Книги про бендеров

Герой Остап Бендер

Остап-Сулейман-Берта-Мария-Бендер-бей / Остап Ибрагимович / Бендер-Задунайский

Главный герой романов Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев» и «Золотой телёнок», «великий комбинатор», «идейный борец за денежные знаки», знавший «четыреста сравнительно честных способа отъёма (увода) денег». Один из самых популярных героев плутовского романа в русской литературе.

Биография.

Происхождение имени.

Прошлое Остапа весьма туманно. Авторами романов его прошлое упоминается вскользь:

Из своей биографии он обычно сообщал только одну подробность: «Мой папа, — говорил он, — был турецко-подданный

По одной из версий, упоминание о «турецком подданстве» отца и отчество «Ибрагимович» не указывают на этническую связь с Турцией.

В этом современники видели намёк на жительство отца Бендера в Одессе, где коммерсанты-евреи (а также местные черноморские греки, армяне) принимали турецкое подданство, чтобы иметь налоговые и визовые льготы, а также чтобы их дети могли обойти ряд дискриминационных законоположений, связанных с конфессиональной принадлежностью, и заодно получить основания для освобождения от воинской повинности во время русско-турецкой войны. Кроме того, имя Ибрагим, как известно, является арабской формой имени Авраам. Есть версия, которая гласит, что слова «турецкий подданный» имели также ещё один скрытый смысл, понятный еврейской диаспоре России. «Турецкими подданными» там называли последователей движения сионистов, на рубеже веков выступавших за иммиграцию евреев в Палестину, находившуюся тогда под турецким владением (уехать в Палестину, соответственно — сменить подданство с российского на турецкое).

По другой версии, Ильф и Петров намеренно дали Бендеру «интернациональное» украинско- (Остап) — еврейско- (Бендер) — турецкое (Ибрагимович, -Сулейман, -Бей) имя как раз для того, чтобы исключить указанные выше толкования и подчеркнуть универсальность, всеобщность этой личности.

Как известно, Одесса — город интернациональный, каким был и дуэт авторов «Двенадцати стульев» и «Золотого телёнка». Возможность заимствования одесскими авторами фамилии главного героя от названия близлежащего к их родине города, который по-румынски так и называется — Бендер (рум.

Bender), высказал историк Виктор Худяков. Ведь в романе «12 стульев» упоминается и акробатка театра Колумба Жоржетта Тираспольских — а Бендеры и Тирасполь расположены друг напротив друга на разных берегах Днестра.

Кроме того, у города Бендеры турецкое прошлое, а широко известная за пределами города самая главная его достопримечательность — турецкая крепость.

Финал романа «Золотой телёнок» также подтверждает версию В. Худякова: Остап не переходит границу СССР с Польшей либо Финляндией, не плывёт через море в сторону Стамбула, а выбирает для перехода Румынию, реку Днестр, возле Тирасполя — а на другом берегу, с бывшей тогда румынской стороны — как раз Бендеры.

Жизнь Бендера до 1927 года.

Остап родился то ли в 1899—1900 году (в «Двенадцати стульях» летом 1927 года он называет себя «мужчиной двадцати семи лет»), то ли в 1896—1897 (в «Золотом телёнке» осенью 1930 года Бендер говорит: «Мне тридцать три года, возраст Иисуса Христа…»).

Упоминается, что Бендер учился в «частной гимназии Илиади» (роман «Золотой телёнок», гл. XVII). Кроме того, в том же романе (гл. XIII), на упоминание Васисуалием Лоханкиным о «сермяжной правде жизни», Остап Бендер со знанием дела замечает:

— Сермяжная?.. Она же посконная, домотканая и кондовая? Так, так. В общем, скажите, из какого класса гимназии вас вытурили за неуспешность? Из шестого? … Значит, до физики Краевича вы не дошли?

В ранней молодости Бендер «кормился тем, что показывал на херсонской ярмарке толстого, грудастого монаха, выдавая его за женщину с бородой — необъяснимый феномен природы» («Золотой телёнок», гл. XVI). В этом эпизоде прослеживается связь с образом известного американского авантюриста Финеаса Тейлора Барнума.

Из истории, рассказанной Бендером инженеру Щукину («Двенадцать стульев», гл. XXV), следует, что Остап зимой 1919 года жил в Миргороде, в охваченной Гражданской войной Украине. И, судя по подробностям рассказа о Вечном жиде («Золотой телёнок», гл. XXVII), Остап Бендер в этот период занимался контрабандой.

Известно, что в 1922 году Остап Бендер сидел в Таганской тюрьме — там его видел Яков Менелаевич (администратор театра «Колумб»), сидевший там же по «пустяковому делу». Бендер по выходе из тюрьмы чтит Уголовный кодекс (первый советский уголовный кодекс был принят как раз в 1922 году), и зарабатывает на жизнь способами, по возможности не подпадающими под его статьи.

Кроме того, Остап по крайней мере один раз был в Средней Азии до 1930 года.

«Двенадцать стульев».

«В половине двенадцатого с северо-запада, со стороны деревни Чмаровки, в Старгород вошёл молодой человек лет двадцати восьми. За ним бежал беспризорный».

Так в романе впервые появляется великий комбинатор.

По мнению ряда комментаторов романа (в частности, М. Одесского и Д.

Фельдмана), описание свидетельствует о том, что в Старгород вошёл заключённый, неоднократно судимый и совсем недавно освободившийся, то есть преступник-рецидивист (мошенник, так как сразу после освобождения строит планы, связанные с мошенничеством). В самом деле, бездомный бродяга, не имеющий холодной весной (лёд на лужах) ни пальто, ни носков, но путешествует в модном костюме и щегольской обуви:

«У него не было даже пальто. В город молодой человек вошёл в зелёном, узком, в талию, костюме».

Зато для рецидивиста тут нет ничего необычного. Квартиры у него нет и быть не должно — советским законодательством предусматривалось, что осуждённые «к лишению свободы» лишались «права на занимаемую жилую площадь». Значит, бездомным он стал уже после первого срока, вернуться было некуда, и гардероб хранить ему было негде.

Если «молодого человека лет двадцати восьми» арестовали до наступления холодов, то пальто он не носил. Туфли и костюм Бендер сохранил, поскольку их отобрали после вынесения приговора и вернули при освобождении, носки же и бельё, которые арестантам оставляли, изветшали.

Последний срок Остап отбывал в ДОПРе, то есть на территории УССР, на крайнем востоке которой находилась Чмаровка (в РСФСР были не ДОПРы, а исправдома).

«Золотой телёнок».

По мнению писателя Даниэля Клугера, структура «Золотого телёнка» представляет собой классический детектив, элементы которого пародируются.

Вся дилогия представляет собой биографию авантюриста, который поначалу был уголовником, а затем стал сыщиком, своего рода подпольным советским Видоком или Арсеном Люпеном.

Действия Остапа Бендера в первой части его биографии («12 стульев») могут подпадать под соответствующие статьи Уголовного кодекса, в то время как во второй части — «Золотом телёнке» — он, по сути, расследует преступление, хоть и с целью шантажа. Подобная двойственность героя вполне в духе классического детектива.

Убийство и воскрешение героя.

В предисловии к «Золотому телёнку» Ильф и Петров в шутливой форме рассказали о том, что к концу написания «Двенадцати стульев» возник вопрос об эффектной концовке.

Между соавторами возник спор, убивать ли Остапа или оставить в живых, что даже стало причиной ссоры между соавторами. В конце концов, решили положиться на жребий.

В сахарницу положили две бумажки, на одной из которых был нарисован череп с костями. Выпал череп — и через тридцать минут великого комбинатора не стало.

По свидетельству брата Е. Петрова — Валентина Катаева (в книге «Алмазный мой венец») сюжетная основа «Двенадцати стульев» была взята из рассказа А. Конан-Дойля «Шесть Наполеонов», в котором драгоценный камень был спрятан в одном из гипсовых бюстиков французского императора.

За бюстиками охотилось двое преступников, один из которых в конце концов был прирезан бритвой своим сообщником.

Кроме этого Катаев упоминает и о «уморительно смешной повести молодого, рано умершего советского писателя-петроградца Льва Лунца, написавшего о том, как некое буржуазное семейство бежит от советской власти за границу, спрятав свои бриллианты в платяную щётку».

В романе «Золотой телёнок» Остап «воскрес». Шрам на шее, описанный авторами, говорит о том, что бывший студент Иванопуло вернулся домой достаточно вовремя для того, чтобы «хирурги смогли спасти мою молодую жизнь».

В конце «Золотого телёнка» Остап был ограблен румынскими пограничниками при переходе границы, но остался в живых, что может говорить о намечавшемся продолжении приключений Остапа.

В 1933 году в печати появились анонсы третьего романа о Бендере под условным названием «Подлец», но этот замысел Ильфа и Петрова остался неосуществлённым. Зато в конце XX века на рынке появилось несколько «продолжений».

Внешность и некоторые характеристики.

Читайте также:  Книги про страны мира

Судя по всем описаниям, Остап — довольно привлекательный молодой мужчина с интересной внешностью. Он высокий, атлетического телосложения, кожа смугловатого оттенка, глаза голубые (реже — карие или серые), волосы иссиня-чёрные. Несмотря на бедность и незнатное происхождение, Остап весьма умён, сообразителен, смекалист.

Обаятелен, нравится женщинам разных возрастов. Обладает прекрасными актёрскими способностями, отменно врёт. Неприхотлив в еде и в жилье — скорее всего, из-за молодости. Напивается редко, но «метко» — так, в «12 стульях» он напивается «на ресторанной горе до столбняка».

Вообще, Остап — человек, который очень хочет жить, попробовать в этой жизни всё, но на его пути слишком много препятствий. Именно поэтому он — язвительный, саркастичный циник, который во всём ищет выгоду для себя. Остап весьма дальновиден и проницателен, ему не откажешь в интуиции.

Возможно, при других жизненных обстоятельствах, он сделал бы отличную карьеру, зарабатывал бы хорошие деньги («Если бы он направлял свои силы на действительную заготовку рогов или же копыт, то надо полагать, что мундштучное и гребёночное дело было бы обеспечено сырьём по крайней мере до конца текущего бюджетного столетия» — «Золотой телёнок», глава XVII), но он предпочитает скитаться по городам, перебиваясь аферами и случайными заработками, в ожидании «блюдечка с голубой каёмочкой», на котором случай преподнесёт ему большой куш. В этом и есть его трагедия — человек с недюжинными мозгами, сообразительный, современный, влачит такое, в общем-то, жалкое существование. Он не может долго сидеть на одном месте — слишком много у него планов и надежд. Энергичность, неистощимость на выдумки, богатая фантазия и в то же время чувство юмора, человечность (по крайней мере по отношению к своим компаньонам) — именно за это Остап так полюбился читателям.

(с) Википедия

Источник: http://librebook.me/list/person/ostap_bender?sortType=rate

Третья часть трилогии про Бендера

Лекция, прочитанная с Кафедры русской литературы «Новой газеты» в книжном магазине «Москва»

Русская литература до сих пор чувствует фантомную боль на месте ненаписанной третьей части трилогии Ильфа и Петрова о Бендере. Трилогия, гегелевская триада — наиболее органичная романная форма, по крайней мере, в России: в первом томе герой должен искать, во втором заблуждаться, а в третьем исправляться.

Сами авторы объясняли отсутствие всеми ожидаемого третьего тома тем, что юмор — дело тонкое и хрупкое, и, видимо, их запасы веселости иссякли за десять лет. Более глубокие объяснения у них, людей чрезвычайно умных, наверняка были, но они ими не делились.

Возможно, этот том был бы написан в оттепельные времена, случись обоим дожить до пятидесятых.

И тем не менее этот третий том существует — речь, конечно, об «Одноэтажной Америке», их главной книге тридцатых, которая в силу своей очерковой дорожной природы у нас не то чтобы недооценена, но, конечно, менее читаема.

А между тем там не меньше убойных цитат, которые легко растащить на пароли, и замечательных афоризмов, скорее печальных, чем забавных, — просто чтобы читать и понимать «Одноэтажную Америку», чтобы оценить ее точность и емкость — в книге поместились и ковбойский Запад, и пуританский Восток, и консервативный Юг, и деловитый Север, и прошлое Америки, и ее будущее, — нужно как минимум тут побывать. И сравнить то, что они написали, с тем, что вы увидите. А заодно с тем, что написали остальные: скажем, Маяковский никак не уступал в таланте Ильфу и Петрову, когда они работали вместе, а каждого из них поврозь он еще и колоссально превосходил, — а вот Америки не увидел и не понял, точней, захотел понять только то, что согласовывалось с его априорными представлениями. Чтобы смотреть так, как Ильф и Петров, нужна доброжелательность, незашоренность, а также отсутствие идеологической схемы.

По признанию Петрова в недописанной книге «Мой друг Ильф», мировоззрения у людей двадцатых годов не было — его заменяла тотальная ирония. Поэтому они видели не то, что им хотелось, а то, что было.

Поэтому одними из очень немногих сумели увидеть реальные, а не вымышленные конфликты двадцатых годов, когда проза была почти невозможна. Ведь о том, что происходило в действительности, писать было уже нельзя.

Лирика могла быть только такая, как у Заболоцкого в «Столбцах», — пропущенная через фильтр жесточайшей насмешки, искореженная, издевательская. Эпос мог быть только такой, как у Ильфа и Петрова.

Потому что другие эпосы той поры — производственные романы либо исторические эпопеи — были не про человека, а про производительные силы и производственные отношения. Ильф и Петров были единственными, кто отразил главный конфликт эпохи: «Советская власть хочет строить социализм, а я не хочу».

Бендер был, может быть, и мелковат, и пошловат для настоящего положительного героя, каким мы его знали в идейном русском романе.

Но в двадцатые он — как таракан, выживший после ядерной войны, или «Клоп» Маяковского, переживший великое оледенение, — был все-таки напоминанием о человечности, последним отпечатком великой культуры, которая сама себя съела.

Зощенко писал народным сказом не потому, что ненавидел мещанство, а потому, что это был ПОСЛЕДНИЙ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ ЯЗЫК.

Дальше пошел язык всяких Осоавиахимов, Коопсахов и Добролетов, левых уклонов и правых соглашателей, а язык героев Зощенко, сформированный еще дореволюционной паралитературой, всякими «Ключами счастья» и городскими романсами, был именно языком клопов, но клопы были живее фосфорических женщин.

Конфликт Бендера с миром был столкновением плохого с ужасным, человеческого с нечеловеческим, жулика с машиной — тут неважно, на чьей стороне авторы: важно, что они с великолепной объективностью поймали этот конфликт. Не сказать чтобы они были первыми: русский плутовской роман начался не с них.

Первым, как всегда, все понял Эренбург — и написал Хулио Хуренито, который совпадает с Бендером не только манерами, но и многосоставным именем, также содержащим загадочную «Марию».

Кроме того, он латиноамериканец — мексиканец или кто там он есть, — а ведь и Остапа всегда тянуло в Латинскую Америку, на его, так сказать, духовную Родину! Потом возник Невзоров из толстовского «Ибикуса», который, как и положено плуту, эмигрировал.

На эмиграцию, видимо, обречен и Бендер — поскольку советская власть не предусматривает сосуществования с кем бы то ни было: она никого, кроме себя, не потерпит, ничего другого не оставит.

Сюжет трилогии о Бендере в итоге выстроился так: в первом томе Бендер пытается противостоять машине и гибнет — выживает, правда, но чудом: воскрешать его потребовалось ради второго тома. Во втором — опять чудом спасается от гибели, избитый и ограбленный.

Что интересно, причинами его финальной катастрофы оба раза становятся не коммунисты, а «бывшие», то есть куда более серьезные, чем сам Остап, противники советского строя.

В первом томе это предводитель дворянства, идиот и пошляк Воробьянинов, во втором — советский миллионер, холодный убийца и гениальный приспособленец Корейко.

Советская власть не убивает Бендера — она его вытесняет, постепенно лишая жизненного пространства; Бендер мечтает не о богатстве, не о покое, а именно о местах, где он мог бы делать дела.

Таким раем представляется ему Бразилия — он ведь мечтает, в сущности, об Америке с ее широтой и предприимчивостью, только не о той Америке, где уже правит закон, довольно-таки сухой, а о Латинской Америке, где все еще можно.

Вот парадокс, на который мировая филология еще, кажется, не обратила внимания: советские-то персонажи Бендера не добивают, он им просто чужой, его можно игнорировать, промахивая мимо него лаковым советским автопробегом.

Ненавидят Бендера и ненавистны ему именно персонажи вроде Митрича из Вороньей слободки, или Корейко, или Воробьянинова: непримиримые борцы и злобные внутренние эмигранты, а также непуганые идиоты. Советская власть тем и страшна, что элементарно упразднила целую категорию населения. Вот почему Бендер не контрреволюционер. Он хочет просто убежать — туда, где ему есть место. И в «Одноэтажной Америке» как раз и описан пейзаж, где ему очень хорошо: эта третья часть романа как бы написана самим Бендером, пересекающим новую страну пребывания с Востока на Запад.

Читайте также:  Книги про шотландию

Ильф и Петров увидели Америку сбывшейся мечтой Бендера: страной жуликоватых, но усердных предпринимателей, массового, но великого искусства, великих, но человечных начинаний. Вот такие Бендеры построили Голливуд и создали миф о великой американской мечте; такие Бендеры построили Манхэттен и освоили прерии, основали Силиконовую долину и выпустили айфон.

Ильф и Петров не стали писать третий роман про Бендера — они просто написали эту книгу от его лица. У Бендера нет будущего в России.

Америка — страна уехавших Бендеров, страна тех, кто не пригодился для Родины — и построил за океаном самую мощную в мире империю. А потому что те, кто не годится для тоталитарных сообществ, как раз и есть двигатели прогресса.

Не зря здесь так полюбили Ильфа и Петрова, зазвали сюда, упрашивали остаться. Но они верили в «свет с Востока».

Источник: https://www.novayagazeta.ru/arts/68026.html

Стейси Борел: Бендер (ЛП)

*Бендер — разновидность обманного броска в бейсболе.

Я хотела перемен. Чтобы выбраться из той колеи, в которой жила. Вот, что я нашла — объявление, которое меня заинтересовало.

Звучит вполне неплохо? Не вводит в заблуждение, не выходит за рамки. Просто обычное объявление. Кроме того, что оно вводило в заблуждение, и выходило за рамки нормального. По факту, я даже не представляла во что себя втягиваю….

— Киган, мне нужно, чтобы ты сегодня забрала сестру с занятий балетом. Мне позвонил начальник, они хотят, чтобы я задержалась на час во второй половине дня, — кричит мама с кухни.

— Мам, я не могу. У меня встреча с исследовательской группой после занятия по анатомии с основами физиологии, и я не могу прогулять. Ты не можешь попросить дядю Мёрфи забрать её? — не хотела показаться вечно ноющей, но честно говоря, мне нужно было отказать ей в дополнительной помощи, потому что работа моей мамы, казалось, постоянно требовала задержаться.

Она высунула из-за угла свою растрёпанную голову с тёмно-коричневыми завитками, закручивающимися в разные стороны.

— Серьёзно, Киган, мне очень нужно. У твоего дяди есть своя жизнь, и знаешь, я не могу отменить работу. Нам нужны деньги, и мне нужна работа.

Всегда та же уловка, чтобы я почувствовала себя виноватой, только высказанная, другими словами. Роуэн Филлипс, моя мать, всегда была матерью-одиночкой. Мой отец, также известный как донор спермы, бросил ее, когда они случайно зачали меня. Когда она сказала ему, что беременна, он покинул город, и она больше никогда о нём не слышала.

Маме пришлось бросить школу, когда родители отказались ей помочь. Поэтому, как только я родилась, она нашла работу. Пока я росла, всегда были только мы с мамой. Это было вроде как «ты и я против всего мира». Но потом однажды, когда мне было двенадцать, она посадила меня на диван и рассказала, что беременна.

Я помню, что эти слова не имели для меня никакого смысла.

В моей голове был шквал вопросов, но только один я озвучила. Как она могла забеременеть, если даже не была замужем? Да блин, к чёрту замужество, она даже ни с кем не встречалась! Она объяснила мне, что встречалась с каким-то парнем, в основном в обеденный перерыв, то там, то здесь.

Очевидно, моя мать была не в курсе, что существовали методы контрацепции. И вот мы здесь, восемь лет спустя, и моя младшая сестра прыгает вниз по ступенькам в фиолетовых леггинсах и голубой тунике с длинными рукавами, с такими же растрёпанными волосами, как у мамы, собранными жёлтым бантом.

У неё был такой же, как у мамы чудаковатый вкус. Удивительно, что её не дразнили в школе.

Я поморщила нос и тяжело вздохнула:

— Прекрасно. Но я не могу пропустить ещё одно исследовательское занятие, ладно? Я уже еле вытягиваю этот предмет на «С»1, и если есть шанс, что меня примут в школу медсестёр, то я должна убедиться, что мне хоть немного помогают. Я делаю это в последний раз.

Она, как обычно, усмехнулась, сообщая мне, что она добилась своего.

— Спасибо, детка.

— Сара, тебе нужно сесть и позавтракать, — я ткнула её в бок, заставляя взвизгнуть, когда она проходила мимо. — Со всеми этими танцами мне нужно откормить тебя.

Я очень любила свою сестрёнку. Чёрт, из-за того, что моя мама слишком много работала, я практически воспитывала её. Она была неприятной неожиданностью, обернувшейся счастьем, которое я никогда не отпущу.

Я могла бы раздражаться из-за нашего положения или того факта, что мне приходится пропускать что-то важное — учёбу, но я никогда в этом её не обвиняла.

И как бы мне ни хотелось сердиться на маму из-за того, как складывается наша жизнь, я просто не могла. Я любила нашу маленькую семью.

— Мальчикам нравятся тощие девчонки? — вопрос Сары застал меня врасплох.

Мы обе сели за маленький кухонный стол. Приподняв бровь, я спросила:

— Почему тебя это волнует?

Она засунула в рот ложку овсянки, которую мама поставила перед ней:

— Ну, девочки в школе говорят, что мальчикам не нравятся толстые девочки, им нравятся только худенькие. Так почему ты хочешь откормить меня? Я, знаешь ли, хотела бы в своё время найти парня.

Читать дальше

Источник: https://libcat.ru/knigi/lyubovnye-romany/sovremennye-lyubovnye-romany/125594-stejsi-borel-bender-lp.html

Бендер (ЛП) 18+

Natty50 21 сентября 2018, 16:55
*.*.84.246
Прочла с удовольствием. Да, похоже на многие, но все равно приятно читать о настоящих мужиках, которых рядом нечасто встречаешь, к сожалению. И перевод хороший, и вычитка. Спасибо девочкам. Только жаль, что остальные книги еще пару лет ждать придетсяОценила книгу на 10
киндер 22 октября 2017, 19:18

*.*.180.97

Обожаю эту книгу

Источник: http://litlife.club/bd/?b=266382

«Золотой теленок»

Выходит второй роман Ильи Ильфа и Евгения Петрова про Остапа Бендера. «Великий комбинатор» наконец разбогател, но счастья ему это не принесло. Дилогия про несоветского героя станет популярнейшей книгой страны, и в самые строгие времена ее попытаются запретить

В финале «12 стульев» разрезанное горло Бендера издавало «звук, какой производит кухонная раковина, всасывая остатки воды» — герой явно был умерщвлен всерьез. Но оглушительный успех публикации потребовал продолжения, в котором сам Бендер объясняет: «Хирурги еле-еле спасли мою молодую жизнь».

Фельетонного материала об окружающей действительности Ильф и Петров припасли в избытке, и «Золотой теленок» — среди прочих достоинств — оказывается даже острее первой книги. То есть еще острее.

Начиная с издевки над «революционными традициями» почитания лейтенанта Шмидта и его липовых детей, новый роман убийственно высмеивает органы власти, «идейно выдержанное» искусство, бюрократические конторы, комсомольцев-активистов, общепит, который «только для членов профсоюза», и проч.

Особо досталось халтуре официальной пропаганды и советской прессе, состоящей из наборов трескучих штампов на любой случай.

Переводы на мировые языки «12 стульев» имели большой успех, и «Золотой теленок» тут же выходит за границей.

Причем на американской обложке указано: «Книга, которая слишком смешна, чтобы быть опубликованной в России».

Ильф и Петров в заметке в «Литературной газете» упрекнут заокеанских коллег за «неджентльменский слоган» — возможно, чтобы поторопить выход отдельного советского издания, которое появится только в 1933-м.

Читательский восторг был, в общем, предсказуем. Растерянная критика не знает, как ей быть с неисправимым романом. Даже если считать, что Бендер в финале потерпел полное поражение, ничего нельзя поделать с обаянием этого проходимца, заявляющего, что ему скучно строить социализм.

Соавторы во вступительном слове к «Золотому теленку» заранее жаловались прокурору на строгого коллегу, сочинителя романа «А паразиты — никогда!» (строчка из «Интернационала»), которому их книга заведомо не понравится.

Как в воду глядели: рецензенты будут ругать роман за неразоблачение Бендера как «классового врага». Но оргвыводов не последует.

В 1936-м Ильф скончается от туберкулеза. Петров погибнет на войне. В послевоенные «заморозки» доберутся и до сатиры и при очередном переиздании в 1948 году дилогию сочтут «клеветой на советскоe государство».

Запрет недолгий: в «оттепель» Ильфа и Петрова восстановят в классиках сатиры.

Поначалу в предисловиях к «12 стульям» и «Золотому теленку» будут сетовать на авторскую снисходительность к главному герою, но потом перестанут.

Упоминаемые в тексте феномены

Главная идеологическая кампания эпохи покончит с надеждами на послевоенную либерализацию хотя бы культуры. Все, что в XX веке не похоже на социалистический реализм, объявлено антинародным искусством. Над авторами «Звезды» и «Ленинграда» Анной Ахматовой и Михаилом Зощенко совершена гражданская казнь. Их главный гонитель Андрей Жданов войдет в историю литературным палачом

В течение 61-го года Госиздательство художественной литературы выпускает все пять томов собрания сочинений Ильи Ильфа и Бвгения Петрова, восстанавливая их в правах лучших советских сатириков

Источник: https://NamedniBook.ru/zolotoy-telenok.html

Стейси Борел — Бендер (ЛП)

*Бендер — разновидность обманного броска в бейсболе.

Я хотела перемен. Чтобы выбраться из той колеи, в которой жила. Вот, что я нашла — объявление, которое меня заинтересовало.

Звучит вполне неплохо? Не вводит в заблуждение, не выходит за рамки. Просто обычное объявление. Кроме того, что оно вводило в заблуждение, и выходило за рамки нормального. По факту, я даже не представляла во что себя втягиваю….

— Киган, мне нужно, чтобы ты сегодня забрала сестру с занятий балетом. Мне позвонил начальник, они хотят, чтобы я задержалась на час во второй половине дня, — кричит мама с кухни.

— Мам, я не могу. У меня встреча с исследовательской группой после занятия по анатомии с основами физиологии, и я не могу прогулять. Ты не можешь попросить дядю Мёрфи забрать её? — не хотела показаться вечно ноющей, но честно говоря, мне нужно было отказать ей в дополнительной помощи, потому что работа моей мамы, казалось, постоянно требовала задержаться.

Она высунула из-за угла свою растрёпанную голову с тёмно-коричневыми завитками, закручивающимися в разные стороны.

— Серьёзно, Киган, мне очень нужно. У твоего дяди есть своя жизнь, и знаешь, я не могу отменить работу. Нам нужны деньги, и мне нужна работа.

Всегда та же уловка, чтобы я почувствовала себя виноватой, только высказанная, другими словами. Роуэн Филлипс, моя мать, всегда была матерью-одиночкой. Мой отец, также известный как донор спермы, бросил ее, когда они случайно зачали меня. Когда она сказала ему, что беременна, он покинул город, и она больше никогда о нём не слышала.

Маме пришлось бросить школу, когда родители отказались ей помочь. Поэтому, как только я родилась, она нашла работу. Пока я росла, всегда были только мы с мамой. Это было вроде как «ты и я против всего мира». Но потом однажды, когда мне было двенадцать, она посадила меня на диван и рассказала, что беременна.

Я помню, что эти слова не имели для меня никакого смысла.

В моей голове был шквал вопросов, но только один я озвучила. Как она могла забеременеть, если даже не была замужем? Да блин, к чёрту замужество, она даже ни с кем не встречалась! Она объяснила мне, что встречалась с каким-то парнем, в основном в обеденный перерыв, то там, то здесь.

Очевидно, моя мать была не в курсе, что существовали методы контрацепции. И вот мы здесь, восемь лет спустя, и моя младшая сестра прыгает вниз по ступенькам в фиолетовых леггинсах и голубой тунике с длинными рукавами, с такими же растрёпанными волосами, как у мамы, собранными жёлтым бантом.

У неё был такой же, как у мамы чудаковатый вкус. Удивительно, что её не дразнили в школе.

Я поморщила нос и тяжело вздохнула:

— Прекрасно. Но я не могу пропустить ещё одно исследовательское занятие, ладно? Я уже еле вытягиваю этот предмет на «С»1, и если есть шанс, что меня примут в школу медсестёр, то я должна убедиться, что мне хоть немного помогают. Я делаю это в последний раз.

Она, как обычно, усмехнулась, сообщая мне, что она добилась своего.

— Спасибо, детка.

— Сара, тебе нужно сесть и позавтракать, — я ткнула её в бок, заставляя взвизгнуть, когда она проходила мимо. — Со всеми этими танцами мне нужно откормить тебя.

Я очень любила свою сестрёнку. Чёрт, из-за того, что моя мама слишком много работала, я практически воспитывала её. Она была неприятной неожиданностью, обернувшейся счастьем, которое я никогда не отпущу.

Я могла бы раздражаться из-за нашего положения или того факта, что мне приходится пропускать что-то важное — учёбу, но я никогда в этом её не обвиняла.

И как бы мне ни хотелось сердиться на маму из-за того, как складывается наша жизнь, я просто не могла. Я любила нашу маленькую семью.

— Мальчикам нравятся тощие девчонки? — вопрос Сары застал меня врасплох.

Мы обе сели за маленький кухонный стол. Приподняв бровь, я спросила:

— Почему тебя это волнует?

Она засунула в рот ложку овсянки, которую мама поставила перед ней:

— Ну, девочки в школе говорят, что мальчикам не нравятся толстые девочки, им нравятся только худенькие. Так почему ты хочешь откормить меня? Я, знаешь ли, хотела бы в своё время найти парня.

Я посмотрела на маму, которая стояла к нам спиной. Судя по тому, как подрагивали её плечи, она явно смеялась.

— Сара, послушай меня. Мальчикам нравятся девочки с разными формами и разных размеров. Если бы всем нравились одинаковые девочки, этот мир был бы скучным, и все пытались бы выглядеть одинаково. И то, что я сказала, было просто образно. Я не по-настоящему хочу откормить тебя, я просто имела в виду, что тебе нужно хорошо питаться, потому что ты крошечная.

Почему я чувствовала, будто рою более глубокую яму, в которой скрывалось ещё больше вопросов?

Моя сестрёнка сидела некоторое время, обдумывая мои слова. Было удивительно, как работала логика второклассника, и что можно было практически видеть, как вращаются шестерёнки у неё в голове. Я буквально ждала вопросов, которыми она завалит меня. Все те обычные по списку: кто, что, когда, где, почему и каким образом.

— Итак, мальчикам все-таки нравятся крошечные девочки?

Я наклонила голову, и удручённо выдохнула:

— Мам, ты можешь в любой момент присоединиться к разговору.

Она хихикнула, когда поставила последнюю тарелку в посудомоечную машину.

— Зачем мне это делать сейчас? Ты, кажется, сама неплохо справляешься.

Проглотив несколько полных ложек овсянки, я встала и поставила миску в раковину.

— Извини, но прямо сейчас у меня на это нет времени. Я опаздываю на занятия.

Мама сама могла ответить на вопросы. Когда я выходила из кухни, мама крикнула, чтобы я не забыла забрать Сару.

— Не забуду, — раздражённо крикнула я в ответ.

Я прошла вниз по коридору и вошла в спальню, чтобы переодеться. Через тридцать минут начинаются занятия. Я хотела принять душ, но не было времени.

Взглянув в зеркало, я вздохнула, собрала грязные светлые волосы в пучок и натянула на себя светлый топ с обтягивающими джинсами.

Наряд, вероятнее всего, выглядел бы более мило с ботинками, но я обула вьетнамки. Схватила сумку и направилась к двери.

Я въехала на студенческую стоянку с пятью минутами в запасе, и, к счастью, нашла свободное место за углом корпуса «Естественных наук». Мне нравился этот кампус, но Университет Джорджии был огромным, и найти место для парковки всегда было проблематично. Сегодня, видимо, был мой счастливый день. Выбравшись из машины, я практически побежала на занятия.

Мой преподаватель, доктор Кристенсен, была крепким орешком, и, если ты опаздываешь, она ни для кого не делает исключений. Проходит минута с начала занятия, она запирает дверь, и войти ты уже не сможешь. Одно пропущенное занятие анатомии с основами физиологии, и ты в заднице! Я никогда не опаздывала, ни разу, и, слава богу, я вошла как раз вовремя.

Как только я прошла через дверь, прошагав мимо неё, она сказала:

Источник: https://libking.ru/books/love-/love-erotica/526354-steysi-borel-bender-lp.html

Ссылка на основную публикацию