поцарапала локоть об угол. Чёрт! Дальше путь шёл с уклоном вниз. Ползая, я думала о своей жизни. Неужели меня действительно ждёт лорд? Неужели я уеду из этого зловонного и прогнившего города? Даже не верится.

Я очень хочу вырваться отсюда и наконец-то увидеть что-то новое. Наверное, это желание первый раз подстегнуло меня смыться из дома. Мне было тринадцать. Год прошёл после смерти матери. Помню, тряслась, как трусливый зайчишка, выползая в город. Много раз видела, какими путями смывается Авдей, вот и запомнила. Теперь настала моя очередь вылезать из пелёнок.

И что, вы думаете, случилось? Меня побила местная шпана! Я ведь оделась в пацана, дворового такого. Они признали во мне сопливого чужака и наехали. У меня тогда чуть сердце из груди не выпрыгнуло от ужаса. Меня успели только толкнуть, а я успела упасть и разбить себе оба локтя разом.

После этого я так сквозанула домой, что меня не догнали бы самые лучшие гончие! Полдня проревела. Потом долго оправдывалась перед няньками. Сказала, что рухнула с кровати. Они мне поверили. Знали, что если им придётся докладывать о моих травмах, то кто-то очень сильно пострадает, поскольку не усмотрели за резкой мною. Да и няньки эти были ни туда, ни сюда.

Покормят, оденут, всучат пяльце, ворох тряпок и корзину цветных ниток, а потом забывают до обеда. Потом снова кормят и уходят. Помогают мыться. Да и всё. У меня была бы очень одинокая и скучная жизнь, если бы не эти частые вылазки в город. Особенно нравится тереться около пекарни. Там такие запахи!.. Ну и, конечно же, у таверн.

Девка — не девка, а поглядеть, что там и как, хочется и мне. Краснею до сих пор, видя целующиеся парочки на улицах. Как мужчины зажимают дам, те стонут от удовольствия и ещё сильнее вцепляются в своего партнёра. Меня это сильно возмущало. Слюни… чужого мужика… Фу! Аж передёрнулась. А потом… один раз видела, как мужчина за конюшней «любил» пышнотелую захмелевшую барышню.

Ужасное зрелище! Волосатый, толстый зад полного мужика ходил туда-сюда, выбивая из женщины стоны. Меня тогда чуть от омерзения не вырвало. Фу! Как же так можно?!.. Потом подумала об Авдее. Он ведь тоже этим занимается! Какой кошмар!..

 — …нет, пусть обойдутся! — послышался вскрик отца. — Чтобы ноги не было в этом городе этих попрошаек!

 — Они говорят, что бегут из города… — раздался еле слышимый голос какого-то мужчины. — Им нужно пристанище. Они готовы работать.

Ага, почти приползла. Ещё пара метров, и я нащупала справа маленькую ручку. Взялась за неё и осторожно потянула в сторону. Десять круглых маленьких дырочек тут же разогнали тьму в лазе и наполнили её звуками, исходящими из кабинета. Я вполне свободно легла на спину и вздохнула. Теперь буду просто слушать. Только бы не уснуть. Иначе бедные няньки опять потеряют меня.

Я находилась почти под потолком. Этих дырок не видно вообще, там паутиной всё поросло. Потолки-то у папы в кабинете высокие, метра три, поэтому никто и не убирает. Зато я тут обосновалась знатно.

Даже, где-то подальше, оставляла свечи на всякий случай. А что мне ещё делать? Ночью в город идти? Я вроде как на самоубийцу не похожа.

Хотя иногда проскальзывали моменты, когда хотелось покончить с этой несправедливой жизнью.

 — Отбери самых здоровых, остальных выгони, — решил папа. — Распредели по городу, пусть помогают мусор убирать да сточные канавы чистить.

 — Слушаюсь, — коротко бросил мужчина, и послышался хлопок двери.

Дальше всё было нудно. Какие-то поставки продуктов задерживались, потом папе рассказали слухи, бродящие по городу и, конечно же, о доходах. Мне было неинтересно, но ничего другого я придумать не могла. Альтернатива была — спать. Но куда там?! Я лежала, закрыв глаза, и ощущала обычный прилив сил. Словно проснулась недавно. Почему сон меня избегает?!

Вспомнилась мама. Она была очень женственной, а как она меня любила?.. Единственная девочка, младшенькая. Она чуть ли все дни и ночи проводила рядом со мной. Она обожала расчёсывать мои волосы и заплетать забавные косички, которые мне нравились до ужаса.

— Никогда даже не думай обрезать волосы, — смеялась мама, видя, как я пытаюсь развязать резинку на косе. — Они — твоя гордость.

 — Мам! — простонала я. — Ну, зачем они мне?! Скажи! Одна морока! Я во сне задыхаюсь!

 — Надевай чепец, — резонно предложила она, улыбаясь. — Со временем ты поймёшь, что ты — истинная леди. Твои волосы должны вызывать благоговение и трепет. Ты же будущая мать, Дана, ты должна выглядеть великолепно.

 — Ну, давай чуточку обрежем! — стонала я, глядя на себя в зеркало. — Хотя бы по плечи!

 — Потом ещё благодарить меня будешь, — подходя ко мне, засмеялась она. — Женихи проходу давать не будут.

 — Ну их всех! — насупилась я, глядя, как мама легко справляется с резинкой. — Я буду жить всегда с тобой!

 — Я тебе ещё надоесть успею.

 — Не успеешь, заберу тебя за моря, и мы будем выращивать виноград! — уверенно забубнила я. — Может, Авдея возьмём, но это неточно.

 — А как же папа? — смешно прищурилась она.

 — Он с нами не поедет, — почесала нос. — Будет приезжать на выходные…

 — Тут ты права, папа свой город никогда и ни за что не променяет, — вздохнула мама и в её голосе почувствовалась грусть. — Так, стой смирно или опять будет больно!

Она так любила возиться с моей головой… Всякие ленточки придумывала, мазала мои волосы мёдом и поливала отварами. А потом её свалила с ног болезнь. Она упала. Случайно оступилась на лестнице и повредила локоть. Никому ничего не сказала, ведь это была просто царапина… Отец тогда вернулся с охоты и приволок в дом медведя. Сказал, что он был бешеным и сам напал на их отряд.

Есть мясо было нельзя, но вот шкура… Её он приказал снять. Весь двор был в медвежьей крови. Как так случилось, что мама подхватила этот недуг, непонятно. Отец приказал вырвать один клык у зверя и хорошенькое его отмыть, дабы хозяин смог носить его, как трофей. Наверное, отец плохо вымыл руки и полез к маме, или она сама где-то подхватила… Это уже не столько важно.

Мама через пару дней начала температурить. Пропал аппетит, она всё реже проводила со мной время, и я сильно за неё беспокоилась. Потом, конечно, около недели мама более-менее пришла в себя, и мы даже сумели прогуляться по саду. Но после этого… она свалилась. Несколько дней мучилась от озноба и лихорадки. Рвота и понос не оставляли её ни на миг.

Меня к маме пускали редко и близко подходить запрещали. Отец, конечно же, волновался. Присылал всё новых лекарей, потом даже священника вызвал, чтобы тот помог ей силой Божьей. Но всё было тщетно. Помню, она испустила дух у меня на глазах. Я как всегда пришла к ней в обед, села почти у самой двери и начала читать книжку. Она ничего не говорила, но я знала, что ей одиноко.

Поэтому я развлекала её рассказами и своим неумелым чтением. А потом… страшная картина встала перед глазами. Мама и так дышала порывисто, но вдруг её как-то затрясло, и обессиленная женщина схватилась руками за горло. Служанки пытались ей помочь, сажали, открывали рот, чтобы та могла свободно вздохнуть, но… её полные ужаса и боли глаза замерли на моей фигуре.

Читайте также:  Книги про тюремную жизнь

Я стояла и обливалась слезами, молясь всем существующим Богам, чтобы моя мать поправилась. Умоляла забрать меня, а не её… Губы что-то прошептали, но я ничего не услышала. Последний сиплый, еле слышимый вдох, и прелестные зелёные глаза матери замерли. Остекленели. Я не сразу поняла, что с ней. Служанки тут же заохали и побежали на выход.

Взгляд потускнел, рот так и остался приоткрыт… на ней был глупый голубой чепец, но капли пота всё равно виднелись на её бледном измученном лице.

Источник: https://knigochei.net/reader/7453/

Как избавиться от долгов + обзор книги Самый богатый человек в Вавилоне

Долги, кредитки и ипотека — главные пожиратели наших хороших эмоций. Каждый раз беря кредит или в долг у друзей, нам становится хуже.

Мысль, что надо отдавать долг, где-то брать денег (а иногда и перезанять, чтобы отдать предыдущий) очень угнетающая.

Видели ли вы семью, которая взяла ипотеку и отношения внутри начали резко портиться? А людей, которые постоянно “перехватывают” у друзей до зарплаты?

Если это происходит с вами или вашими близкими, знайте, что все можно исправить!

Всегда есть выход и сегодня мы будем узнавать, как избавиться от долгов и постичь секрет успеха, на основе книги “Самый богатый человек в Вавилоне”.

Слышали о такой книге? Автор Джордж Клейсон, изучал клинописные таблички о Древнем Вавилоне, а потом выпустил небольшие очерки — притчи о финансовой грамотности.

Эти истории были просты, наделены интересными персонажами, сюжетом и главное — они рассказывали о том, как управляли деньгами жители самого богатого города Древнего Мира.

Эти притчи получили широкое распространение среди банковских служащих, ведь в них была основная суть управления финансами, которая за тысячи лет не изменилась. В 1926 году Клейсон издал книгу “Самый богатый человек в Вавилоне”, которая тут же стала бестселлером.

Давайте узнаем, как выбраться из долгов и иметь постоянный доход с героями книги.

Один из главных героев книги — Аркад, добился больших успехов и стал самым богатым человеком в Вавилоне. Он учит своих друзей как заработать деньги и стать независимыми.

Первое, что нам надо — это принять правду. Если есть долги — мы не умеет зарабатывать и обращаться с деньгами. И вокруг нас есть люди у которых можно учиться.

Не всегда приятно признавать свою неправоту, но желание избавиться от ноши долгов должно быть сильнее. Признайте, что вы делали что-то не так и начинайте учиться у Аркада. Согласитесь, учиться у самого богатого человека приятно.

Он был сыном бедного торговца, без надежды на наследство. Посмотрите, как он решил изменить свою жизнь:

Вот это решимость! С такой и надо начинать менять свою жизнь. Что же он сделал?

Но ведь нам кажется, что мы и так оставляем себе деньги. Но посмотрите, так ли это на самом деле? Мы покупаем одежду и еду, платим за жилье и транспорт. Это деньги, которые мы отдаем другим. Мы платим всем, кроме себя.

Распределите свой бюджет так, чтобы в первую очередь платить себе 10%, а тратить остальные 90%. Наши расходы не должны превышать 9/10 дохода. Но как это избавит от долгов? Давайте узнаем это у Дабазира который влез в долги так, что у него отобрали дом, от него ушла жена, а сам он попал в рабство.

Дабазир долго шел к решимости изменить свою жизнь и набирался смелости начать все заново. Что же он сделал?

Дабазир так же начал с того, что платил себе десятую часть дохода, а остальное он распределял так, чтобы хватило на покрытие долгов и скромную жизнь. Он имел смелость пообщаться с каждым, кому он был должен и пересмотрел свои выплаты.

Сейчас бы мы сказали, что он произвел рефинансирование ипотеки и кредитов.

Посмотрите, какие банки смогут пойти на уступки и снизить проценты? Кто из знакомых готов подождать и удостовериться, что вы честный человек? Посетите лично каждый доступный вам банк и каждого человека и предложите свои условия. Вы обязательно найдете лучший вариант.

Распределите свой бюджет и создайте Личный Финансовый план так, чтобы точно знать когда вы обретете свободу от долгов.

Воспользуйтесь моей готовой таблицей, я подробно описала, как ей пользоваться в статье. Поставьте себе цели и запишите свое желание.

Шаг за шагом, месяц за месяцем погашайте долг и не забывайте платить себе. Вы будете удивлены, как быстро это можно сделать с хорошим планом и знаниями.

А что делать со своей, десятой частью?  

Прочитайте книгу “Самый богатый человек в Вавилоне”, там подробно описано, как приумножить свой капитал и до старости чувствовать уверенность в завтрашнем дне. Ее герои расскажут вам свои истории и свой опыт, которым вы можете воспользоваться. После этого у вас больше не возникнет вопроса: “Как стать богатым?”, у вас будет план успеха.

Если вы понимаете, что не управляете своими финансами на 100%, сейчас я набираю курс Школа ЛФП по составлению бюджета и Личного финансового плана! Во время курса мы построим стратегию ваших финансов на годы вперед! Обучение индивидуальное, так что количество мест ограничено.

А чтобы всегда чувствовать поддержку единомышленников подписывайтесь на Телеграм канал Делай и Мечтай. Там мы каждый день обсуждаем инвестиции, личный финансовый план, создание собственных проектов и мотивацию. На канале уже собрались люди, которые умеют ставить перед собой грандиозные цели и добиваться их. И вы вступайте в наш Клуб успеха и знайте, у вас все получится!

А если вы визуал, подписывайтесь на мой Instagram. Там, кроме всего прочего, я рассказываю и показываю, как я достигаю целей с помощью Личного Финансового плана и бешеной мотивации.

Источник: http://doanddream.ru/kak-izbavitsya-ot-dolgov-obzor-knigi-samyj-bogatyj-chelovek-v-vavilone/

Как раздать долги

— Стой, темный! Стой, кому говорю! Убивать буду! — разносилось по коридорам и галереям Цитадели гулким потусторонним эхом.

Слуги, напуганные тоскливыми подвываниями внезапно появившегося в древних стенах «призрака», прятались по углам и вздрагивали на особо долго растягиваемых гласных.

Ага, напугал ежика, сами знаете чем. Боюсь, боюсь!

Резко затормозив, я остановился посередине коридора и обернулся к догонявшему меня Алиру. Сегодня именно он занимал «почетную должность цитадельского привидения». Для завершения образа ему не хватало только проржавевших цепей и стащенной из прачечной комнаты большой белой простыни. Я мысленно поставил галочку, что нужно подобрать соответствующий инвентарь.

— Можешь начинать, — великодушно разрешил бывшему рыцарю, а ныне императору Светлых земель, который завис надо мной с топором наперевес.

Друг заметно стушевался, вспомнив замечательную поговорку: «Что совой об пень, что пнем по сове — сове все равно», опустил отнятое по дороге у какого-то рыцарского доспеха оружие и скорбно вопросил:

— Я же просил тебя посидеть с детьми! Просил ведь? Именно тебя, а не кого-нибудь другого. Думал, Роберт с Натаном посмотрят эти иномирные мультфильмы, которые ты так расхваливаешь, мол, для разностороннего развития хорошо. А мой друг Габриэль за ними последит, чтобы ничего не случилось. А ты что?

— А что я? — состроил наивную рожицу и стыдливо шаркнул ногой.

— Что?! А то ты не знаешь! — взревел Алир раненым оборотнем: — Ты зачем их на Элли повесил?! Ладно, ваша семейка… у вас и так с головой мало кто дружит, что ни делай, хуже не будет. Но Роберт? Ему ведь в будущем Светлыми землями править! Не знаешь, что ли, нашего ангела…

Я хотел уточнить, что совсем не «нашего», а исключительно моего личного, но только руками развел.

— Объясни по-человечески, что он натворил? Может, мне тоже стоит схватить топор и бежать к Элли — «спасибо» говорить за его выдающиеся педагогические способности?

— Я бы сам очень хотел узнать, что он поставил детям смотреть вместо обещанных мультиков. У меня теперь сына все во дворце пугаются. Ты, Габриэль, только представь — подходит такая кроха и, лучезарно улыбаясь, спрашивает: «Давайте кого-нибудь убьем?»

Алир схватился за голову от ужаса за репутацию своей семьи, а я — за живот, который резко свело от смеха. Да! Представляю эту картину очень живо и четко. Прелесть просто! Хоть попкорном запасайся и вперед — смотреть бесплатный цирк. Министры с советниками и без того не в восторге, что Светлые и Черные земли начали стремительное сближение.

Орден истерику за истерикой устраивает, мол, никогда не назовет темных тварей «дружественными расами». Простой народ лютует и обижается, что магов, которых еще год назад сжигали, теперь одарили привилегиями и открыли академию. А уж что говорить про то, как все «счастливы», что правящая семья по выходным заскакивает к Темному князю на чашку чая.

И не только по выходным, к слову.

Всё смешалось в нашем мире. И признаться, я этому очень рад!

— Так в чем проблема? Думаю, это быстро пройдет.

— Да? Он ко мне постоянно пристает с этим вопросом. Что мне отвечать? Чтобы больше Элли не слушал?

— Скажи, что убьете после того, как Роберту восемнадцать исполнится — к такому возрасту точно пройдет.

— А если нет?

— Ну-у, убьете кого-нибудь, в чем проблема?

— Габриэль, это не смешно! Должна же быть у тебя хоть капля ответственности? Сколько тебе лет?

— Много, — ответил, флегматично пожав плечами, и уточнять, что отнюдь не шутил, говоря об убийстве, тоже не стал. — Если честно, не помню, сколько… сбился давно.

Да и важен ли возраст, когда вечно молодая душа… — Я покосился на закашлявшегося Алира и исправился: — Ладно, ладно! Не душа, а… ну, в общем, что все время серьезным быть? Скучно! А что с детьми не посидел, да, виноват.

Но ты знаешь же, что, если Анабель что-нибудь понадобится, лучше уж отложить все прочие дела.

Бывший рыцарь вздохнул, прекрасно помня характер моей жены — совершенно не эльфячий, надо заметить. Эльфы, они какие? Равнодушные, высокомерные, молчаливые. А Анабель яркая, как солнышко — и обжечь может, и согреть. Надо просто разглядеть это за холодностью взгляда и обманчиво-отстраненным видом, и вот тогда… М-да, в общем, понятно, что влюбленный Темный князь — диагноз.

— Не хотел бы я попасть под горячую руку, особенно в ее положении. — Друг замялся, обсуждать сие ему почему-то было не очень удобно. — Если честно, странно, что вы решили второго ребенка завести.

— Он как-то сам. А что? Будет у Натаниэля сестричка — хорошо.

Алир только головой покачал. Сердиться или убивать меня он давным-давно передумал. Если вообще злился хотя бы несколько мгновений. Бывший рыцарь был очень отходчивым человеком; ругаться не умел.

Ну подумаешь, побегал за мной, грозно размахивая топором и распугивая немногочисленных слуг… И случайно свалил доспех на Авуса, который попробовал нас вразумить?.. Кажется, потом мы что-то еще вместе сломали, но что — я точно не помню, — потом исправлю и починю.

В конце концов, и взрослым нужно изредка возвращаться в детство. Ведь это так весело!

Мы неспешно шли по коридору, обсуждая последние новости. Все-таки сложно было менять устоявшийся в веках привычный ритм жизни. За один раз превратить поделенный на две половинки мир в маленькую утопию.

Даже мои подданные, которые ничего против объединения не имели и обострением расизма, подобно светлым жителям, не страдали, ворчали, что не дело это — ломать, когда можно просто подвинуть в сторону. И советники недовольны.

По их мнению, сближение надо было начинать тихо и незаметно, чтобы оно созрело само по себе и не вызывало у людей отторжения.

Они, конечно, правы…

Но не умею я так. По мне, проще выбить дверь, чем стучаться до посинения. Если после нескольких звонков не открыли, пусть на себя пеняют. Я ведь сам виноват, что мир так устроил и разделил. Думал, действительно все так и есть.

И себя относил только к одной стороне, даже не пытаясь отыскать следы другой. Как оказалось, зря. А потом начало казаться, что уже поздно что-либо менять. И когда судьба неожиданно подбросила мне подарок, понял, что нельзя дальше тянуть с этой глупостью.

Надо как можно скорее ломать преграды. И сломал…

Это, все знают, куда проще, чем строить.

Теперь вместе с Алиром приходилось ломать уже собственные головы, чтобы подданные поняли: клыки и острые уши еще не повод причислять себя к высшим расам, верить в свою исключительность и воротить носы от соседей. И уж тем более, магия не является обоснованной причиной, чтобы тащить человека на костер.

Источник: http://booksonline.com.ua/view.php?book=113664

Глава 1

— Хрусь! — С тошнотворным хрустом выломался плечевой сустав, одаривая меня вспышкой боли, заставляя резко клюнуть носом и впечататься лицом в шершавый камень пола.

— Клац! — Сдалось, наконец, очередное ребро, не рассчитанное на запредельные нагрузки, что создавала бронированная лапа гигантского паука.

— Ненавижу… — пробулькал я в лужу собственной крови, успевшую натечь из разбитого в хлам лица.

Вид крови не пугал, а скорее бесил. Друмир сам по себе щедр на алые брызги. Посмотришь, как работает клинками высокоуровневый рога, и возникает крепкое чувство, что персонаж принимает кровавый душ. Каждое комбо выбивает из жертвы тугие фонтаны, намекая на вскрытые артерии и нанесенные критические повреждения.

В какой-то мере я понимал разработчиков, достучаться до чувств и забренчать душевными струнами современного потребителя — задача бесконечно сложная. Обыватель скучающе зевает, лениво пережевывая бутерброд с кетчупом и ветчиной, во время просмотра 4-Д ужастика, густо замешанного на суровой расчлененке.

Все труднее зацепить наши эмоции, все серее краски окружающего мира, особенно на фоне яркого прессинга рекламы и глянцевых журналов с рафинированными красотками.

А ведь еще несколько поколений назад ребенок был абсолютно счастлив, весь вечер гоняя палочкой по улице металлический обод от телеги. А сейчас? Опухшая от фастфуда школота сидит у компьютера, забитого хитами индустрии развлечений, и тоскливо нудится, не зная, чем себя занять. Деградируем-с…

— Хрусь! — Вернул меня в реальность щелчок во втором плече.

Читайте также:  Книги про сердце

Уроды! Как же я теперь ненавижу пауков и с некоторых пор княгинь дроу! Отольются кошке мышкины слезки! Руата, у меня абсолютная память, а жить я намереваюсь очень до-о-лго, так что каждую сломанную косточку, каждую каплю крови буду помнить и через тысячу лет!

Я стоял на коленях, удерживаемый хитиновыми лапами в позе «Высочайшего и Унизительного Почтения». Не знаю, для существ с какой анатомией она рассчитана, но явно не гуманоидных. Связки звенели от натуги, растянутые мышцы дрожали в нервном спазме, суставы и кости временами сдавали позиции и позорно капитулировали, награждая меня вспышками боли и вышибая волны холодного пота.

Интересно, меня просто плющит от неизвестности и страха или здесь, в подземельях Темных Чертогов, реально повышенная болевая чувствительность? Ох, не нравится мне это все…

За моей спиной пара огромных пауков твердо стояла на четырех расставленных в стороны конечностях, свободными лапами формируя из моей плоти такую композицию, в которой не стыдно будет встретить саму Ллос.

Пещерный дворец Королевы Пауков рождался в тяжких мучениях. В лучших традициях Сальвадора Дали стены текли, плавились и трансформировались. Готическая лепнина сменяла серый камень, благородный мрамор осыпался, открывая взгляду унылые плиты бетонного бункера с вкраплениями ржавых арматурных балок.

Похоже, что едва пришедшая в Друмир Ллос еще не определилась с внешним видом своего жилища и теперь с удовольствием играется в дизайнера. А может, у нее просто сил не хватает?

Эй, Неназываемый! Ты бы поторопился, пока богиня слаба, а твой жрец еще более или менее цел и в здравом рассудке. Вообще-то я за себя не ручаюсь. Становиться персонажем ужастика и клиентом инквизиции инсектоидов у меня нет никакого желания…

К сожалению, мои просьбы вряд ли были услышаны. В логове Ллос большинство жреческих умений оказались заблокированы.

Нет, я не терял веры и раз за разом активировал «Обращение к Богу» в тайной надежде, что существует хотя бы односторонняя связь.

При этом больше всего я напоминал себе связиста из военных фильмов прошлого века, что с размеренностью метронома уставшим голосом бубнит в допотопную рацию: «Сосна, Сосна, я Береза, как слышите, прием? Срочно пришлите еще карандашей…». Да, подкрепление бы сейчас не помешало…

— Хлоп! Хлоп! — Вторя моим надеждам, ударила по ушам акустическая волна портальных переходов.

— Ага, вот ты где! Что это за безумная смесь орла со страусом, который решил спрятать голову в бетонном, э-э… гранитном… да блин, неважно каком полу?

Несмотря на показное ехидство, в голосе Павшего слышалось явственное облегчение и не особо скрываемая угроза.

Ржавым роботом напрягаю непослушные мышцы и до хруста выворачиваю шею. Вот теперь я мог видеть не только хаотично меняющиеся плиты пола, но и Неназываемого в комплекте с Макарией.

Источник: http://rubooks.net/book.php?book=22521

Во имя Долга (СИ) :: Читать книги онлайн

1

Рури-Рааш, пока известная как Евгения Горохова

— Привет, мышь! — возглас на пороге заставил меня вздрогнуть и вскинуться. — А что это ты делаешь в моём кабинете?

— Корреспонденцию принесли на подпись, — я изобразила вымученную виноватую улыбку. — Семён Дмитриевич, зачем вы так подкрадываетесь, у меня чуть сердце не остановилось!

— Я не подкрадываюсь, просто мышь — существо трусливое, — ухмыльнулся мужчина, плотоядно меня разглядывая и едва не облизываясь. Под этим взглядом я занервничала ещё сильнее.

— Ну, я пойду? — смущённо предложила я, с надеждой косясь на выход.

— Ну, пойди, — разрешил он и наконец-то перестал перегораживать плечами узкий проход, позволяя мне шмыгнуть наружу, к своему рабочему месту. Удалось даже исхитриться и проскользнуть, не касаясь его мундира.

Кто бы знал, как мне всё это надоело. Семь лет! И это не считая пяти лет подготовки; больше половины жизни. Изо дня в день, год за годом переступать через себя, прикидываться вот этой проклятой «мышью», общаться с этим… ничтожеством!

Но — ничего не попишешь, это важная и нужная работа, которую кто-то должен выполнять. В принципе, я уже давно привыкла, смирилась и, честно говоря, устроилась здесь довольно неплохо. А нюансы характера начальника — мелочи, от которых никто не застрахован. Да и не они портили мне сейчас настроение, заставляли дёргаться и нервничать.

Последние пару дней меня настойчиво преследовало ощущение пристального взгляда в спину. Своему чутью я привыкла доверять, и это означало только одно: пора уходить как можно скорее.

Желательно сделать это сегодня же ночью, запросив эвакуацию в очередной сеанс связи, запланированный на четверть первого по станционному времени.

Я уже и так неплохо попользовалась безалаберностью и ленью своего прямого начальника, пора и честь знать.

Этот самый начальник был одновременно моим проклятьем и самой большой удачей.

Какое отвращение он у меня вызывал, не передать словами. Как, ну как можно быть… таким? Я понимаю, на детях гениев природа отдыхает, но как у такого великолепного профессионала, как генерал Зуев, мог вырасти такой бездарный сын? Более того, я и в генерале разочаровалась: опуститься до того, чтобы хлопотать о тёплом местечке для этого кретина!

Семён Зуев был воплощением всего того, что я терпеть не могла в людях и в мужчинах в частности.

Твердолобый, упрямый, безответственный, самоуверенный до тошноты, бабник, да ещё совершенно не способен держать язык на привязи.

А как раздражали его потуги к остроумию, обычно сводившиеся к грубым вульгарным шуткам «ниже пояса»! И всё это только осложнялось великолепным экстерьером, добавлявшим мужчине гордости за себя, любимого.

При этом, что особенно злило, пах он именно сильным и опасным мужчиной; приятно пах, в общем.

Но то были голые инстинкты, им не объяснишь, что помимо физической силы и уверенности в себе от самца требуются некоторые другие полезные качества.

И этим самым инстинктам майор Зуев очень нравился, и это тоже раздражало, и тоже помогало в работе: дополняло портрет скромной блеклой девочки, смущающейся от каждого откровенного взгляда.

С профессиональной точки зрения от такого характера начальника я только выигрывала. Через его руки проходила уйма полезной и важной информации, к которым я имела свободный доступ. Но как можно быть таким ничтожеством, и рваться при этом на такое ответственное место?! Вот же… позор всего человечества! Скорее бы оказаться от него подальше.

Весь день я провела в тревоге. Она заметно сгущалась и заставляла меня то и дело нервно озираться и кусать ногти, хотя на первый взгляд ничто не предвещало проблем. Рабочий день шёл как обычно; Зуев куда-то звонил, что-то читал, с кем-то общался, слонялся по кабинету. В общем, изображал бурную деятельность.

Потом куда-то убежал, даже не закрыв за собой дверь, и вернулся часа через два, с довольным видом обнимая Хелен, девочку из картотеки: глупенькую, но очень красивую блондинку с умопомрачительной фигурой.

Бросил мне на стол корреспонденцию к отправке и, вдруг остановившись на пороге кабинета, обернулся, как будто что-то вспомнив.

— И вот ещё, после конца дня не уходи, у меня к тебе… дело будет, — многообещающе улыбнулся он.

— Какого характера? — осторожно уточнила я, стараясь не смотреть в сторону жеманно хихикающей особы, без всякого стеснения пытающейся залезть ладошкой в брюки мужчины.

— Профессионального, — улыбка стала довольно-ехидной: той самой, которая бесила меня больше всего. — У нас тут все дела профессионального характера, — мечтательно добавил мужчина, с удовольствием прижимая красотку к себе. — Меня на два часа ни для кого нет! — сообщил он и, втолкнув спутницу в помещение, закрыл за собой дверь, замкнув все контуры защиты.

Хелен выплыла из кабинета заместителя начальника станции часа через два с половиной, лучащаяся сытым довольством и распространяющая вокруг себя характерные запахи, не оставляющие сомнений в том, чем эти двое занимались за закрытыми дверями. Томная, немного помятая и взъерошенная, она вызвала у меня замешанное на зависти отвращение.

Завидовала я ей не из-за Зуева, а из-за вот этой спокойной сытости и вальяжности. Как хорошо — жить в своё удовольствие и именно так, как тебе того хочется. Я и начальнику своему в этой связи завидовала не меньше: у него было всё, и для этого не надо было прикладывать никаких усилий.

Источник: http://rubook.org/book.php?book=352055

Долг и грех :: Частный Корреспондент

Юношеский мозг отличается от мозга взрослого и не способен рассчитать все последствия стратегии «купи сегодня — расплатишься завтра», потому кредитование молодёжи следует приравнять к эксплуатации детского труда.

Канадский писатель-натуралист Эрнест Сетон-Томпсон в день, когда ему исполнился двадцать один год, получил странный счёт. Его отец скрупулёзно зафиксировал все расходы на сына, не забыв включить в счёт даже гонорар врача, принимавшего роды.

Ещё более необычным было то, что, как утверждают, Эрнест этот счёт оплатил. Поначалу я считала, что господин Сетон-старший слишком экстравагантен, но теперь начинаю думать, что он, возможно, прав.

Разве мы не в долгу за сам факт своего появления на свет? А если да, то сколько и кому или чему мы должны?

Написать эту книгу меня заставило не только любопытство, но и надежда, что в ходе работы над ней я смогу глубже изучить мало мне известное, но весьма интригующее понятие долга.

Эта книга не имеет никакого отношения ни к управлению долгами компаний, ни к национальному долгу, ни к планированию семейных расходов, ни к тому, как выгодно брать деньги в долг, а потом пускать их в рост, ни даже к определению, приобрело ли ваше хождение по магазинам маниакальную форму или ещё нет.

От текстов на эти темы ломятся книжные магазины и интернет. Не найдёте вы здесь и рассуждений о таких зловещих материях, как карточный долг, возмездие мафии или кармическое воздаяние, когда за дурно прожитой жизнью следует реинкарнация в форме какого-нибудь насекомого.

Не будет в моей книге и мелодраматических красавчиков с лихо закрученными усами, которые собирают арендную плату и требуют интимных услуг от женщин, неспособных вовремя расплатиться за жильё, хотя такие истории не оставляют читателя равнодушным.

Вместо этого я буду говорить о долге как о некоей порождённой человеческим воображением идее, умственном построении, конструкте и о том, как эта идея может отражать и разжигать неуёмные страсти и заключать человека в оковы столь же неуёмного страха.

Авторы пишут о том, что их больше всего волнует, говорит Алистер Маклеод. Но и о том, что приводит их в недоумение, добавляю я. Темой моей книги является самая волнующая и загадочная вещь из всех, которые я знаю.

Ибо именно здесь странным образом пересекаются деньги, слово и вера, и это сплетение таит в себе поистине взрывную силу.

Вещи, которые занимают нас, когда мы становимся взрослыми, вызывали наш интерес и в детском возрасте — по крайней мере так было со мной.

В конце 1940-х общество, в котором я росла, полагало невозможным обсуждать три темы. Никто не мог заговорить о деньгах — особенно о том, сколько каждый зарабатывает.

Нельзя было рассуждать о религии, дабы разговор не привёл к испанской инквизиции или к чему-нибудь похуже.

Наконец, запрещалось говорить о сексе. Живя в семье биологов, о сексе — как минимум — среди насекомых я могла прочесть в учебниках, разбросанных по всему дому. Так что о яйцекладе я была наслышана. А поскольку запрещённое всегда привлекает детское любопытство, я сосредоточила внимание на двух других табу: финансах и религии.

Поначалу они мне казались вполне ясными и понятными категориями. Существовал мир невидимых вещей, относящихся к Богу, и существовал мир вещей вполне материальных, относящихся к кесарю.

Последние принимали форму «золотых тельцов», которых у нас в Торонто в то время почти не водилось, и денег, из любви к которым вырастало всё зло на земле.

Но с другой стороны, существовал герой комиксов Скрудж Макдак, про которого в то время я очень любила читать, — такой вспыльчивый, прижимистый, не всегда честный миллиардер, получивший своё имя от персонажа известной повести Чарльза

Диккенса — скупердяя Эбенезера Скруджа.

У плутократа Макдака было огромное хранилище золотых монет, куда он и трое его племянников ныряли как в бассейн с водой. Для дядюшки Скруджа и троицы утят деньги были не источником зла, а любимой игрушкой. Вот теперь и понимай, какой из этих двух взглядов на деньги верный?

У нас, детей 1940-х, конечно, водились карманные деньги, но нам и в голову не приходило говорить о них или — что казалось уж вовсе немыслимым — любить их.

В то же время нас с раннего детства учили, как с ними обращаться. Когда в восьмилетнем возрасте у меня появился первый источник дохода, я уже имела некоторое представление о деньгах, получая пять центов в неделю на свои нужды.

На эти деньги можно было нанести в два раза больше вреда зубам, чем это доступно детям в наши дни. То, что оставалось после покупки конфет, я хранила в жестянке из-под чая «Липтон», на котором сверкающими красками были изображены закутанная в паранджу индианка, слон, пальмы, смуглые мужчины в чалмах и невероятно синее небо.

На монетах с одной стороны были отчеканены листья, с другой — голова короля. Я ценила их по тому, насколько редко встречалось то или иное изображение и насколько оно мне представлялось красивым.

Правящий монарх Георг VI встречался довольно часто, а потому на моей шкале ценностей занимал скромное место. Кроме того, у него не было ни бороды, ни усов, как, например, у Георга V, монеты с изображением которого ещё были в ходу. Реже всего попадались монеты с изображением совсем уж заросшего волосами Эдуарда VII.

Я скоро сообразила, что эти монеты можно было менять, например, на «рожки» мороженого, но не думала, что они чем-то отличаются от той валюты, которая была в ходу у моих сверстников: карты с изображением самолётов, крышки от молочных бутылок, книжки комиксов и стеклянные шарики.

Внутри каждой такой категории царил тот же принцип: редкость и красота экземпляра повышали его цену. Обменные курсы устанавливали сами дети, хотя споров по этому поводу было предостаточно.

Но всё изменилось, когда я получила работу. Мне платили целое состояние — двадцать пять центов в час! А работа заключалась в том, что мне нужно было катать по снегу детскую коляску с ребёнком. Всякий раз, возвращая после прогулки ребёнка живым и не окончательно замёрзшим, я получала двадцать пять центов.

Читайте также:  Книги про воспитание

С этого момента я поняла, что ценность монеты никак не связана с тем, голова какого короля на ней красовалась, и извлекла важный урок: в высших финансовых сферах эстетические соображения только мешают.

Как только у меня появились деньги, мне посоветовали открыть счёт в банке. Поэтому я распрощалась с чайной жестянкой и обзавелась красной банковской книжкой.

Теперь разница между монетами с изображением королей, с одной стороны, и стеклянными шариками, молочными крышками, книжками с комиксами и картами с изображением самолётов, с другой, обрела для меня полную ясность, поскольку шарики и прочее нельзя было положить в банк.

В то же время деньги нужно непременно держать в банке, потому что только там они могут быть в полной сохранности. Когда у меня накапливалась небезопасная сумма — скажем, один доллар, — мне следовало отнести её в банк, где устрашающего вида кассир делал в моей книжке соответствующую запись.

Последняя строка в книжке называлась «остаток», или «баланс», но я не очень хорошо представляла, что это значит, и, поскольку это слово у меня ассоциировалось с равновесием, я всё время ожидала встречи с весами.

Периодически в моей красной банковской книжечке появлялась дополнительная сумма, которую я в банк не вносила. Мне сказали, что это называется моим «интересом», то есть деньгами, которые мне причитаются за то, что я храню деньги в банке.

Этого я тоже никак не могла понять. Конечно, сам факт увеличения суммы на счёте у меня действительно вызывал интерес, и я предполагала, что эти дополнительные деньги называются «интересом» именно поэтому.

В то же время я понимала, что сама их не заработала, поскольку никаких детей, принадлежавших банку, не катала по снежным тропинкам. Откуда же брались эти таинственные деньги?

Наверное, их приносила Зубная фея — ведь дарила же она мне монету в пять центов за каждый выпавший молочный зуб.

Фея жила в сказочной стране, местоположение этой страны я определить не могла, но в её существовании не сомневалась: иначе нельзя было объяснить появление пяти центов при выпадении очередного молочного зуба.

Примерно так же я относилась и к моему «интересу» в банке, поскольку его можно было обратить в деньги, а деньги обменять на конфеты или мороженое.

Но как может фикция обращаться в реальные предметы? Из сказок, например из истории о Питере Пене, я знала, что если перестать верить в фей, то они запросто умрут. Неужели и банк исчезнет, если я перестану в него верить?

Взрослые считали, что фей не бывает, а вот банки как раз существуют. Но так ли это? С этого начинались для меня загадки, связанные с финансами, и я не разрешила их по сей день.

Последние полвека я много ездила на общественном транспорте и всегда читала рекламу. В пятидесятые годы особенно часто рекламировали женское бельё, дезодоранты и средства для полоскания рта.

Сегодня их место заняли многочисленные медикаменты (от сердечных заболеваний, артрита, диабета и т.п.) и средства для желающих бросить курить; получила распространение реклама для телевизионных сериалов, где пара женщин неземной красоты прославляют краску для волос и крем для ухода за кожей лица.

Есть и реклама организаций, куда могут обратиться люди, страдающие игроманией, или таких, которые обещают вам помощь в решении проблем с долгами.

Последних очень много.

С одной из таких реклам на тебя смотрит излучающая улыбку женщина с ребёнком на руках. Надпись гласит: «Теперь о тебе позабочусь я — и звонки от кредиторов прекратятся».

На объявлении другого агентства написано: «Счастья не купишь, но с долгами справиться можно». «После долга тоже есть жизнь», — твердит третья реклама. Ещё один устрашающий плакат вопрошает: «Они уже сели тебе на хвост?»

Нет, вам не обещают, что надоевшие долги рассеются, как дым от сигареты, но убеждают, что с их помощью долги можно консолидировать и постепенно оплатить, если не транжирить деньги попусту, из-за чего, собственно, и возникла долговая кабала.

Почему подобной рекламы так много? Может быть, потому, что много должников? Вполне возможно. В пятидесятые годы прошлого столетия, в эпоху женских поясов и дезодорантов, специалисты по рекламе, похоже, быстро поняли, что человеческое тело служит источником множества неприятностей, когда предоставлено самому себе, — оно норовит выйти из-под контроля и источает отвратительный запах.

Такое тело необходимо привести к повиновению, иначе оно навлечёт на вас позор. В наше время положение изменилось.

Шутки ниже пояса вновь стали достоянием индустрии развлечений и не вызывают ни озабоченности цензуры, ни чувства стыда. Поэтому о теле вспоминают лишь тогда, когда оно заболевает какой-нибудь болезнью, особенно часто упоминаемой в рекламе, а главной заботой теперь стало состояние вашего банковского счёта.

Для этого есть все основания. Первые кредитные карточки появились в 1950 году. В 1955 году отношение суммы долга к величине дохода среднестатистической канадской семьи составляло 55%, тогда как в 2003 году эта цифра возросла до 105,2% и продолжает увеличиваться. В 2004 году в США этот показатель составил 114%.

В других странах тоже немало людей тратят больше, чем зарабатывают. Их примеру следуют и правительства.

Как сообщил мне один знакомый, на микроэкономическом уровне существует настоящая эпидемия долгов среди тех, кому едва-едва больше восемнадцати лет от роду, особенно среди студентов: они оказались под прицелом кредиторских компаний и тратят деньги, не давая себе труда оценить последствия, причём кредитуют их под самые высокие проценты.

В результате долг достигает невероятных размеров, и однажды они понимают, что не смогут расплатиться.

Современная наука утверждает, что юношеский мозг отличается от мозга взрослого человека и не способен рассчитать все последствия стратегии «купи сегодня — расплатишься завтра», а потому подобное кредитование молодёжи следует приравнять к эксплуатации детского труда.

ОТПРАВИТЬ:       

Источник: http://www.chaskor.ru/article/dolg_i_greh_19322

Книга: Старые долги

Олег Овчинников

Старые долги

Кто знает, может быть, грядущей деноминации

посвящает автор эти трагические строки…

На той стороне трубки раздался Пол. (Специально для моих англо-говорящих переводчиков: имя Пол пишется с ошибкой — Pol, а не Paul.

Ошибка сознательная, он сам так захотел.) Вы скажете: правильнее было бы — раздался голос Пола. Но нет, я не мог ошибиться — раздался сам Пол. А голос его в этот момент вкрадчиво произносил:

— Хай, Джонни. Время платить долги, Джонни.

И все. Только бесконечные тире короткого гудка в такт ударам моего сердца.

У меня внезапно подкосились ноги, и я взглянул на страничку настольного календаря. На ней стояла цифра — 4. И название месяца — апрель. А в самом низу, мелким шрифтом — написан год. Но — раз мелким шрифтом, значит несущественно. Не так ли?

Существенно было другое. Все существенное произошло двадцать лет назад. И сегодняшний день — 4 апреля — не был просто сегодняшним днем. Это был День-Когда-Наступает-Пора-Платить-Старые-Долги.

Я не очень сопротивлялся, и память услужливо перенесла меня на двадцать лет назад. Я бы даже сказал: на двадцать лет _тому_ назад.

А ведь был такой же приятный весенний денек 4 апреля 1995 года.

***

Сегодня наступило четвертое апреля. Погода на улице стояла солнечная. Где-то высоко в небе пели птицы. Мы с Полом сидим в моей комнате, у меня дома. Я сижу в кресле, а Пол — в другом кресле напротив.

— Нет,- сказал он два раза.- Что ты?

Уверен, что у тебя все получится.

— А я уверен в обратном — что у меня ничего не получится,- сказал я с грустью.

— Но почему ты так легко сдаешься? Почему ты совсем отказываешься от борьбы? — спросил Пол.

— Я не легко сдаюсь. Я боролся сколько мог,- ответил я отрешенно.

— А я тебе говорю, что ты даже не пробовал бороться,- сказал Пол.

Я промолчал и сделал два глотка из своего стакана с кофе.

— Стоило трем журналам вернуть твои рукописи назад, как ты совершенно сдался и решил махнуть рукой на свою писательскую карьеру,- сказал Пол.

— Четырем. Не трем, а четырем,- сказал я.

— Все равно,- сказал Пол.

***

Вот уже четверть часа я выводил на бумаге эти две цифры. Я рисовал их большими и маленькими, округлыми и угловатыми, с левым наклоном и с правым наклоном. Но я не мог сделать с ними ничего. А они могли сделать со мной все, что угодно. Даже если перевернуть листок чистой стороной вверх, реальность не изменится.

— Фуджимота,- сказал я в трубку,- зайдите ко мне.

— Слушаюсь, босс,- ответил управляющий, хотя я уже не слышал его.

Спустя полминуты он вошел и молча встал у дверей. Он, должно быть, ждал распоряжений, но сегодня их не было.

Была только грусть.

— Открылись старые долги,- я говорил спокойно, может быть, даже слишком.- Я бы сказал — _очень_ старые долги.

Лицо японца передавало его тревогу.

— Могу я поинтересоваться их размером? — спросил он.

— Вот! — я еще раз записал на листке эти две цифры и перевернул его на 180 градусов.

— А в чем эти цифры измеряются?

— В центах!- огрызнулся я.- Все в этом мире измеряется в центах!

Он смотрел мне в глаза. Он надеялся, что я сейчас громко рассмеюсь или хотя бы подмигну ему левым глазом. Но я этого не сделал.

— Жаль,- сказал он и вышел за дверь.

Через несколько секунд за дверью раздался звук, который трудно было с чем-нибудь спутать.

Я понял, почему он сказал «Жаль». У него просто не было сейчас рядом достаточно близкого друга, который помог бы ему уйти из жизни так, как велит традиция.

Традиции, которые живут веками, не умирают за двадцать лет.

***

Его лицо было достаточно красиво. Нос был с горбинкой.

— Я думаю, ты не должен этого так оставлять. Попытайся еще раз. В конце концов тебе должно повезти,- сказал он.

— Почему ты так думаешь?- сказал я.

— Да потому, что я читал твои рассказы. В них есть что-то. Готов поспорить, лет через двадцать ты будешь довольно известным писателем,сказал Пол.

Я улыбнулся.

— Готов поспорить, что нет,- сказал я.

— О'кей, будем считать, что пари заключено. Надо только придумать сумму, которая не разорит известного писателя. Скажем — 20 центов. По центу за год — это не так уж много. По рукам?- сказал Пол.

— По рукам!- сказал я.

— Кстати, чтобы добавить сделке официальности, можно заверить ее у нотариуса. Представляю себе его лицо!- сказал он.

***

Я включил радио и телевизор. С ними мне было не так одиноко.

— …ило сообщение из прессекретариата министерства финансов,- сказало радио.

— В связи с чрезвычайно высокой покупательной способностью микроцента, Министерство Финансов с сегодняшнего дня вводит в обращение более мелкую денежную единицу — наноцент.

Тысяча наноцентов приравнивается к одному микроценту. На торгах Токийской биржи удельная стоимость золота не изменилась. Сегодня любимый каламбур брокеров — «один цент — один центнер»…

***

— «… обязуюсь выплатить ему вышеуказанную сумму 4 апреля 2015 года.» Все правильно?- спросил нотариус.

Здание, в котором располагалась нотариальная контора, было старинным. В комнате были высокие потолки.

В официальных заведениях я всегда начинал испытывать некоторую неуверенность.

— А кто знает, что будет с долларом через 20 лет. Вдруг начнется ужасная девальвация, и ты потребуешь, чтобы я выплатил тебе деньги с процентами от индексации.

Двадцать центов, конечно, не сумма, но двадцать лет…- сказал я.

— Успокойся, приятель. Добавьте там в конце фразу типа:»Выплатить всю сумму без учета возможной девальвации»,- сказал Пол нотариусу.

Нотариус записал.

— Да, кстати, добавьте тогда уж и пару слов о ревальвации,- сказал Пол.

— Скажешь тоже!- сказал я и засмеялся.

***

И ведь прямо так и сказал…

Свою последнюю рукопись я продал издательству за 80 микроцентов.

Тогда, правда, я еще не знал, что она будет последней. Но если бы я вместе с ней продал свою душу, я все равно бы не набрал требуемой суммы.

Я стал известным писателем. _Довольно_ известным, как сказал бы Пол. Вот уж кто сейчас должен быть доволен.

Моя известность пока не привела меня в ряды тех, кого привыкли почтительно называть миллицентоонерами, но все-таки я был достаточно известен. Это то и было хуже всего…

— Правительство Китая,- вещало телевидение,- наконец-то выплатило свой внешний долг Соединенным Штатам. Государственная казна выросла еще на 25 центов.

И крупным планом показывают монету. «Мы верим в Бога» — написано по окружью. Неясно только какой знак нужно поставить в конце предложения.

Следующий кадр: монету помещают в специальный платиноиридиевый контейнер, бдительная охрана не держит автоматы на предохранителе, если что — она не будет делать предупредительных выстрелов.

Следующий кадр: показывают инкассаторскую машину, с четырех сторон ее окружают бронетранспортеры, сверху в воздухе кружат семь вертолетов.

Я выключаю телевизор, потому что мне пора.

«Интересно,- думаю я,- у управляющего был только один патрон?»

Как оказалось впоследствии — не один.

Источник: https://e-reading.mobi/bookreader.php/42518/Ovchinnikov_-_Starye_dolgi.html

Ссылка на основную публикацию