Книги про дневники

7 захватывающих книг в жанре дневника для ленивых выходных

Порой автор самоустраняется, чтобы мы, читатели, смогли увидеть развитие событий глазами того или иного персонажа, самостоятельно оценить его характер, поступки, окружение, постигнуть логику и философскую подоплеку сюжета. Перед вами семь захватывающих романов в форме дневника, классических и современных, – идеальное чтение для ленивых выходных.

Михаил Лермонтов «Герой нашего времени» (1838–1840)

Перечитывая классику для себя, а не для галочки в школьные годы, открываешь много интересного, прежде не оцененного или не замеченного. Как точны, едки и современны высказывания Печорина об окружающих и о самом себе, как опасно его обаяние для женских сердец и как важны вечные вопросы, которыми он задается, о смысле жизни и судьбе своего поколения!..

В «Журнал Печорина» – журналом в XIX веке называли дневник – входят такие части романа, как «Тамань», «Княжна Мери» и «Фаталист».

В них психологический портрет «героя своего времени» раскрыт полно и многогранно, ведь Печорин сам описывает, что с ним происходит, что его волнует.

Не будь этого дневника, нам во многом пришлось бы полагаться на расплывчатое мнение сослуживцев опального прапорщика о его персоне: «славный малый, но с большими странностями».

Брэм Стокер «Дракула» (1897)

Готический роман ирландца Брэма Стокера – «крестный отец» всех последующих вампирских саг.

Образ стокеровского вампира-аристократа Дракулы, владыки всех творений ночи, пугает и манит, леденит кровь и будоражит воображение не одного поколения читателей.

История зловещего графа рассказана с помощью дневников и писем молодого юриста Джонатана Харкера и его невесты Мины Мюррей, чью свадьбу чуть не расстроили вампирские козни. Добро пожаловать… в негостеприимную Трансильванию!

Евгений Замятин «Мы» (1920)

Самый известный роман-антиутопия русской литературы написан в форме дневника главного героя – инженера с номером Д-503 вместо имени. В идеальном (по факту тоталитарном) государстве будущего врагами человечества объявлены свобода, творчество, любовь и эмоции вообще, а также инакомыслие.

Все унифицировано, подчинено строгому ритму и распорядку, а законопослушные члены общества больше похожи на биороботов, нежели на самостоятельных личностей.

Услышав живую музыку, сыгранную на рояле, Д-503 испытывает эмоциональное потрясение, а вскоре влюбляется и понимает, что у него образовалась душа и появилась «опасная болезнь» – фантазия.

Альбер Камю «Чума» (1947)

Философский роман-притча выстроен как хроника чумного года в маленьком городке Оране – французской префектуре на побережье Средиземного моря. Ведет эту хронику некий летописец, скрывающий от читателей свое имя до самого конца произведения.

Рассказчик подчеркивает, что признает лишь власть факта и законы логики, но в его бесстрастное, объективное повествование о том, как по-разному ведут себя люди, столкнувшись со страшной болезнью, то и дело вплетаются весьма эмоциональные зарисовки, а также философские размышления о свободе, природе человека (греховная она или божественная?), проблеме выбора и абсурдности бытия.

Джон Фаулз «Коллекционер» (1963)

У этой истории красавицы и чудовища, уж простите за спойлер, совсем не сказочный финал.

Психологический триллер о невзрачном закомплексованном клерке Фредерике Клегге, который коллекционирует бабочек и одержим чувствами к талантливой студентке-художнице Миранде Грей, стал первым опубликованным романом Фаулза. Книга в одночасье превратила британского университетского преподавателя во всемирно известного писателя.

Вторая половина романа – дневник Миранды, который та ведет втайне от своего похитителя. Страницам записной книжки девушка доверяет свои страхи и боль, надежды, воспоминания и планы побега. Благодаря этим строкам острее чувствуется ужас происходящего, трагедия, в которой красота, талант, ум, духовность, сама жизнь проигрывают в неравной борьбе с косностью и бесчеловечностью.

Дэниел Киз «Цветы для Элджернона» (1966)

Одно название объединяет два произведения американского профессора-филолога Дэниела Киза: в 1959 году был опубликован рассказ «Цветы для Элджернона», а семь лет спустя – одноименный роман с тем же сюжетом.

Чарли Гордон, человек с ментальной инвалидностью (в рассказе ему 37 и он мойщик полов в компании, производящей пластиковую тару; в романе – 32 и он уборщик в хлебопекарне), по своей воле участвует в эксперименте по повышению интеллекта.

После операции на мозге IQ Чарли стремительно растет, как и у другого «подопытного» – мыши по кличке Элджернон.

Отчеты Гордона напоминают американские горки: тут и радость от прочтенных книг и экстерном освоенных знаний, и счастье влюбленного, и горечь от осознания того, как насмешливо люди к нему относились раньше и как неприязненно – сейчас… Увы, обмануть природу авторам эксперимента не удается, и все возвращается на круги своя.

Хелен Филдинг «Дневник Бриджит Джонс» (1996)

Это книга-антидепрессант, с которой хорошо отдохнуть холодным зимним вечером в любимом кресле, завернувшись в плед.

Проблемы одинокой британки за 30, которыми она искренне и с юмором делится с, пожалуй, единственным настоящим другом – дневником, близки девушкам во всем мире.

Неудивительно, что роман стал бестселлером и его хочется перечитывать, разбирать на цитаты и советовать подругам с разбитым сердцем.

Источник: https://sunmag.me/kultura/09-12-2016-drakula-i-eshhe-6-knig-v-zhanre-dnevnika-dlya-lenivykh-vykhodnykh.html

5 интересных практик для ведения личного дневника

Ирина Балманжи

Личный дневник — это великолепный психотерапевт. Ему нет цены, если вам нужно разобраться в себе, сделать сложный выбор, справиться с эмоциями или найти решение какой-то проблемы. Заполняйте пустые страницы своими мыслями, описывайте события и людей, фантазируйте. Так вы сможете:

  • достичь вершин в самопознании,
  • научиться лучше понимать окружающих,
  • исцелиться от внутренней боли,
  • развить креативность,
  • повысить самооценку,
  • сформировать позитивный взгляд на жизнь.

Не верьте нам на слово, просто попробуйте! Если вы думаете, что вести дневник — это скучно, значит, вам неизвестны самые интересные практики. Делимся пятью классными методами, которые непременно стоит взять на заметку.

Диалог

Воображаемый разговор с кем-то или чем-то — невероятно полезная вещь. У вас может состояться диалог не только с человеком, но и с каким-нибудь предметом, эмоцией, ситуацией, персонажем из сна, работой, вашим собственным телом… Да практически с чем угодно! Например, психотерапевт Кэтлин Адамс беседовала со своей книгой:

«Я: Мы находимся на завершающем этапе.
Книга: Ты занимаешься прекрасной работой. Можешь гордиться собой.
Я: Удастся ли мне закончить тебя к понедельнику?
Книга: Я полагаю, что завершишь. Но на следующей неделе тебе надо начать лучше питаться и больше гулять. Ты забываешь о себе.
Я: Я так тебя люблю. Поговорим потом».

В любом случае вам уготованы неожиданные открытия и прозрения. Главное — довести разговор до конца. Даже если кажется, что больше обсуждать нечего, на всякий случай спросите оппонента: «Есть что-то еще?»

Придумайте яркий образ для собеседника. Это само по себе влияет на развитие диалога. Например, если представить горе в виде дикого зверя, застрявшего в капкане, то оно может вам сказать: «Поверь мне, я не хочу убивать тебя. Но чем больше меня накапливается в тебе, тем меньше там остается пространства для чего-либо другого. Выпусти меня! Дай мне уйти!»

Доверьтесь процессу. Записывайте ответы, которые приходят из вашего подсознания, даже если они кажутся странными. Ничего страшного, если поначалу вы будете чувствовать себя глупо, беседуя с большим пальцем левой ноги. Дискомфорт ощущается только в первое время, позже вы проникнитесь уважением к этому методу.

Эскизы образов

Описывайте знакомых людей и самого себя (черты характера, образ мышления, поведение). Метод очень пригодится, когда у вас возникнет конфликт с кем-нибудь, вы захотите лучше понять другого человека или пожелаете отчетливее увидеть разные стороны своей личности.

Даже описывая кого-то другого, вы, по сути, разбираетесь в себе. Когда вы любите или ненавидите какие-то качества в знакомом человеке, то, вероятнее всего, испытываете те же чувства к похожим чертам своего характера. Окружающие вас люди — это зеркала, в которых можно увидеть собственное отражение, если внимательно приглядеться.

Еще одно замечательное применение этого метода — создать эскиз своего образа с точки зрения кого-то другого. Возможно, того, с кем у вас непростые отношения. Как воспринимает вас этот человек? Что ему в вас нравится? Чем вы его раздражаете? Как вы встретились? Порой весьма полезно посмотреть на себя чужими глазами.

Благодаря практике «Эскизы образов» вы также можете лучше познакомиться с собственными субличностями (Перфекционист, Комедиант, Герой, Супермама, Вамп, Послушная дочь, Беспомощная женщина, Кормилец, Казанова, Рыцарь в доспехах и так далее). Очень важно узнать себя с разных сторон, чтобы приблизиться к более глубокому пониманию своего «я».

Описывая одну из своих субличностей, дайте ей имя и персонифицируйте ее, как в следующем примере:

«Горго — трескучее, фырчащее существо. Он внезапно выглядывает из-за двери и смотрит, как я испугалась. Он показывает мне свой красный язык и при этом, фыркая, прыгает вверх и вниз.

Его жизнь заключается в том, чтобы забавляться, веселиться, дурачиться, подлавливать тех, кто слишком умничает или зазнается. Он дарит мне возможность смеяться и играть.

Я обращаюсь к нему в своей внутренней жизни, когда слишком погружаюсь в переживания или мне нужно обрести спокойствие…»

Списки из 100 пунктов

Дневниковые списки отлично помогают, когда нужно выявить проблемы и причины, проникнуть за пределы очевидного, обнаружить то, что скрывается в подсознании, разобраться в своих желаниях и страхах или придумать нестандартное решение.

Пунктов должно быть именно сто. Если вы позволите себе не обращать внимания на повторы, грамотность, логику и почерк, то вам хватит получаса, чтобы завершить дело. Тему можно выбрать абсолютно любую:

— сто вещей, которые мне надо (я хочу) сделать; — сто моих страхов; — сто вещей, которые мне нравятся (не нравятся) в себе; — сто вещей, которые вызывают у меня стресс; — сто вещей, которых мне недостает; — сто причин вступать (не вступать) в брак; — сто идей для моего бизнеса; — сто важных вещей, на которые у меня не хватает времени; — сто отвлекающих факторов;

— сто моих способов помочь другим…

Когда выберете тему, начинайте писать все, что придет в голову, и настолько быстро, насколько способны. Не думайте слишком долго и не делайте перерывов, пока не дойдете до последнего пункта. Ничего страшного, если в списке окажутся повторы, — их наличие может означать, что какая-то идея для вас особенно важна.

Когда справитесь, проанализируйте список. Постарайтесь выделить основные темы и объединить все пункты в 4-6 категорий. Если у вас ровно сто записей, вы автоматически получите процентное соотношение. Вас ждут любопытные открытия. Например, вы можете выяснить, что 45% ваших стрессов спровоцированы откладыванием работы на потом.

Обратите особое внимание на последнюю треть списка — это то место, где ваше подсознание может разгуляться. И именно там зачастую оказывается самая ценная информация.

Неотправленные письма

Этот метод позволяет привести мысли в порядок, разобраться в своих чувствах и без последствий выплеснуть негативные эмоции. Вся хитрость таких писем заключается в одной фразе: «Не вздумайте их отправлять!» Прибегая к этой практике, вы можете высказываться свободно, без риска или страха обидеть кого-либо.

В отличие от диалогов, неотправленные письма — это одностороннее общение. Оно дает возможность выразить все — и при этом вас никто не прервет и не скажет ничего в ответ.

Попробуйте создавать неотправленные письма для тех, кто буквально бесит вас. Выплесните все наружу. Пишите самые невероятные грубости, какие только можете вообразить и которые в действительности никогда бы себе не позволили.

Потом можно выдернуть страницу из дневника и разорвать письмо. Или сжечь, разодрать зубами, растоптать. Позвольте себе поворчать (или покричать во весь голос), пока всем этим занимаетесь. Отведите душу, и вы сразу почувствуете облегчение или рухнете на пол от смеха.

Неотправленные письма — это еще и отличный способ положить конец взаимоотношениям. Если вас тревожит чувство незавершенности, напишите тем, кто вас оставил или кого покинули вы сами. Выскажите все, что эти люди, по-вашему, должны от вас услышать. Можете также адресовать послания умершему человеку, чтобы было легче пережить потерю.

Анализ сновидений

Между снами (даже самыми абсурдными) и дневной жизнью всегда есть какая-то взаимосвязь. Сновидческие образы могут дать ценную информацию о вашем внутреннем мире, чувствах, страхах, желаниях, нерешенных проблемах.

Прислушивайтесь к голосу своего подсознания. Одни сновидения указывают путь к внутреннему росту. Другие помогают разобраться в трудных ситуациях, взаимоотношениях, чертах характера, требующих внимания. А иногда сны могут подвести вас к принятию решений, которые изменят вашу жизнь.

Сны неуловимы и легко ускользают. Чтобы они не забывались, держите блокнот, ручку и маленький фонарик на прикроватной тумбочке. Проснувшись, не вскакивайте сразу же с постели, а постарайтесь припомнить сон, не меняя положения. Запишите все, что придет на память: фрагмент, символ, эпизод, чувство, настроение, образ. Подумайте, какое отношение это имеет к вам и вашей жизни.

Вся прелесть работы со сновидениями заключается в том, что здесь не бывает «правильных» или «неправильных» интерпретаций. Любое толкование сна «правильно», если оно вам подходит.

Что еще нужно знать о ведении дневника?

В книге «Дневник как путь к себе» психотерапевт Кэтлин Адамс описывает множество других интересных практик: «Поток сознания», «Капсула времени», «Объединение в кластеры», «Ступени-опоры», «Перспективы», «Темы дня»… Все они так или иначе способствуют самопознанию и личному развитию.

Вы можете создать в своем дневнике разделы для каждой из этих практик. Или завести отдельные блокноты. Тогда диалоги будут собраны в одном месте, сны — в другом, а хроника событий — в третьем. Но можете просто записывать все подряд. Строгих правил нет. Главное, чтобы вам было удобно. Еще несколько рекомендаций напоследок:

  • датируйте каждую запись;
  • не беспокойтесь о грамотности и аккуратности;
  • пишите быстро;
  • не пытайтесь обмануть себя, рассказывайте сразу всю правду;
  • фантазируйте и мечтайте;
  • рисуйте;
  • описывайте незначительные моменты, которые вас порадовали или удивили;
  • играйте, плачьте, дурачьтесь, ругайтесь, веселитесь;
  • не стесняйтесь писать бессмыслицу;
  • не заставляйте себя писать, если нет настроения;
  • надежно прячьте дневник от посторонних.

Обложка поста отсюда

Источник: https://blog.mann-ivanov-ferber.ru/2018/03/05/5-interesnyx-praktik-dlya-vedeniya-lichnogo-dnevnika/

Дневник

Чак Паланик известен по всему миру, поскольку его произведения вызывают бурю эмоций, либо отрицательных, либо положительных, но равнодушным не остаётся никто. Многие считают романы слишком прямолинейными, жёсткими и шокирующими.

Писатель часто выворачивает наизнанку этот мир, показывая самые отвратные его части. Но именно так автор пытается достучаться до читателей, открывая им глаза на многие проблемы современности. Одним из его произведений является «Дневник».

Читайте также:  Книги про форматы

Хотя манерой повествования оно отличается от большинства его книг, но и здесь узнаваем стиль писателя и его идеи.

Повествование ведётся от лица женщины Мисти в виде личного дневника. Когда она была молода, то изучала искусство и мечтала стать известной художницей. Прошло время, она вышла замуж за Питера.

Вскоре его матери потребовался уход, и они переехали на остров, чтобы быть с ней рядом. Мисти родила дочь и осталась жить здесь, работая в отеле.

Мечты об искусстве не воплотились в жизнь, о чём главная героиня размышляет в дневнике.

Питер пытался покончить с собой, а теперь лежит в коме. Его сложно назвать живым человеком, поскольку жизнь в нём поддерживают только аппараты. Дочь Мисти умерла, а сама она находится в тяжёлом состоянии, не зная, что же будет дальше. Под влиянием эмоций женщина начинает писать необычные картины. Но всё оказывается намного сложнее.

Муж Мисти реконструировал дома, в которых теперь пропадают комнаты, а стены он исписал зловещими посланиями.

Что хотел он сообщить? И может быть те, кто умер, всё ещё здесь? И кто был автором дневника, описывающего жизнь Мисти? Чего хотят жители острова и что они недоговаривают? Какие тайны они хранят? Слишком много вопросов и странностей, мистических событий и совпадений, чтобы объяснить всё слишком просто и дать успокоиться.

На нашем сайте вы можете скачать книгу «Дневник» Чак Паланик бесплатно и без регистрации в формате fb2, rtf, epub, pdf, txt, читать книгу онлайн или купить книгу в интернет-магазине.

Финал, который все объяснил, не оставив загадок, странностей, непонятных вещей

3/5Wounded_Mind

» К минусам таких полустатистических отступлений автора можно отнести их чрезмерно большое, отвлекающее от сюжета, количество, а к плюсам то, что львиная их доля — чистой воды фэйки

4/5Multara

Думаю,совершенно бессмысленно лишний раз восхвалять писательский талант Паланика и восхищаться сюжетной линией, тут все очевидно

4/5просто Jess

Сложилось ощущение, что сюжет не важен, важно состояние, в которое автор пытается ввести читателя

4/5Empty

Эта книга произвела на меня, пожалуй, большее впечатление, нежели «Бойцовский клуб», скорее всего из-за необычности написания, и из-за её связи с искусством

5/5Jukomi

Удивительно, но я люблю Паланика, и убеждаюсь в этом с каждой прочитанной книгой

5/5SinInGrin

Я считаю, здесь нужно вспомнить Замятина (его «МЫ») — кому не понравилась книга, тот, откровенно говоря, глуп

5/5vashkov

Для того, что бы этот роман вам понравился вы обязаны дочитать его до конца

4/5bax4a

На удивление непонятно и запутанно, сюжет не захватывает

2/5Schizophrenica

Ни стиль изложения, ни манера построения текста, ни – тем более – сам сюжет не порадовали… «Чернушная» и «показушная» вещица

2/5Vella

Погружаться в зловонное рвотное болото, которым является «самая изящная книга Паланика»

2/5friscote

Информация обновлена: 17.12.2017

Источник: http://avidreaders.ru/book/dnevnik.html

Самые знаменитые писательские дневники / Великолукская центральная городская библиотека имени М.И. Семевского

Самые знаменитые писательские дневники

Существует три разновидности использования дневника как жанра в литературе.

Собственно дневник (дневники Анны Франк, Юры Рябинкина, Тани Савичевой).

Литературные произведения в форме дневника («Журнал Печорина» в «Герое нашего времени» М.Ю. Лермонтова, «Чапаев» Д. Фурманова, «Дневник лишнего человека» И.С. Тургенва, «Деревенский дневник» Е.Я Дороша и др.)

Дневник писателя.  Дневник писателей остается в русской литературе значительным художественно-публицистическим явлением.

Начнем наш   разговор с дневников А.С. Пушкина.

А. С. Пушкин

Лицейский дневник

Кишиневский дневник

Дневник 1833г.

Дневник 1834г.

Дневник 1835г.

Мемуары, автобиографические записки, дневники были обычным жанром поместно-дворянского круга пушкинской эпохи.

Сам Пушкин начал вести «вседневные записки» еще в лицее: анекдот, литературное событие, эпиграмма чередовались здесь с интимно-лирической записью, бытовой зарисовкой, творческим самоотчетом… В кишиневской ссылке двадцатых годов дневниковые записи продолжались.

Сохранившиеся листки имеют по нескольку дат за неделю.

Дневник обогатился новой тематикой, бреттерской иронией, зрелыми литературными мнениями, получил общественно-политическую насыщенность —  имена Ипсиланти, Пестеля, Чаадаева красноречиво говорят с уцелевших листков о круге интересов Пушкина. Отдельные записи того же рода, лаконические, порою шифрующие значительные встречи, отмечающие памятные события, сохранились и от позднейших лет.

Дневники Льва Николаевича Толстого — неотъемлемая часть его биографии, его литературного наследия. В них запечатлена неустанная работа мысли писателя, глубокие раздумья о жизни, социально-нравственные искания.

Ни один русский писатель не оставил после себя столь обширного по времени и богатого по содержанию Дневника, как Лев Толстой. Лев Толстой вел Дневники с некоторыми перерывами в течение почти всей своей жизни. Он начал их в 1847 году 18-летним юношей-студентом и закончил в 1910 году 82-летним всемирно известным писателем.

Дневники, записки, исповедь как жанр были близки творческой индивидуальности Толстого. Это чувствовали многие современники и друзья писателя и поощряли его к ведению Дневника.

Толстой и сам считал, что дневник помогает человеку сосредоточиться в его размышлениях о жизни, обязывает к искренности, откровенности, честности с самим собой, ибо, как он говорил, здесь «всякая фальшь сейчас же тобою чувствуется».

Софья Толстая: Любовь и бунт. Дневник 1910 год (2013). В основу книги положен дневник 1910 года жены писателя. Софья Андреевна Толстая прожила вместе с Л.Н.

Толстым почти полвека, не одно десятилетие она была центром многолюдной и счастливой жизни. Но 1910 год стал самым сложным в истории отношений писателя и его жены.

По существу, за драматическими картинами яснополянских баталий того года встает спор о смысле жизни, в который было втянуто все окружение Толстых.

   Вершиной художественной публицистики дневникового жанра в XIX венке явился «Дневник писателя» Ф. М. Достоевского.

«Человек, приобщившийся к миру Достоевского, становится новым человеком, ему раскрываются иные измерения бытия». «По силе и остроте ума из великих писателей с ним может быть сравнен лишь один Шекспир, великий ум Возрождения», — писал Н.А. Бердяев.

Как писателя и публициста Ф.М. Достоевского интересовало практически все происходящее в современном ему мире, все находило отклик в его творчестве.

«Дневник писателя», помимо обсуждения самых различных тем, от глубоких философских и нравственных вопросов до анализа внешней политики держав, включает прямое обращение к читателю, как к непосредственному соучастнику событий своего времени.

Пацифисты (и не только они) могут не принять многих пассажей автора в этом произведении (война лучше мира, во время войны люди одной нации объединяются и т.д.), однако этот публицистический запал писателя как бы тонет в обилии справедливых и глубоких мыслей об общественном устройстве мира, о положении в России, о литературных событиях времени.

  Для нашего же времени актуальность дневника заключается в проницательности Ф.М. Достоевского, вскрывающего неизменную суть явлений.

  В «Литературном дневнике» поэтессы Зинаиды Гиппиус, одного из виднейших представителей Серебряного века, представлена широкая картина русской художественной культуры — картина тревожная, отражающая кризис духовных основ и непримиримую борьбу течений внутри русской интеллигенции.

Взгляд Гиппиус не знает авторитетов, ее перо не щадит никого, и прежде всего литературных оппонентов — писателей, ориентирующихся на традиции классического реализма.

Но мы, в отличие от автора, опубликовавшего «Литературный дневник» в 1908 году, знаем, что менее чем десятилетие спустя год 1917-й растопчет всех тех, кто так упоенно боролся друг с другом на развалинах общественных идеалов XIX века — и символистов, и реалистов, и представителей прочих менее заметных течений.

Одних, как Гиппиус, он заставит покинуть родину, других, как Горького, заставит искать компромиссы с властью и собственной совестью. И это наше знание побуждает внимательно вчитываться в «Литературный дневник», написанный на злобу дня столетней давности, и искать в нем ответы на вопросы современной нам жизни.

«Окаянные дни» — книга-дневник известного русского писателя И. А. Бунина, отражает страшные события первых лет революции в России.

Пережив гибель страны как собственную казнь и пытаясь осмыслить причины произошедшего, автор адресует свое свидетельство «будущим историкам», — а значит всем нам, кому по-прежнему дорога судьба Отечества.

Прошло почти столетие после случившегося: настало время еще раз задуматься об истоках русской трагедии, о том, что происходило и происходит в нашей истории, в нашем доме, в наших душах.

Корней Чуковский: Дневник. 1901-1921. 1922-1935. 1936-1969. В 3-х томах.

«Дневника» Корнея Ивановича Чуковского — самая откровенная и самая драматичная его книга, охватывающая почти семь десятилетий его жизни. В первый том вошли записи 1901-1921 гг.

Здесь даны впечатляющие портреты Шаляпина и Репина, Куприна и Леонида Андреева, Блока и Гумилева, Горького и Короленко, Маяковского и Ахматовой, Мережковского и Замятина, Кони и Луначарского…

Все они, а также многие другие известные деятели русской культуры оживают на страницах дневника — этого беспощадного свидетельства о XX веке.

Константин Симонов: Разные дни войны. Дневник писателя. 1941 год

Дневники Константина Симонова, которые он вел, будучи военным корреспондентом в 1941-1945 годах, — одно из наиболее ярких свидетельств войны.

Трагизм военно-политических неудач советского руководства в первый год войны не случайно делает столь объемной эту книгу  о ее начале в 1941 г.

Стараясь быть беспристрастным свидетелем, автор назвал воспоминания «Разные дни войны», оставив за современниками и потомками право самостоятельно вынести суждение об описываемых событиях и определить их историческую значимость.

Вера Инбер: Почти три года. Ленинградский дневник

Вера Михайловна Инбер родилась в Одессе в 1890 году, окончила гимназию, поступила на историко-филологический факультет одесских Высших женских курсов, затем четыре года жила в Европе.В 1912 году в Париже вышел ее первый стихотворный сборник «Печальное вино», который когда-то похвалил Блок.

В 1918-м Инбер читала свои стихи на московских вечерах вместе с Бальмонтом, Белым, Ходасевичем, Маяковским, Цветаевой. К началу войны она и ее третий муж, Илья Давидович Страшун, профессор медицины, оказались в Ленинграде. Блокаду они пережили вместе. Инбер выступала по радио, читала в госпиталях, ездила на линию фронта и вела дневник.

Вера Инбер на протяжении всей своей творческой жизни пыталась забыть декадентское прошлое, хотела быть и стала официально-признанным советским поэтом. Ее стихи и рассказы о революции, советских вождях успешно издавали, она входила в правление Союза писателей СССР.

«Сталинская лауреатка и родственница Льва Троцкого», — как писал о ней Евгений Евтушенко, — чтобы понять, каково жить в эпоху террора, надо почувствовать себя в шкуре тех людей, которые боялись не только за себя, но и за своих близких».

Она до самой старости так и осталась «смертельно испуганной, будучи донельзя лояльной» и в жизни, и в творчестве. Но ее блокадный дневник «Почти три года», пожалуй, самое честное и пронзительное свидетельство того страшного и героического времени…

М.М. Пришвин вел дневник всю жизнь. Он был убежден, что, если собрать все   записи в один том, получилась бы книга, ради которой он и родился. По оценкам издателей Пришвина, рукописи его дневников втрое превышают объем собственно художественных произведений автора.

Дневники М. М.

Пришвина — фундаментальный и уникальный по объёму и достоверности наблюдений, образов и авторских мыслей источник изучения не только творчества писателя, но и полной драматизма истории личности и русского общества в полувековой период между 1905 г. — с его предчувствиями наступающей критической ломки жизни и до 1954 г. — с появившимися после смерти Сталина ожиданиями возможных изменений.

Пришвин развил традицию писательских дневников, создав самостоятельное литературное произведение, в котором личное переплетается с хроникой наблюдений и осознанием сущности человека во всех ипостасях жизни — в природе и обществе, в обыденном труде и творчестве, в мирной жизни и войне, в любви и религии.

Дневники в целом и в отдельных аспектах стали объектом многочисленных публикаций и исследований.

Писатель и филолог, биограф Пришвина А. Н. Варламов назвал его дневниковые записи «великим Дневником» и написал, что это — «книга с самым широким содержанием, рассчитанная на будущее прочтение… Дневник представлял собой некую параллельную его собственно художественным текстам литературу и находился с последней в постоянном диалоге».

Как писал сам Пришвин, «форма маленьких записей в дневник стала больше моей формой, чем всякая другая» (1940). А незадолго до смерти, в 1951 году, оглядываясь на свою жизнь, он признался: «Наверно, это вышло по моей литературной наивности (я не литератор), что я главные силы свои писателя тратил на писание своих дневников».

  Александр Гладков — человек книги, который подавал большие надежды, но не сделал всего того, что мог бы и обязан был сделать. Он сам признавался, что «слишком разбрасывался» — то увлекался Байроном, то наполеоновскими войнами, то Пастернаком, то еще кем-то и чем-то.

Читайте также:  Книги про армян

Собирал материалы, вникал в детали, делал наброски, а потом неожиданно охладевал к теме. Он был человеком противоречий. «Я не светлая личность и не чудак, а человек, очень много думавший и очень много намеревавшийся сделать и очень мало сделавший, любивший жизнь больше славы и успеха».

Согласитесь, что таких, как Александр Гладков, в настоящее время днем с огнем не сыщешь, чтобы не любили славы и успеха. Он любил людей талантливых. Был буквально влюблен в чужие таланты и был фанатиком книги. А еще библиоман. Заядлый театрал.

А что в итоге? Гладков написал 7 пьес, 3 сценария, отдельные статьи и труд (нечто между воспоминанием и исследованием) о Мейерхольде. Гладков всегда был невероятно требователен к себе, считал, что сделал «ничтожно маловато». И стихи, которые он писал,  оценил тоже сам: «Беды, ошибки, улыбки, грехи…

/ Счет их довольно точен, / Это не более, чем стихи, / Но и не менее, впрочем».

Вместе с тем Гладков представляется намного значительнее своей репутации драматурга, автора одной замечательной пьесы и нескольких других ныне забытых пьес и киносценариев («Зеленая карета», «Невероятный Иегудиил Хламида» и др.).

Судьба связала двадцатитрехлетнего Гладкова с Мейерхольдом и его театром. Замечательны и недооценены посмертно изданные его воспоминания о Мастере и ГосТИМе («Мейерхольд». В 2-х томах. М.

, 1990), но еще большую историко-культурную ценность представляет дневник, послуживший основой для книг Гладкова о Мейерхольде, Пастернаке, эссе о Юрии Олеше.

Для любого дневника особо значим психологический склад автора. Гладков был не слишком общителен, даже заслужил репутацию «бирюка». Любил одиночество. Еще в дневнике 1937 года есть запись о том, что он не может хорошо себя чувствовать в семье, постоянно ощущать «чье-то дыхание рядом».

Но вместе с тем среди его друзей и знакомых в разные годы были Михаил Светлов, Эраст Гарин, Юрий Олеша, Борис Пастернак, Илья Эренбург, Борис Слуцкий, Виктор Шкловский, Надежда Мандельштам, Анна Ахматова, Варлам Шаламов, Константин Паустовский, Юрий Трифонов, Рой Медведев, переводчица-итальянистка Цецилия Кин. Гладков никому не завидовал, что.

Важен дневник Гладкова и тем, что автор не гнушается «сором эпохи», ее «ароматом», мелкими подробностями, которые современникам кажутся незначащими, но впоследствии оказываются невосстановимыми. Эта живая жизнь, эта «Пуговица Пушкина» (как назвала свою книгу итальянская исследовательница Серена Витале) для Гладкова в сотни раз важней напыщенных мудрствований и деклараций.

«Писать историю такой, какой я люблю ее читать, — вот вся моя писательская система», — заявил когда-то Ламартин. Под этим высказыванием Гладков мог бы подписаться…

Источник: http://biblio-vluki.ru/article/samye-znamenitye-pisatelskie-dnevniki/

Не только «Дневник Анны Франк» Галина Юзефович — о главных книгах про холокост — Meduza

27 января в мире отмечался День памяти жертв холокоста. По просьбе «Медузы» литературный критик Галина Юзефович выбрала 10 главных книг о холокосте — от дневников Анны Франк до комикса Арта Шпигельмана.

Дневник еврейской девочки Анны Франк, который она вела в годы войны в Амстердаме, вместе с семьей и несколькими друзьями скрываясь от нацистов в потайном убежище, — один из первых документов холокоста.

Он был опубликован отцом Анны Отто Франком уже в 1947 году и сразу стал, с одной стороны, потрясением, с другой — бестселлером.

И это понятно: «Дневник» — не просто невероятной силы документ и памятник, но еще и совершенно очаровательная — как ни дико это прозвучит — книга. 

13-летняя Анна, запертая в тесной квартирке на задворках складского помещения, в самом сердце охватившего Европу безумия, лишенная возможности встречаться с подругами, ходить по улице, дышать воздухом, тем не менее, ухитряется жить более или менее нормальной девичьей жизнью.

Она читает книжки, дуется на маму и сестру, учит алгебру, влюбляется в мальчика-соседа (ну надо же в кого-то влюбиться!), делает гимнастику, строит планы на жизнь «после». Ее дневник — нормальный девчоночий дневник, трогательный, наивный и симпатичный, только написан он посреди ада, накануне смерти.

Убежище, в котором скрывалась Анна, было обнаружено гестаповцами 4 августа 1944 года. Его обитатели отправились в концлагеря, где и погибли — все, кроме отца Анны, сумевшего после войны найти и опубликовать дневник дочери.

Сама же Анна умерла от истощения в лагере Берген-Бельзен, не дожив четырех месяцев до своего 16-летия и двух — до освобождения.

Элен Берр. Дневник. М.: Белая ворона, 2016. Перевод с французского Н. Мавлевич 

Элен Берр — юная француженка еврейского происхождения — вела свои дневники практически одновременно с Анной Франк, с 1942-го по 1944 год.

Собственно, они были близки по возрасту (Берр на семь лет старше), их арестовали почти одновременно и погибли они в одном и том же месте, в лагере Берген-Бельзен, с разницей в пару месяцев.

Но на этом сходство заканчивается: в отличие от Анны, смотревшей на мир холокоста через узкое окошко в стене своего амстердамского убежища, Элен находилась в самом его центре и видела, как постепенно сжимается пространство вокруг нее, ее родных и соплеменников. 

Поначалу в ее дневнике, впервые опубликованном во Франции всего десять лет назад, а по-русски и вовсе недавно — буквально пару месяцев назад, нет никаких ужасов. Да, Париж уже оккупирован, но Элен, коренная парижанка, романтичная и утонченная, еще может учиться в Сорбонне, гулять по окрестностям родного города, влюбляться, встречаться с друзьями.

Вот друзья начинают куда-то пропадать, вот появляется на одежде Элен уродливая желтая звезда (поначалу девушка шутит, находя ее «даже элегантной»), вот она уже не может пользоваться метро, вот ей запрещают сдавать экзамены, а со всех сторон несутся страшные слухи о массовых депортациях и убийствах… Воздух выкачивают постепенно, воронка сужается, и если поначалу семья Элен отказывается уезжать из гордости, то постепенно все выходы оказываются замурованы, и отчетливо слышится металлический лязг захлопывающегося капкана. Книга Элен Берр совсем небольшая, поэтому расстояние от идиллии до кошмара — всего несколько десятков страниц, и это делает ее особенно пронзительной, хотя сама трагическая развязка вынесена за рамки повествования: дневник просто обрывается, дальнейшее — молчанье, смысл которого нам, увы, слишком хорошо понятен. 

Виктор Франкл. Сказать жизни «Да!» Психолог в концлагере. М.: Альпина нон-фикшн, 2016. Перевод Д. Орлова, Д. Леонтьев

Легендарная книга немецкого психолога и психотерапевта Виктора Франкла занимает уникальное положение в ряду книг о холокосте: это одновременно и свидетельство его жертвы (автор провел почти три года в концлагерях Терезиенштадт и Аушвиц), и одна из важнейших попыток его осмысления.

В отличие от большинства других узников концлагерей, вспоминающих об унижениях, голоде, страхе и иных физических и душевных страданиях, Франкл концентрирует внимание на механизмах выживания в этих не совместимых с жизнью условиях.

Его рецепт прост: в любой ситуации больше шансов выжить и спастись у человека, дух которого не сломлен, который несмотря ни на что видит в своей жизни смысл, не утратил способности радоваться каждой убогой мелочи (вроде возможности перед сном спокойно заняться уничтожением вшей) и различает красоту среди любого ужаса.

Умение превратить свою душу в надежный бастион защищает лучше, чем физическая сила; и хотя не всем по силам нарастить мощные мышцы, обрести убежище в собственной душе может каждый — к этому подлинно целительному выводу Франкл приходит, основываясь на самом страшном и самом убедительном материале, который только можно себе вообразить.

Ханна Арендт. Банальность зла. Эйхман в Иерусалиме. М.: Европа, 2008. Перевод С. Кастальского, Н. Рудницкой 

Свою книгу Ханна Арендт писала по результатам суда над «архитектором холокоста» Адольфом Эйхманом, на котором она присутствовала в качестве корреспондента журнала The New Yorker.

Израильские спецслужбы много лет выслеживали Эйхмана, организовали его задержание и в 1961 году доставили в Иерусалим — там-то его и увидела Арендт и была поражена полным отсутствием в нем даже слабого намека на демонизм.

Эйхман не был ни антисемитом, ни кровожадным маньяком, ни даже бесчувственным социопатом — он был самым обычным человеком, крепким профессионалом и хорошим семьянином. Осуществляя «окончательное решение еврейского вопроса», Эйхман был убежден, что всего лишь выполняет свой долг и следует закону, не больше и не меньше.

Это поразительное обстоятельство — отказ от персонального выбора и бездумное соучастие в злодействе — подтолкнуло Арендт на глубокое исследование «обратной стороны» холокоста.

Она посвятила несколько лет изучению того, как и почему нормальные, здоровые и, в общем, неплохие люди спокойно и без угрызений совести становились винтиками чудовищной машины по уничтожению других таких же людей. Получившаяся в итоге книга — универсальное и фундаментальное пособие по анатомии любого общественного зла, без отсылок к которому сегодня не обходится практически ни одна дискуссия на эту тему. 

Анатолий Кузнецов. Бабий Яр. М.: CORPUS, 2012 

Киевлянин Анатолий Кузнецов родился и провел первые годы своей жизни совсем рядом с Бабьим Яром — местом массовых расстрелов киевских евреев.

Там гибли его соседи и друзья, туда возвращались после войны выжившие для того, чтобы оплакать убитых, — и идея написать обо всем этом, сохранить для потомков память о тех страшных событиях, стала для Кузнецова естественной.

Его книга написана в редком для советской прозы жанре документального романа: в мельчайших деталях фиксируя свидетельства очевидцев, докапываясь до самого страшного донышка фактов, он в то же время говорит о произошедшем ясным и ярким языком художественной прозы.

Холокост в трактовке Кузнецова — не обособленное явление, не «вещь в себе», но часть общей трагедии войны, производная от гитлеровского нацизма, но в то же время и логичное следствие сталинской предвоенной политики.

Именно поэтому среди героев Кузнецова не только евреи, но и русские, украинцы, поляки, литовцы, немцы: холокост в его трактовке становится катастрофой не столько национальной, сколько глобальной, калечащей, втягивающей в себя, как в воронку, и жертв, и свидетелей, и даже соучастников преступлений. В СССР книга была подвергнута жесткой цензуре и вышла с огромными купюрами, поэтому если вы хотите познакомиться с «Бабьим Яром» в авторской редакции, пользуйтесь свежими изданиями — они гораздо полнее и достовернее. 

Илья Эренбург, Василий Гроссман. Черная книга. М.: АСТ, CORPUS, 2015 

Эта книга — один из главных памятников, проливающих свет на историю холокоста в Восточной и Центральной Европе.

Два советских журналиста и писателя, члены Еврейского Антифашистского комитета Илья Эренбург и Василий Гроссман практически с самого начала войны собирали свидетельства и документы, описывающие все, что происходило с евреями на территории бывшего СССР и соседних государств.

Проект изначально рассматривался как пропагандистский и международный (Советский Союз надеялся с его помощью привлечь на свою сторону евреев всего мира), однако после войны он утратил актуальность — ЕАК был разогнан, его вожди казнены или убиты, а книга Гроссмана и Эренбурга предана забвению, так что издание 2014 года, по сути дела, — первая ее полная публикация. 

«Черная книга» — не цельное повествование, но собрание разнородных и разножанровых текстов, от дневников до мемуаров, от писем до газетных заметок и интервью, с небольшими и безупречно корректными авторскими вставками.

Единственное, что объединяет материалы, вошедшие в «Черную книгу», — это ощущение страшной, разрывающей душу беззащитности отдельного человека перед произволом тоталитарной машины.

Именно это свойство делает книгу Гроссмана и Эренбурга документом истории не столько еврейской, сколько общечеловеческой. 

Джонатан Литтелл. Благоволительницы. М.: Ad Marginem, 2014. Перевод И. Мельниковой

Вслед за Ханной Арендт француз Джонатан Литтелл отправляется исследовать «обратную сторону» холокоста: его герой (повествование в романе ведется от первого лица) — эсесовец Максимилан Ауэ, участник тех самых расстрелов в киевском Бабьем Яре, а кроме того эстет, рафинированный интеллектуал и философ. Если Ханна Арендт описывала механизм превращения обычного человека в убийцу, так сказать, снаружи, то Литтелл бесстрашно забирается этому самому убийце прямо в душу. Читателю предлагается посмотреть на мир не глазами жертвы, с которой мы привычно соотносим себя, когда речь заходит о холокосте, но глазами палача — и на собственном опыте понять, где пролегает граница, отделяющая просто неприятного человека (Ауэ, безусловно, крайне неприятен) от убийцы. Читать «Благоволительниц» тяжело и мучительно — едва ли не мучительнее, чем самые страшные свидетельства о зверствах нацистов, именно потому что очень быстро понимаешь: зло в самом деле банально, граница между исполнительностью и бездумной жестокостью практически незаметна, и каждый из нас, твердо уверенных в своей способности различать свет и тьму, имеет великолепные шансы однажды оказаться на стороне зла, скорее всего, даже не заметив момента перехода. 

Арт Шпигельман. Маус. Перевод В. Шевченко. М.: АСТ, CORPUS, 2013

«Маус» Арта Шпигльмана — единственная на сегодня книга о холокосте, созданная в виде комикса. В ее центре — история еврейского мальчика (его прототипом стал отец автора Владек) и его выживания в гетто и концлагере.

Евреев Шпигельман изобразил в виде мышей, немцев — в виде кошек, американцев — как собак, французов — как лягушек и так далее, причем все герои одной национальности выглядят совершенно одинаково — различаются только жесты и одежда.

Благодаря этому приему читатель получает возможность комфортно дистанцироваться от ужасов геноцида и посмотреть на происходившее тогда со стороны, спокойно и отстраненно.

Эффект оказывается ошеломляющим и одновременно очень терапевтичным: история холокоста предстает не только трагичной и пугающей, но и абсурдной, гротескной, невозможной. Что дает надежду на невозможность ее повторения. 

Джонатан Сафран Фоер. Полная иллюминация. М.: Эксмо, 2005. Перевод В. Арканова 

Роман американца Джонатана Сафрана Фоера — история не столько о самом холокосте, сколько о его отдаленном эхе. В наши дни герой-рассказчик (и авторское альтер-эго), молодой и веселый американский коллекционер, отправляется на Украину для того, чтобы разыскать некую женщину, во время войны спасшую от нацистов его деда, еврея из местечка Трахимброд.

В компании «переводчика» — парня, едва способного связать по-английски пару слов, и его чудаковатого дедушки (лютого антисемита) герой пускается на поиски собственного прошлого. Однако это путешествие, поначалу сугубо пространственное, очень скоро превращается в ментальное странствие сквозь время.

В романе открываются второй, а затем и третий хронологические пласты: довоенная жизнь украинского местечка, странного и фантастичного, как Макондо в романе Маркеса «Сто лет одиночества», сменяется картинами «всесожжения» (именно так переводится на русский слово «холокост»), которые, в свою очередь, пускают побеги в настоящее, создавая ощущение тесной связи между прошлым и будущим, между жертвами холокоста и их сегодняшними потомками. 

Джон Бойн. Мальчик в полосатой пижаме. М.: Фантом Пресс, 2016. Перевод Е. Полецкой

Если можно представить себе книжку о холокосте «для самых маленьких», то компактный роман Джона Бойна, пожалуй, наиболее точно соответствует этому описанию.

Трогательная история двух восьмилетних мальчиков — сына надсмотрщика в концлагере Бруно и маленького узника-еврея Шмуэля, сумевших подружиться через колючую проволоку и вопреки всем созданным взрослыми барьерам, — обладает свойством абсолютной (несколько избыточной для взрослого, но вполне уместной для подростка) понятности и этической однозначности.

Лиричная, подчеркнуто не травматичная, и местами едва ли не смешная притча Бойна станет отличной отправной точкой для разговора с ребенком о трагедии холокоста, о нацизме и других столь сложных и тяжелых вещах. В конце концов, надо же с чего-то начинать. 

Читайте также:  Книги про инвалидов

Источник: https://meduza.io/feature/2017/01/28/ne-tolko-dnevnik-anny-frank

Мемуарный жанр. Личный дневник

Мемуа́ры (фр. mémoires), воспоминания — записки современников, повествующие о событиях, в которых автор мемуаров принимал участие или которые известны ему от очевидцев. Важная особенность мемуаров заключается в установке на «документальный» характер текста, претендующего на достоверность воссоздаваемого прошлого.

К таким жанрам в литературоведении принято относить следующие мемуарные жанры: мемуары (в узком смысле слова), записки, записные книжки, автобиографии, некрологи,  дневники .

Видимо, без обращения к этому бесценному наследию трудно понять и современное состояние литературы. Поэтому наша задача заключается в анализе исторического изменения дневника как жанра мемуарной литературы, выяснении этапов эволюции жанра на примере дневников русских  и зарубежных авторов.

Жанр дневника — один из древнейших жанров в литературе, первые  сведения о котором восходят к истокам письменности.

Дневник как литературный жанр

«Чтобы научиться писать, надо писать. Поэтому пишите письма друзьям, ведите дневник, пишите воспоминания, их можно и нужно писать как можно раньше — не худо ещё в юные годы — о своём детстве, например» (Д.С. Лихачёв)

Дневник — важный и в известном смысле знаменитый атрибут школьной жизни. Но кроме обычного дневника (как формы учёта успеваемости учащихся) существует дневник как литературный жанр, как древнейшая форма словесного творчества.

Наверное, некоторые из вас тоже ведут свои личные дневники, записывая события из своей жизни. Сегодня я бы хотела  познакомить вас со сведениями из истории дневниковой традиции, о построении дневника, о его интеллектуальных и художественных возможностях. Одним словом,  помочь вам овладеть основами этой популярнейшей формы письменной речи.

Определений дневника существует множество. Одно из них, принадлежащее М.О. Чудаковой, точное и ясное, представляется особенно приемлемым для школьной практики: Дневник — форма повествования, ведущегося от первого лица в виде подневных записей» (Краткая литературная энциклопедия).

Как правило, дневники начинают вести в подростковом возрасте. Подневные записи могут содержать обобщения, размышления, заметки о прочитанных книгах, газетных новостях или о погоде. Часто ведение их продиктовано желанием автора дневниковых записей проследить собственное духовное развитие; дневник также служит средством самовоспитания и самоорганизации.

История дневника

  1. Развитие дневниковых записей началось с 10 века. Это тексты различных типов дневникового жанра: “хождения”, путешествия, путевые очерки, автобиографические записи, которые ещё трудно отделить от публицистики и летописного повествования, например, сочинение Андрея Курбского «История о великом князе Московском…».

  2. С 13 по 19 вв. в России начинается издание записных книжек и дневников, дорожных заметок (Гильденштедт И. «Дневник путешествия по Слободско-Украинской губернии академика С.

    -Петербургской Академии наук Гильденштедта в августе и сентябре 1774 года»; «Записки князя Бориса Ивановича Куракина о пребывании в Англии, отъезде в Россию к армии, путешествии с царём Петром Алексеевичем в Карлсбад и о назначении своём на съезд в Утрехт. 1710–1711–1712»; Вяземский П.«Из старой записной книжки»).

  3. С 20 века благодаря использованию писателями фрагментарной формы письма дневниковая форма повествования получает широкое распространение в современном литературном процессе.  Так, примером такого дневника является дневник Печорина в романе М.Ю.Лермонтова «Герой нашего времени».

    В романе дневник не только способ авторской характеристики и форма самовысказывания героя, но и предмет изображения человеческой души. В романе сам жанр дневника подвергается анализу.

    Он как бы раздваивается и теряет свою ценностно–смысловую бесспорность: дневник вводит нас в сложный мир Печорина, заставляет поверить в неподдельность его душевных движений. Вопрос о сущности дневника как жанра вырастает здесь в серьезную общественно-нравственную проблему.

    С одной стороны, дневник дает возможность беспрепятственного анализа окружающего и самоанализа, служит и сохранению памяти о случившемся и передуманном. Но с другой стороны, дневник ведет к духовной разрозненности – герой втайне казнит окружающих скрытым от них словом дневника.

Итак, дневник – это, в первую очередь, прием психологического изображения героя. Вводя в текст своего романа дневник, Лермонтов позволяет увидеть, как сложные душевные состояния героя раскладываются на элементы и тем самым объясняются, становятся ясными для читателя. И наконец, в произведении, где используется дневник как форма художественного повествования, позиция автора довольно резко обособлена от позиции персонажа, так что не может быть и речи о том, чтобы индивидуальности автора и героя совмещались.

В форме дневника пишутся целые произведения. Так, «Записки сумасшедшего» Н.В.Гоголя являются таким произведением, когда в форме дневника отражаются личные воспоминания и впечатления автора, знавшего быт и психологию петербургских чиновников.

* Блоги состоят из “постов” (пост — сообщение в дневнике), каждый из которых содержит дату и время публикации, а также ссылки на страницы с фотографиями, комментариями и именем автора.

Но в отличие от бытового дневника, представляющего собой систему записей, связанных с определённой датой, записи блогов разных пользователей возникают в ленте новостей и по прошествии времени замещаются другими; временные промежутки, в реальности существующие между ними, не могут быть отражены в режиме он-лайн.

Главное отличие дневника «ЖЖ» от бытового дневника состоит в установке автора блога на поиск единомышленников, людей, разделяющих его жизненную позицию, — для общения с ними. Автор создаёт коммуникативно грамотный текст, на который потенциальный адресат захотел бы так или иначе отреагировать.

* Твиттер – аналог дневника.

Независимо от того, в какой форме будет вестись дневник, необходимо научиться продуманно делать записи в нём.

Основные правила ведения дневника

1. “Ни дня без строчки” (Ю.Олеша).

2. Каждую запись датируй.

3. Будь искренним и честным в записях.

4. Не читай чужого дневника без разрешения!

Помимо бытового, можно вести дневник читателя, указывая в нём:

  • автора и название книги;
  • выходные данные: место издания, издательство, год;
  • время создания произведения, а также время, о котором идёт речь в книге;
  • желательно обозначить тему произведения;
  • в общих чертах изложить содержание;
  • сформулировать для себя идею книги;
  • записать общее впечатление от книги.

М.М. Пришвин вёл дневник всю жизнь. Он был убеждён, что, если собрать все записи в один том, получилась бы книга, ради которой он и родился. По оценкам издателей Пришвина, рукописи его дневников втрое превышают объём собственно художественных произведений автора.

Как писал сам Пришвин, “форма маленьких записей в дневник стала больше моей формой, чем всякая другая” (1940).

А незадолго до смерти, в 1951 году, оглядываясь на свою жизнь, он признался: “Наверно, это вышло по моей литературной наивности (я не литератор), что я главные силы свои писателя тратил на писание своих дневников”.

Литературные произведения в форме дневника («Демикотоновая книга» в «Соборянах» Н.С. Лескова, «Журнал Печорина» в «Герое нашего времени» М.Ю. Лермонтова, «Чапаев» Д.А. Фурманова, «Дневник лишнего человека» И.С. Тургенева, «Дневник Кости Рябцева» Н.Огнева, «Деревенский дневник» Е.Я. Дороша). («Робинзон Крузо» Даниэль Дефо)

Зачем же нужен личный дневник? В чём его польза?

Почти у каждого из нас есть такие тайны, рассказать о которых мы не можем даже саамы близким людям.

То ли боимся того, что нас не поймут и осудят, то ли ещё чего-то… Но порою эти самые тайны вызывают очень сильные эмоциональные переживания, которые, не найдя выхода, могут со временем отразиться на поведении человека.

Если же выплёскивать свои переживания на бумаге, это послужит своеобразной психологической разгрузкой. Да и потом – бумага всё стерпит и уж точно не осудит вас за ваши откровения.

Кроме того, когда мы описываем какую-либо проблему, над решением которой бьёмся уже не первый день, изложение своих мыслей порою помогает найти верное решение.

Ведь когда мы пишем, нам волей неволей приходится упорядочить тот эмоциональный хаос, который творится внутри нас, а наведение порядка очень часто помогает найти именно то, что мы ищем – не важно, вещь ли это или выход из сложной ситуации.

В личный дневник можно записывать также идеи, которые у вас возникли. Кто знает, может, через определённый период времени эта запись, когда вы её перечтёте на досуге, даст вам новый толчок к развитию.

В дневнике можно также подробно отражать процесс работы над собой, если вы, допустим, решили выработать в себе определённые черты, освоить новые навыки или избавиться от старой привычки. Такое детальное описание позволит вам как бы со стороны увидеть свои слабые и сильные стороны, а также и то, как далеко вы продвинулись на пути к своей цели.

Некоторые люди делают записи в дневнике ежедневно в конце дня, описывая произошедшие события, свои чувства и анализируя то, что произошло, что получилось или не получилось и почему.

В любом случае, ведение личного дневника позволяет быть более внимательным к себе, к своему внутреннему миру, более осознанно воспринимать чувства и эмоции и со временем понимать причины их возникновения.

Личный дневник – это отличный собеседник, который не станет вас перебивать и всегда выслушает до конца. Хотя, безусловно, вести его или нет – личное дело каждого.

Дневник — один из наиболее демократичных литературных жанров. Ведение дневника доступно каждому грамотному человеку, и польза, приносимая им, огромна: ежедневные записи, пусть небольшие, в несколько строк, учат вниманию к себе и другим, развивают навыки самоанализа, воспитывают искренность, наблюдательность, вырабатывают вкус к слову, точному суждению, строгой отточенной фразе.

Сделаем выводы: жанр дневника, приобретая различные черты в ходе эволюции, на современном этапе характеризуется так: «Дневник – жанр мемуарной литературы, для которого характерна форма повествования от первого лица, ведущегося в виде повседневных, обычно датированных, синхронных с точки зрения системы отражения действительности, записей.  Дневник отличает предельная искренность, доверительность. Все записи дневника, как правило, пишутся для себя.

Д/з: В течении недели, начиная с сегодняшнего дня, каждый день записывайте какие-либо события из вашей жизни, всё то, что вы хотели бы отметить в своем дневнике. Через неделю мы посмотрим, что у вас получилось.

Дневник Робинзона Крузо

С этих-то пор я и начал вести свой дневник, записывая все, что я сделал в течение дня. Первое время мне было не до записей: я был слишком завален работой; к тому же меня удручали тогда такие мрачные мысли, что я боялся, как бы они не отразились в моем дневнике.

 
Но теперь, когда мне наконец удалось совладать со своей тоской, когда, перестав баюкать себя бесплодными мечтами и надеждами, я занялся устройством своего жилья, привел в порядок свое домашнее хозяйство, смастерил себе стол и стул, вообще устроился по возможности удобно и уютно, я принялся за дневник…

30 сентября 1659 года.

Наш корабль, застигнутый в открытом море страшным штормом, потерпел крушение. Весь экипаж, кроме меня, утонул; я же, несчастный Робинзон Крузо, был выброшен полумертвым на берег этого проклятого острова, который назвал островом Отчаяния.

 До поздней ночи меня угнетали самые мрачные чувства: ведь я остался без еды, без жилья; у меня не было ни одежды, ни оружия; мне негде было спрятаться, если бы на меня напали враги. Спасения ждать было неоткуда. Я видел впереди только смерть: либо меня растерзают хищные звери, либо убьют дикари, либо я умру голодной смертью.

 

Когда настала ночь, я влез на дерево, потому что боялся зверей. Всю ночь я проспал крепким сном, несмотря на то что шел дождь.

1 октября.

Проснувшись поутру, я увидел, что наш корабль сняло с мели приливом и пригнало гораздо ближе к берегу. Это подало мне надежду, что, когда ветер стихнет, мне удастся добраться до корабля и запастись едой и другими необходимыми вещами. Я немного приободрился, хотя печаль о погибших товарищах не покидала меня.

Мне все думалось, что, останься мы на корабле, мы непременно спаслись бы. Теперь из его обломков мы могли бы построить баркас, на котором и выбрались бы из этого гиблого места. 
Как только начался отлив, я отправился на корабль. Сначала я шел по обнажившемуся дну моря, а потом пустился вплавь.

Весь этот день дождь не прекращался, но ветер утих совершенно.

30 апреля.

Сегодня заметил, что у меня осталось очень мало сухарей. Нужно соблюдать строгую бережливость. Пересчитал все мешки и решил съедать не более одного сухаря в день. Это печально, но ничего не поделаешь.

30 сентября.

Сегодня печальная годовщина моего прибытия на остров.

Я сосчитал зарубки на столбе, и оказалось, что я живу здесь ровно триста шестьдесят пять дней! Посчастливится ли мне когда-нибудь вырваться из этой тюрьмы на свободу? 

Недавно я обнаружил, что у меня осталось очень мало чернил.

Надо будет расходовать их экономнее: до сих пор я вел мои записи ежедневно и заносил туда всякие мелочи, теперь же буду записывать лишь выдающиеся события моей жизни.

Источник: http://rusteacher.ru/kruzhok-yunyj-zhurnalist/7-memuarnyj-zhanr-lichnyj-dnevnik

Ссылка на основную публикацию