Книги про сумасшедших

ТОП-10. Романы про сумасшедших, психов и душевнобольных

Душевнобольной пугает. Вызывает желание отвернуться, не знать — и одновременно острое, невыносимое любопытство. И совершенно непонятно: что — вот жил себе человек, жил и вдруг — сошел с ума? Об этом и повествует уникальная книга Барбары О’Брайен.

С той разницей, что “это” произошло с ней самой, а после тяжелейшего психотического эпизода она смогла этот опыт описать.

Но как!
Блестящий язык, тонкая ирония, яркие зарисовки американской психиатрической системы 50-х годов, интереснейшие размышления о статусе душевнобольных как одного из меньшинств, о психоанализе, о природе шизофрении… Да, и это тоже — с тем же юмором и блеском!

Для психиатра и психолога эта работа должна войти в “обязательную программу” как почти беспрецедентное свидетельство живой и талантливой души, побывавшей на “той стороне Луны” и вернувшейся в мир обычных людей с необычным знанием. Для всех остальных это — первоклассное, захватывающее чтение, которое дает куда более сложное и человечное представление о безумии, чем это свойственно обыденному сознанию.

Эта книга не только о “них”, но и о том, чем “они” являются для “нас”. А еще она о том, что совсем-совсем близко происходят события, перед которыми бледнеют мистика, фантастика и приключенческие романы вместе взятые.

2. Сюзанна Кейсен — “Прерванная жизнь”

Воспоминания бывшей пациентки психиатрической больницы клиники – блестящее изображение “параллельной вселенной” на фоне постоянно меняющегося мира конца 1960-х годов.

Это проницательное и достоверное свидетельство, которое позволяет взглянуть с иной стороны на здравомыслие и безумие, на психическое расстройство и его причины.

Анджелина Джоли, сыгравшая главную роль в одноименном фильме, была удостоена премий “Золотой глобус” и “Оскар”.

3. Джин Брюэр — “Планета Ка-Пэкс”

Невероятная история Прота – пациента психиатрической больницы, называющего себя пришельцем с далекой планеты Ка-Пэкс, – и талантливого психиатра Марка Фуллера, который пытается излечить загадочного безумца.

Сколь тонка грань, отделяющая фантазию от сумасшествия, а сумасшествие – от чуда? И что произойдет, если однажды безумие станет реальностью?

Читайте интеллектуальный триллер Джина Брюэра, который лег в основу сценария легендарного фильма Иена Софтли с Кевином Спейси и Джеффом Бриджесом в главных ролях!

4. Д. М. Томас — “Белый отель”

По основной профессии Дональд Майкл Томас – переводчик Пушкина и Ахматовой. Это накладывает неповторимый отпечаток на его собственную беллетристику.
Вашему вниманию предлагается один из самых знаменитых романов современной английской литературы.

Шокировавший современников откровенностью интимного содержания, моментально ставший бестселлером и переведенный на двадцать с лишним языков, “Белый отель” строится как история болезни одной пациентки Зигмунда Фрейда.

Прослеживая ее судьбу, роман касается самых болезненных точек нашей общей истории и вызывает у привыкшего, казалось бы, уже ко всему читателя эмоциональное потрясение.

5. Поппи Брайт — “Изысканный труп”

Изысканный труп (англ. Exquisite Corpse) 1996 г. — третий роман американской писательницы Поппи Брайт. При создании образа главного героя писательница использовала детали биографии двух серийных убийц — Денниса Нильсена и Джеффри Камера.

Главный герой книги Эндрю Комптон, английский серийный убийца, гомосексуалист и некрофил, отбывает заключение за свои преступления. Ему удаётся имитировать свою смерть, вследствие чего тело отправляют в городской морг, откуда преступнику удаётся бежать, убив прозекторов…

Источник: https://alltop10.org/top-10-luchshih-romanov-o-dushevnobolnyih-lyudyah/

7 книг о психических расстройствах

В ад и обратно: фильмы о том, как сохранить себя

Во всяком отклонении от нормы есть что-то интригующее. Любая болезнь связана с телом, но заболевание, которое затрагивает психику человека, имеет особую природу.

Если болезнь влияет на личность и самоощущение, её уже нельзя свести к простой физиологии.

Поэтому психические расстройства могут многое рассказать нам о том, как устроено наше мышление, эмоции и творческие способности — о том, из чего состоит «человеческое».

Мы собрали 7 наиболее интересных книг, которые рассказывают о природе и субъективном переживании психологических расстройств. Часть из них была написана или переведена на русский язык недавно, а другая часть уже является признанной классикой.

Дарья Варламова, Антон Зайниев. С ума сойти! Путеводитель по психическим расстройствам для жителя большого города

Самый настоящий качественный научпоп о психических расстройствах, которого на русском языке давно не хватало.

Простым языком и с обилием примеров авторы показывают, что психическая норма — вещь относительная, описывают основные заболевания, с которыми у вас есть шанс столкнуться (от депрессии и биполярного расстройства до синдрома Аспергера и СДВГ) и даже дают советы о том, что делать, если вы чувствуете себя «странно».

Даже если вы не планируете сходить с ума, лучше держать этот справочник под рукой.

Дарья Варламова, Антон Зайниев

— ​В представлении большинства психическая норма — нечто незыблемое, вроде двух рук и двух ног. […

] Но что если допустить, будто обычный россиянин вдруг может заболеть серьезным психическим расстройством? Как с этим справиться? Как не потерять трудоспособность? Как объяснить родным, что с тобой происходит? Как самому это понять? Как научиться отличать объективную реальность от странных продуктов своего сознания? И наконец, есть ли способ принять мысль о том, что ты теперь «не такой, как все»?

Кей Джеймисон. Беспокойный ум. Моя победа над биполярным расстройством

Наука между точными схемами и личным опытом

Американский психиатр Кей Джеймисон не только внесла значительный вклад в научное понимание биполярного расстройства, но и написала замечательную книгу о том, как устроена жизнь человека с этим заболеванием — книгу о себе. БАР бросает тебя от маниакальной эйфории, в которой ты можешь гулять по звёздам, до ужасающей депрессии, когда единственная мысль, которая приходит в голову — это мысль о самоубийстве.

Джеймисон показывает, что даже с этим диагнозом можно жить, и жить плодотворно.

Кей Джеймисон

— Обсуждение психических расстройств одним даёт возможность проявить гуманность, в других же пробуждает глубинные страхи и предрассудки.

Людей, которые считают психическое расстройство дефектом или недостатком характера, оказалось куда больше, чем я могла себе представить. Общественное сознание сильно отстаёт от прогресса в научных и медицинских исследованиях депрессии и биполярного расстройства.

Столкновение лицом к лицу со средневековыми предрассудками, казалось бы, неуместными в современном мире, было пугающим.

Дженни Лоусон. Безумно счастливые. Невероятно смешные рассказы о нашей обычной жизни

Книга американской писательницы и блогера рассказывает «забавные истории об ужасных вещах». Автор, помимо клинической депрессии, страдает ещё целым ворохом диагнозов от обсессивно-компульсивного расстройства до неконтролируемых приступов тревоги. Воплощая в жизнь свои наиболее странные фантазии, ей удаётся даже в самые тяжёлые моменты сохранить юмор и жизнелюбие.

Чувством счастливого сумасбродства она и делится со своими читателями.

Дженни Лоусон

— Моим новым лозунгом стало выражение: «Нормам приличия придают слишком большое значение, и они наверняка вызывают рак». Если вкратце, то я всё-таки немного съехала с катушек, медленными, но верными рывками, но это было лучшее, что когда-либо случалось со мной в жизни.

Скотт Стоссел. Век тревожности. Страхи, надежды, неврозы и поиски душевного покоя

Во всём виноват дофамин

Стресс и всевозможные невротические расстройства считаются неизбежным фоном и последствием современного ритма жизни.

Автор книги — не только главный редактор журнала The Atlantic, но и законченный невротик.

Грамотно сочетая научно-популярную и биографическую составляющую, он рассказывает о причинах невротических расстройств, способах лечения и стоящих за ними биологических механизмах.

Личный опыт в сочетании с широкой эрудицией делают эту книгу одновременно серьёзной и увлекательной.

Скотт Стоссел

— Тревожность — напоминание о том, что мной управляет физиология; физиологические процессы в организме куда сильнее влияют на происходящее в сознании, чем наоборот. […] Суровая биологическая природа тревожности заставляет нас усомниться в себе, напоминая, что мы, как и животные, — пленники своего тела, подверженного увяданию, смерти и тлену.

Жан Старобинский. Чернила меланхолии

Выдающийся филолог и историк идей рассказывает о том, как европейской культуре описывали и лечили меланхолию: начиная от античных философов и медиков, Среденевековья, когда меланхолия считалась «грехом уныния», до современных медицинских представлений о депрессии. Старобинского интересует, какое место меланхолия занимает в культуре — прежде всего, в литературных её воплощениях.

Опыт осмысления меланхолии он находит у самых разных авторов — от Кьеркегора до Бодлера и Мандельштама. В результате этот опыт получает множество дополнительных измерений.

— Меланхолик — любимая добыча дьявола, и к специфическим последствиям гуморального дисбаланса может добавляться дурное воздействие сверхъестественных сил.

Вопрос состоит в том, стал ли пациент жертвой злых чар (в этом случае следует покарать того, кто их навел) или же сам поддался влиянию своего темперамента (тогда вина полностью лежит на нем).

Околдованного обычно врачуют молитвами и экзорцизмом, а вот колдуну грозит костер. Ставка чрезвычайно высока.

Дэниел Киз. Таинственная история Билли Миллигана

Пожалуй, самая известная книга о множественном расстройстве личности принадлежит автору ещё более известного романа «Цветы для Элджернона».

Книга рассказывает историю жизни Билли Миллигана, в котором уживалось 24 личности.

Роман основан на реальной истории, которая случилась в США 1970-х годов и в результате которой Билли стал первым человеком, которого признали невиновным в совершении преступлений по причине его крайне редкого диагноза.

Как возникает такое расстройство и как человеку с ним жить? Книга Дэниела Киза — увлекательное психологическое исследование этих непростых тем.

Дэниел Киз

— Вы хотите сказать, что человек психически болен, когда он гневается или подавлен? — Именно так. — Разве у всех нас не бывает периодов гнева или депрессии? — В сущности, все мы психически больны.

Карл Ясперс. Стриндберг и Ван Гог

Классическая работа немецкого философа и психиатра, которая посвящена тому, какую роль в творчестве писателей и художников может играть психическое заболевание. Связь между гениальностью и помешательством признаётся чуть ли не естественной — но как на самом деле обстоит дело? Почему в одних случаях болезнь становится источником вдохновения, а в других приносит только страдания?

Разбирая случаи драматурга Стриндберга, Ван Гога, а также Сведенборга и Гёльдерлина, Ясперс приходит к важным выводам, которые далеко не кажутся очевидными.

Карл Ясперс

— …как во времена до восемнадцатого века должна была существовать некая естественная духовная предрасположенность к истерии, так нашему времени, видимо, каким-то образом соответствует шизофрения. […] Раньше многие, так сказать, старались быть истериками, сегодня о многих можно было бы сказать, что они стараются быть шизофрениками.

Нашли опечатку? Выделите фрагмент и нажмите Ctrl+Enter.

Источник: https://newtonew.com/book/mental-disorder-books

8 самых увлекательных душевных расстройств в истории психиатрии

Про сумасшедших читать интересно всегда. Про интересных сумасшедших читать вдвойне интересно и вдвойне всегда. Особенно вдвойне про раздвоение личности, когда двое сумасшедших по цене одного.

Иллюстрации: Влад Лесниковмозг психиатрия интересное

Да, нам нравится писать про душевнобольных. Во-первых, на их фоне нам проще ощущать себя душевноздоровыми.

Во-вторых, еще Кант сказал, что нет в мире ничего более интересного, чем звезды на небе и всякие странности внутри человеческого мозга. Вот ходишь, бывало, носишь себе спокойно на плечах свою голову и не ждешь от нее никакого подвоха.

Хотя бочонок пороха с зажженным фитилем был бы, пожалуй, несильно опаснее — настолько удивительные вещи порой может вытворять с людьми их сознание.

И не стоит забывать: часто, лишь изучая сломанную вещь, можно понять, как она должна работать в идеале.

Именно психиат­рия создала в свое время тот базис, на котором развились современные науки о мышлении вообще, такие как нейробиология, нейрофизиология, эволюционная психология и т. д.

И вот в исключительно просветительских целях, а не для того, чтобы всласть попугать свою аудиторию всякими ужасами, мы собрали восемь историй болезни, описывающих случаи редких и очень интересных синдромов.

Без контроля

В 20-х — 30-х годах XX века в германской клинике «Шарите» семь лет находился на излечении бывший работник почтового ведомства Дитер Вайзе. Проблема господина Вайзе заключалась в том, что он никак не мог управлять своим телом. Единственное, что он мог контролировать, — это речь и дыхание. Все же остальное управлялось неким Питером, который был большой сволочью.

Лечащие врачи так и не смогли познакомиться с Питером: тот в контакты с человечеством не входил, все коммуникации оставлял Дитеру, а сам отрывался по полной.

Рихард Штюбе, лечащий врач больного, писал: «Изумляла ясная, разумная речь пациента — речь измученного, но совершенно здорового человека». Пока Питер мастурбировал перед медсестрами, бился головой об стену, ползал на карачках под кроватями и кидался фекалиями в санитаров, Дитер Вайзе уставшим голосом просил у окружающих прощения и умолял немедленно надеть на него смирительную рубашку.

Читайте также:  Книги про пингвинов

Светила мировой психиатрии долго спорили, как надлежит дефинировать заболевание господина Вайзе. Одни стояли за необычную форму шизофрении, другие предполагали, что имеют дело с продвинутой версией «синдрома чужой руки», при которой мозг теряет волевой контроль над нейронами, связанными с той или иной частью тела.

Выяснить это так и не удалось: в 1932 году пациент Вайзе, оставленный ненадолго без присмотра, за­ткнул куском простыни сливное отверстие раковины в своей палате, подождал, когда наберется достаточно воды, и утопил себя, опустив в раковину голову. «Это было, несомненно, убийство, — рефлексировал потом доктор Штюбе. — Страшно представить себе ощущения Дитера в тот момент, когда неведомый захватчик, оккупировавший его тело, заставил Дитера нагнуться над раковиной…»

Человек, надевший жену вместо шляпы

Книга, в которой американский психиатр Оливер Сакс описал этот клинический случай, так и называется — «Человек, который принял жену за шляпу». В 60-х годах прошлого века мистера Сакса попросили осмот­реть известного музыканта, преподавателя консерватории, которого Сакс называет «профессором П.».

Профессор П. был уже немолод и всю свою жизнь пользовался репутацией человека со странностями, что не помешало ему сперва быть знаменитым певцом, потом — уважаемым преподавателем, а также завести семью и  благополучно прожить с супругой долгие годы. Вот супруга-то и обеспокоилась тем, что в последнее время профессор стал уж что-то совсем непредсказуемым.

Сакс пообщался с музыкантом, не нашел особых странностей, за вычетом кое-какой эксцентричности, и они стали прощаться. И тут профессор сделал весьма неожиданную вещь.

Подойдя к жене, он протянул руку, нащупал ее голову жестом, которым обычно берут шляпу, и сделал попытку надеть добытый таким образом объект на себя. Жена вывернулась из пальцев, профессор пошевелил ими в воздухе и задумался.

Сакс сделал охотничью стойку и взял профессора в оборот. Они регулярно встречались, беседовали, прошли массу тестов.

Выяснилось следующее. Мировосприятие профессора страдало катастрофическими дырами. Он напоминал человека, который пытается осмотреться в темном чулане при помощи слабого фонарика.

Он практически не различал людей зрительно, зато прекрасно определял голоса. Хуже того, он сплошь и рядом путал людей с неодушевленными предметами.

Он мог запомнить деталь — усы, сигару, большие зубы, но не был в состоянии узнать ни одного человеческого лица и легко мог принять за человека кочан капусты или лампу.

Разглядывая пейзаж, он не видел большинства домов, людей и человеческих фигур — они словно попадали в некое слепое пятно.

Когда Сакс выкладывал на столе несколько предметов, профессору иногда удавалось опознать какой-то один из них, остальные он просто не замечал и очень удивлялся, когда говорили, что у него под носом кроме блокнота лежат еще блюдце, расческа и носовой платок. Реальность этих предметов он соглашался признать, только пощупав их.

Когда врач дал ему розу и попросил сказать, что это такое, профессор описал цветок как «продолговатый предмет темно-зеленого цвета с расширением красного цвета на одном конце». Только понюхав данный предмет, он определил, что это роза.

Его зрение было в порядке, но вот сигналы, получаемые при помощи визуальной передачи, мозг усваивал лишь процентов на десять. В конце концов Сакс диагностировал у профессора П.

врожденную агнозию — патологическое расстройство восприятия, правда очень качественно компенсированное за счет богатого жизненного опыта и хорошей образованности пациента, который, видя вместо окружающего мира в основном хаос из трудно определяемых объектов, все же сумел стать социально успешным и счастливым человеком.

Застывший ужас

Аутизм, который с легкой руки авторов «Человека дождя» широкая публика сейчас часто путает с гениальностью, — заболевание, изученное еще совершенно недостаточно. Многие ученые полагают, что тут уместнее говорить о группе различных патологий с общими признаками.

Например, известно, что часть аутистов практически неспособна к агрессии; другие же, напротив, страдают тяжелыми и продолжительными приступами неконтролируемого гнева, направленного на окружающих; третьи же, испытывая гнев и страх, предпочитают наносить повреждения самим себе.

Поведение же аутиста Айдена С., 19 лет, находившегося какое-то время под наблюдением в больнице при Пенсильванском университете, относится к четвертой, самой редкой категории.

Как и многие аутисты, Айден невероятно зависим от режима дня, стабильности окружающей ситуации и болезненно реагирует на любые новшества.

Поэтому любое «неправильное» действие родственников или медицинского персонала вызывает у Айдена кататонический приступ: юноша замирает в той позе, в которой ему случилось столкнуться с «опасностью» — пижамой неприятной ему расцветки, громким шумом, непривычной едой.

Его мышцы полностью деревенеют, и если поза в момент приступа была неподходящей для удержания равновесия, то пациент с громким стуком падает на пол, так и не меняя этой позы. Никакой силой нельзя разогнуть ему руку или ногу, ничего не сломав.

Находиться в таком положении Айден может бесконечно долго. Поэтому врачи, как только Айдена снова «клинило», совершали традиционный ритуал, некогда разработанный матерью Айдена.

Тело вносили в полностью темное помещение, после чего один из медиков шепотом читал там наизусть в течение получаса детские стишки из «Сказок матушки Гусыни», и спустя некоторое время Айден снова обретал возможность нормально двигаться.

Человек со множеством лиц

Уже упоминавшийся ранее Оливер Сакс в своих работах часто вспоминает пациента, страдавшего от редкого синдрома с названием «корсаковский психоз». Бывший бакалейщик мистер Томпсон был доставлен в клинику друзьями после того, как сошел с ума на почве многолетнего алкоголизма.

Нет, мистер Томпсон не кидается на людей, не причиняет никому вреда и весьма коммуникабелен. Проблема мистера Томпсона в том, что он утратил свою личность, а также окружающую реальность и память. Когда мистер Томпсон не спит, он торгует.

Где бы он ни находился — в палате, в кабинете у врача или в ванной на сеансе гидромассажа, — он стоит у прилавка, вытирает руки о фартук и беседует с очередным посетителем. Срок его памяти — примерно сорок секунд.

— Вам колбаски или, может, лосося? — спрашивает он. — А что это вы в белом халате, мистер Смит? Или у вас в кошерной лавке теперь такие правила? И почему это вы вдруг отрастили бороду, мистер Смит? Что-то я не соображу… я у себя в лавке или где?

После этого чело его опять безмятежно разглаживается, и он предлагает новому «покупателю» купить полфунта ветчины и копченых сосисок.

Впрочем, за сорок секунд мистер Томпсон тоже успевает разгуляться. Он травит байки. Он высказывает невероятные предположения о личности покупателя. Он находит сотни убедительных и всегда разных объяснений тому, почему он вдруг выпал из-за своего прилавка и оказался в незнакомом кабинете.

— А, стетоскоп! — кричит он неожиданно. — Вот ведь вы, механики, чудной народ! Корчите из себя докторов: белые халаты, стетоскопы… Слушаем, мол, машины, как людей! Мэннерс, старина, как дела на бензоколонке? Заходи, заходи, сейчас будет тебе все как обычно — с черным хлебом и колбаской…

«В течение пяти минут, — пишет доктор Сакс, — мистер Томпсон принимает меня за дюжину разных людей.

В его памяти ничто не удерживается дольше нескольких секунд, и в результате он постоянно дезориентирован, он изобретает все новые и новые маловразумительные истории, беспрестанно сочиняя вокруг себя мир — вселенную «Тысячи и одной ночи», сон, фантасмагорию людей и образов, калейдоскоп непрерывных метаморфоз и трансформаций. Причем для него это не череда мимолетных фантазий и иллюзий, а нормальный, стабильный, реальный мир. С его точки зрения, все в порядке».

Первый марсианин на Земле

Болгарский психиатр Стоян Стоянов (да, у болгарских родителей тоже бывают гениальные озарения) в 50-х годах XX века долго наблюдал пациента Р., который был бы заурядным шизофреником, если бы с ним не случались периодические приступы так называемого грёзоподобного онейроида.

Приступы происходили примерно раз в два месяца. Сперва больной начинал испытывать беспокойство, потом переставал спать, а спустя три-четыре дня покидал больницу и отправлялся прямиком на Марс.

По свидетельству доктора, во время этих галлюцинаций больной решительно менялся: из малообщительного, угрюмого, с примитивной речью и ограниченным воображением он превращался в человека с хорошо поставленной художественной речью. Обычно Р.

во время приступа медленно топтался по кругу в центре своей палаты.

В это время он охотно отвечал на любые вопросы, но был явно неспособен видеть ни собеседника, ни окружающие предметы, поэтому постоянно налетал на них (из-за чего на время приступов его переводили в «мягкую комнату»).

Р.

описывал приемы в марсианских дворцах, бои на огромных животных, стаи летящих кожистых птиц на оранжевом горизонте, свои сложные отношения с марсианской аристократией (особенно с одной из принцесс, с которой его, впрочем, связывали вполне платонические чувства). Доктор Стоянов особо указывал на исключительную точность деталировок: все приступы всегда происходили на Марсе, в одной и той же обстановке.

За несколько лет, что врач делал записи, Р.

ни разу не был пойман на противоречии: если уж он говорил, что колонны в боковом зале дворца принцессы сделаны из зеленоватого камня — змеевика, то и через три года, «видя» эти колонны, он точно повторит ранее сделанное описание.

Сейчас известно, что галлюцинации во время грёзоподобного онейроида обладают исключительной реальностью для галлюцинирующего, они более детальны, осмысленны и продолжительны, чем любой сон, хотя тоже легко забываются после «пробуждения».

Нелюбимец слов

Афазия Вернике — таков диагноз 33-летнего москвича Антона Г., пережившего черепно-мозговую травму. Диалоги с ним опубликованы в «Вестнике ассоциации психиатров» (2011). После аварии Антон никак не может разобраться со словами: они словно поменялись в его словаре, оторвавшись от своих значений и перемешавшись как бог на душу положит.

— Я бросил брыль, — говорит он, — навернул дрын. Ну такой, кругловатый, которым наподкрутят махину. — Руль? — Да. Брыль. Докор, давайте забодня перекатим. Калоша бучит. — Голова? У вас болит голова?

— Да. У лихого газа. Между слез. Иподально.

Это не дефект речи, это нарушение ее понимания. Антону тяжело беседовать с людьми. Они говорят на каком-то малознакомом ему языке, в котором он с трудом улавливает еле знакомые созвучия. Поэтому общаться ему проще жестами. Читать он тоже разучился — на табличках в госпитале написаны какие-то дикие сочетания букв.

Сам же Антон пишет вместо своего имени «акнлпор», вместо слова «машина» (ему показывают автомобиль на картинке и несколько раз медленно повторяют «ма-ши-на») он неуверенно выводит длинный ряд согласных, на целую строчку. Неврологи и логопеды умеют справляться с некоторыми проблемами при афазиях. И хотя терапия Антону предстоит длительная, у него есть шанс опять вернуться в мир, полный разумных слов и смысла.

Бесконечное счастье

Эдельфрида С. — гебефреник. Ей хорошо. Ее врач, известный немецкий психиатр Манфред Люц, автор бестселлера «С ума сойти, мы лечим не тех!», любит гебефреников. С точки зрения доктора Люца, не только психиат­ра, но и теолога, лечить надо лишь тех, кто страдает от своего душевного нездоровья. А гебефреники — очень счастливые люди.

Правда, если гебефрения, как у Эдельфриды, сопряжена с инкурабельной опухолью мозга, жить им все-таки лучше в клинике.

Гебефрения — это всегда великолепное, веселое и шутливое настроение, даже если поводов для радости, с точки зрения окружающих, у гебефреника нет никаких.

Например, прикованная к постели шестидесятилетняя Эдельфрида страшно веселится, когда рассказывает, почему ей нельзя сделать операцию и поэтому она умрет через полгода.

— Брык — и откину копыта! — хохочет она. — А вас это не печалит? — спрашивает доктор Люц.

— С чего бы это? Какая чепуха! Какая мне разница — живая я или мертвая?

Ничто на свете не способно огорчить или расстроить Эдельфриду. Она плохо помнит свою жизнь, смутно понимает, где она находится, и понятие «я» практически ничего для нее не значит. Она с удовольствием ест, только иногда опуская ложку, чтобы всласть посмеяться над видом капусты в супе или попугать куском булочки медсестру либо доктора.

Читайте также:  Книги про планеты

— Ав-ав! — говорит она и заливисто хохочет. — Это у вас собачка? — спрашивает врач.

— Да что вы, доктор! Это же булочка! И с такими вот мозгами вы еще собираетесь меня лечить?! Вот умора! «Строго говоря, — пишет Люц, — Эдельфриды с нами давно уже нет. Ее личность уже ушла, оставив после себя вот это чистое чувство юмора в теле умирающей женщины».

В чужом теле

И напоследок опять вернемся к доктору Саксу, собравшему, пожалуй, самую яркую коллекцию безумств в современной психиатрии. Одна из глав его книги «Человек, который принял жену за шляпу» посвящена 27-летней пациентке по имени Кристина.

Кристина была совершенно нормальным человеком, в госпиталь она попала из-за необходимости операции на желчном пузыре. Что произошло там, какая из мер предоперационной терапии повлекла за собой такие странные последствия — осталось невыясненным. Но за день до операции Кристина разучилась ходить, садиться в постели и пользоваться руками.

К ней пригласили сперва невролога, потом доктора Сакса из отделения психиатрии. Выяснилось, что по загадочным причинам у Кристины исчезла проприоцепция — сус­тавно-мышечное чувство. Часть теменного мозга, ответственная за координацию и ощущения своего тела в пространстве, стала работать вхолостую.

Источник: https://www.MaximOnline.ru/longreads/get-smart/_article/psy-story/

5 книг о психических заболеваниях

В литературе множество книг написано людьми, имеющими официальный диагноз. Но и о самих сумасшедших написано не малое количество книг. Но есть литература, которую можно отнести к обоим категориям — это книги написанные психически больными людьми о своих заболеваниях.

Инструкция

Оливер Сакс, «Человек, который принял свою жену за шляпу»Описывая книги о психических заболеваниях, стоит начать, конечно, с этой. Она написана нейропсихологом и неврологом Оливером Саксом еще в 71 году 20 века.

В ней описываются истории о людях, страдающих от необычных, но от этого не менее серьезных заболеваний психики, взятых из медицинской практики самого автора. Помимо описания интересных случаев психиатрии в книги затрагиваются и философские темы, например, о познании человеческой души.

И, казалось бы, такую книгу невозможно написать языком, понятным людям далеким от психиатрии, но Оливер Сакс смог.

Арнхильд Лаувенг, «Завтра я всегда бывала львом»Сейчас Арнхильд — это преуспевающий психолог, кандидат научных работ. Она не только практикует, как психолог, но и ведет собственные лекции.

А когда-то Арнхильд была обычным подростком, который внезапно стал слишком требователен к себе. Требования росли с каждым днем, сил не оставалось ни на что, появились, как будто внешние голоса, которые руководили, наказывали, кричали.

И вот случилась госпитализация и диагноз — шизофрения. И признание ее психически больной.

Книга вся посвящена зарождению болезни, проявлениям ее и, что удивительно, избавлению от нее.Дениэл Киз, «Множественные умы Билли Миллигана»Каково быть Билли знает только сам Билли, а рассказать об этом может только в те кратковременные моменты, когда его допускают до управления собственным телом. Помимо изначальной личности в нем живут еще 23 человека. Это и совсем маленькие дети, и девушки, и мужчины. У каждого из них свой характер, акцент, привычки, голос либо отсутствие его.

История об этом удивительном случае начинается с того, что около медицинского колледжа были похищены и позже изнасилованы три девушки, а когда виновника взяли под арест, он утверждал, и довольно убедительно, что понятия не имеет в чем дело.

Барбора О'Брайен «Необыкновенное путешествие в безумие и обратно»Еще одна история о шизофрении. Еще одна женщина ее пережившая. Но отличие этой книги от предыдущей в том, что здесь на путь излечения Барбору послали ее же галлюцинации.

Книга повествует о том, как в один чудесный день одна, обычная нормальная женщина, проснулась в своей собственной кровати, поговорила с неизвестным и бросила все — семью, работу, друзей. Уехала на другой конец страны и, главное, смогла практически ото всех скрыть то, что она больна.

Это не история, рассказанная языком психиатров, не наблюдение со стороны.

Это опыт женщины, которая заболела и смогла поправиться, рассказанный живым языком, не без юмора и философских отступлений.

Анхель де Куатьэ, «Дневник сумасшедшего»Перечисляя книги о шизофрении, нельзя не упомянуть эту.

Эта книга написана не тем, кто указан на обложке — это записи парня, по-настоящему больного шизофренией. Анхель внес лишь небольшие ремарки в повествование.

История начинается с желания одного молодого человека уничтожить вселенную. И конечно же, есть враги, которые этого не хотят. Но чем дальше движется история, тем более глубокие темы начинают затрагиваться.

Источники:

Распечатать<\p>

5 книг о психических заболеваниях

Источник: https://www.kakprosto.ru/kak-916298-5-knig-o-psihicheskih-zabolevaniyah

Человек безумный: 5 книг о психических расстройствах

Рональд Дэвид Лэйнг

«Расколотое «Я»

Рональд Лэйнг в 60-е выступал против смирительных рубашек, электрошока и прочих традиционных методик лечения шизофрении. Причины этого врачебного протеста указаны в его книге «Расколотое Я». Как экзистенциалист он рассматривает каждый случай болезни в контексте семейной и социальной обстановки.

По мнению Лэйнга, наиболее склонны к этой болезни онтологически неуверенные личности, те, кто пытаются всячески соответствовать ожиданиям окружающих. Постоянная игра и притворство провоцируют раскол личности — так появляются «Я-внешнее» и «Я-внутреннее».

Пока первое нормально функционирует в обществе, второе все больше отрывается от реальности и погружается в мир фантомов. Конфликт этих сущностей приводит к острому психозу и окончательному разрыву с действительностью. Лэйнг приводит множество примеров раскола личности как из собственной практики, так и из художественной литературы, чаще всего цитируя Кафку.

Все они показывают, что шизофрения — это история колоссального одиночества, которую нельзя исправить успокоительными и которая, напротив, усугубляется «законами нормальности» современного общества.

«У ребенка, родившегося сегодня в Великобритании, в десять раз больше шансов попасть в психиатрическую больницу, чем в университет, а примерно одна пятая всех пациентов этих больниц имеет диагноз шизофрения. Это можно воспринять как указание на то, что мы сводим наших детей с ума более эффективно, чем обучаем».

Арнхильд Лаувенг

«Завтра я всегда бывала львом»

Шизофрения лечится — на этом настаивает норвежский психолог Арнхильд Лаувенг, в прошлом — постоянная пациентка психиатрических лечебниц. В школе она начала слышать голоса, затем стала калечить себя, есть обои и в конце концов «забрела в такие дебри», из которых не могла выбраться около десяти лет.

Этот опыт позволил ей описать всю сложность ощущений шизофреника, а психологическое образование помогло интерпретировать все поступки.

Она съедала все, что попадает под руку, чтобы заполнить пустоту, резала себя, чтобы убедиться в собственном существовании, слушалась приказов голоса Капитана, чтобы соответствовать собственной завышенной требовательности, и в случае ошибки — била себя в наказание.

В моменты, когда Арнхильд-психолог замолкает и начинает говорить Арнхильд-пациентка, книга наполняется метафорами и драматическими эпизодами, так что невольно начинаешь блуждать в «дебрях» ее расстройства.

«Идя по улице, я вдруг увидела, как дома вокруг начинали угрожающе расти, становясь огромными, иногда же мне казалось, что они с грохотом надвигаются на меня. Я жила, словно попав в мир сюрреалистических картин Пикассо или Сальвадора Дали».

Карл Ясперс

«Стриндберг и Ван Гог»

Стимулирует ли шизофрения творческую активность? Как отражается психоз на стилистике произведений искусства? Немецкий психиатр Карл Ясперс решил ответить на эти вопросы, проведя патографический анализ работ сумасшедших гениев.

Он сравнивает, как развивалась болезнь и менялось творчество шведского писателя Юхана Стриндберга. По мере того как литератор превращался из обычного ревнивца в абсолютного параноика, книги его наполнялись смятением и сумбуром.

Не менее ярко отразилась болезнь и на картинах Винсента Ван Гога. Во время обострений психоза он работал гораздо интенсивнее, его краски становились ярче, а мазки — отрывистее.

Казалось бы, взаимосвязь гениальности и безумия уже очевидна, но Ясперс указывает на множество нюансов, которые вновь ставят под сомнение такой вывод и вызывают новые вопросы.

«Не может ли в такие времена шизофрения являться условием некой подлинности в тех областях, где в не столь развязные времена и без шизофрении могла сохраняться подлинность восприятия и изображения?»

Мишель Фуко

«История безумия в классическую эпоху»

Мишель Фуко поддержал модный во Франции жанр «истории ментальностей», проанализировав эволюцию восприятия психических расстройств. Опираясь на богатый исторический материал, Фуко проследил, как размытое «неразумие» XVII века превратилось в диагноз «шизофрения» в XIX. Для этого понадобилось разобраться в причинах возникновения психиатрии и ее роли в обществе.

Здесь философ обнаруживает интересный парадокс — чем больше совершенствовалась медицина и чем четче она разграничивала «норму» и «отклонения», тем глубже становится болезнь и тем искреннее ее проявления. В итоге в XIX веке безумцы считаются единственными людьми, которые отражают желания и переживания каждого человека.

В отличие от «нормальных» они уже не стиснуты нормами и не поддаются контролю власти.

«Безумец срывает покров с элементарной, первичной истины человека: той истины, которая сводит его к примитивным желаниям, простейшим механизмам, к его самой насущной телесной детерминированности. Безумие есть разновидность детства — временного и социального, психологического и органического».

Антоний Кемпинский

«Психология Шизофрении»

Книгу польского психолога Кемпинского нужно читать как справочник по шизофрении. Так, из нее можно узнать множество интересных фактов: например, о том, что этой болезни наиболее подвержена молодежь цивилизованных стран. Кемпинский также перечисляет всевозможные симптомы шизофрении: «магическая» речь, обостренная религиозность, шизофатический стиль письма.

В конце концов, любой читатель сможет найти и у себя все признаки, разве что кроме «воспаления подколенной чашечки», как у Джерома К. Джерома. Ведь по Кемпинскому даже чувства вины и несправедливости — это «бредовые комплексы».

Таких комплексов существуют так же много, как и фобий, но отличаются они тем, что у больных шизофренией бред тесно связан с метафизическими проблемами.

«Шизофреническая пустота обусловливается неспособностью сказать “я хочу”. Окружающая жизнь перестала ангажировать Я больного, перестала быть переживанием и превратилась в пустоту; в ней уже нет никакого направления, ничего уже не хочется, человек не живет, но вегетирует».

Источник: https://theoryandpractice.ru/posts/5123-chelovek-bezumnyy-5-knig-o-psikhicheskikh-rasstroystvakh

Geometria.ru — 10 книг о психопатах

Сколько в литературе героев, столько и антигероев, наблюдать за которыми и любопытно, и страшно одновременно.
Сегодняшний обзор мы посвящаем «отмороженным» и безумным, а кто из них самый ненормальный — решайте сами…

1. Брет Истон Эллис «Американский психопат»:

«Если бы ты знала, что я могу с тобой сделать обыкновенной вешалкой».

Работники с Уолл-Стрит тоже сходят с ума. Патрику Бейтману скоро исполнится 27. Он ― представитель элитного американского общества с классовыми заскоками: носит Ralph Lauren и Rolex, читает Financial times, отдыхает в лучших ресторанах и клубах города.

У Эллиса «Американский психопат» ― третий по счету роман, и этот факт играет не последнюю роль в творчестве писателя. Концентрация диалогов на каждую главу ничтожна мала, по сравнению с последующими романами Эллиса.

А для истории Патрика малая доза обезличенных диалогов сослужила хорошую службу. Иначе мы вообще бы ничего не поняли про «американского психопата».

Все-таки главный вопрос так и остается без ответа: совершал ли Бэйтман все эти зверства или нет? Эллис сделал ход конем и предложил рассмотреть кровавые фантазии в качестве пролога к новой истории, которая куда правдоподобней и страшнее этой.

2. Филип Рот «Случай Портного»:

«он спал, как бревно, и я действительно вижу бревно. Я вижу неподвижное, тяжелое, убедительное бревно».

В первую очередь, «Портной» – фамилия главного героя, а уже потом название нервного расстройства, где столкновение альтруистических побуждений и крайних сексуальных желаний бескомпромиссно.

Алекс Портной склонен к эксгибиционизму, вуайеризму, фетишизму и аутоэротизму. Но это неполный список всех пошлых недомоганий, которыми напичкан «Случай Портного».

В любом случае! для главного героя с таким букетом психологических расстройств кушетка в кабинете психоаналитика будет забронирована непременно.

3. Энтони Берджесс «Заводной апельсин»:

«Тут мы уже выступали этакими pai-malltshikami, улыбались, делали благовоспитанный zdrastiпg, xoтя старые вешалки все равно от страха были в отпаде».

Главный герой «Заводного апельсина» ― юный преступник со стажем и со своей системой ценностей, которую обычным людям не понять. Он говорит на вымышленном жаргоне, пьет наркотические молочные коктейли, слушает Бетховена, а ближе к ночи Алекс со своей бандой проходится по всем статьям уголовного кодекса. А ему всего-то 15 лет.

Таков бандитский Лондон середины 60-ых, где насилие даже не норма, а базовая потребность. После всех злодеяний герой оказывается в тюрьме и проходит курс лечения, который воспитает ненависть к насилию. Эксперимент провалился, хотя жестокость и вызывает у Алекса головные боли на короткое время. Роман написан от лица главного героя, поэтому оппоненты у Алекса отсутствуют в принципе.

Только ваша безмолвная неприязнь к происходящему.

4. Стивен Кинг «Ярость»:

«логика Вселенной – это логика ребенка в ковбойском костюмчике».

«Ярости» подойдет слоган «Не держи зла. Держи дробовик». Однажды мальчик принес в школу оружие. Класс оказался в заложниках у главного героя с добродушным именем Чарли. Но все происходящее на наших глазах напоминает не мясорубку, а глубоко психологическое ток-шоу с откровенными историями его участников вперемешку со слезами и кровью.

Читайте также:  Книги про судьбу

5. Ирвин Уэлш «Кошмары аиста Марабу»:

«Я ведь не психопат; я просто глуп и труслив».

Неспешное повествование от первого лица, которое в пределах этой тематики, ничего хорошего не предвещает. Главному герою Рою Стрэнгу не повезло еще с детства: брат нетрадиционной ориентации, буйный отец, дядя-педофил. К началу повествования мы застаем Роя в больничной палате, где его время от времени навещают родственники.

Реальность автор спутывает с воспоминаниями героя, одно из которых ― групповое изнасилование девушки, в котором Рой принимает активное участие. В больнице малолетнему преступнику снятся жуткого вида хищники с окровавленными клювами, аисты Марабу. Рой борется с зловещими сновидениями, но победить своих персональных демонов ему не суждено.

Потому как расплата за содеянное настигла Роя прямо на больничной койке…

6. Томас Харрис «Красный дракон»:

«Но тот, кому предстояло в самое ближайшее время встретиться с Драконом, не имел ни детей, ни любимой собачки, и дом его не радовал взгляд. Этим человеком был Фрэнсис Долархайд».

Впервые маньяк-интеллектуал с лицом Энтони Хопкинса заявил о себе на страницах романа Томаса Харриса.

Доктор Лектер стал фигурой классической, оказавшись на верхушке пирамиды, в которой истории копов с кучей комплексов уже мало кому интересны. Нам подавай блюда с первосортными отклонениями, да такими, чтобы кровь стыла в жилах.

Одним из таких блюд является Фрэнсис Долархайд, которому придется еще побороться за звание «маньяк года» с самим Ганнибалом Лектером.

7. Бентли Литтл «Незаметные»:

«Иногда я думаю, что мне повезло. Что это удача – быть Незаметным. Может быть, я средний по конструкции, но никак не средний по жизненному опыту».

Главный герой, каких миллионы на земле и значимость которого на этой самой земле равна нулю, живет скучной, однообразной жизнью.

Он незаметен для окружающих, его игнорируют коллеги по работе, что особенно уязвляет его человеческое достоинство. Осознав свою «незаметность» он встает на тропу войны, объединившись с такими же «незаметными», как и он.

Коллективная история сумасшествия, мистическая притча, буффонада? Скорее всего, и то, и другое, и третье.

8. Мишель Турнье «Лесной царь»:

Главный герой Мишеля Турнье называет себя людоедом и испытывает нездоровую тягу к мальчикам десяти-двенадцати лет. Но Авель Тиффож детей не ест, он только восхищается детской физиологией и изучает ее, рассуждая, например, «о великой роли гольфов в облегании мальчишеской ноги».

Художественный замысел «Лесного царя» кроется в древнегерманской легенды о похитителе и убийце детей.

Но ставить подобный диагноз Тиффожу неразумно, потому что перед нами пассивный безумец со смутной мотивацией, если хотите романтик, в жизни которого, болезнь стала его мИссией или миссИей, как вам больше по душе.

9. Донасьен Альфонс Франсуа де Сад «120 дней Содома»:

«Порок рождается от пресыщения, и среди греха рождается преступление».

Современники считали де Сада психопатом и извращенцем, а сегодня его называют «проклятым» писателем. И не напрасно! То, что проделывали герои его экспериментаторской прозы, воплощал в жизнь де Сад лично. Французский аристократ подходит к своему словоизвержению крайне методично. И кстати, появлению слову «садизм» мы обязаны именно де САДу.

Не постесняемся, скажем, что «120 дней Содома» представляет собой порнографический репортаж. Для «праздника» были похищены 8 девочек и 11 мальчиков, и тут уж де Сад не будет держать вас у запертой двери: ни о каких ритуалах автор не умалчивает.

Но самое аморальное в этой истории то, что для всех героев его прозы, философия порока становится единственной философией жизни, ибо другой они и не знают.

10. Иэн Бэнкс «Осиная фабрика»:

«Мне хочется смеяться или плакать, или и то, и другое разом, а я сижу и думаю о моей единственной жизни и моих трех смертях. В некотором смысле четырех, после того, как рассказанная моим отцом правда убила мое прежнее я».

Главный герой ― убийца и садист, что для нас уже не новость. Но Френк к всему прочему ― гениальный рассказчик, что действительно отличает его от остальных психопатов.

Все свое время Фрэнк посвящает «фабрике», устройству со смертными камерами для ос, которую он сам и соорудил.

Главный герой радует нас «здоровыми» порциями откровенных и абсурдных рассказов о своих преступлениях и даже не догадывается, что вскоре он сам станет главной жертвой «фабрики».

Источник: https://geometria.ru/blogs/authors/58695

Нужно всем! 15 нестрашных книг о тяжелых болезнях | Милосердие.ru

С докторского на русский

О том, как нестрашно и доходчиво говорить с родителями онкобольных детей, нам рассказал психолог Александр Кудрявицкий.

— Книгу «Что важно знать о лейкозах и об их лечении детям и родителям» написали врач-онколог Михаил Александрович Масчан и три психолога – Наталья Валерьевна Клипилина, Алина Евгеньевна Хайн и я, Александр Кудрявицкий.

Наша книга вышла в 2009 году. Она не была первой в России, но большинство подобных книг тогда были переводными. Нас вдохновили голландские книги для самых маленьких: «Радио Робин» и «Химио Каспер» про радио- и химиотерапию. Герои этих книг – крошечные человечки, которые помогают детям вернуть здоровье. Нам захотелось сделать свою книгу, написать о болезни и лечении понятно и нестрашно.

Одна из главных проблем онкологических пациентов: непонятный докторский язык накладывается на жуткий стресс, который они испытывают с момента постановки диагноза.

Нашей задачей было структурировать информацию и очеловечить язык врачей, чтобы родителям ребенка, который проходит лечение, было понятно, что происходит. Книга снабжена иллюстрациями. Это было сделано для того, чтоб ее могли читать подростки, чтобы взрослые могли рассматривать картинки вместе с детьми. Но книга наша не так проста — в нее «вшито» немало находок.

Нашу книгу можно читать с любого места – хоть с конца, хоть с середины, отдельными кусками. Это удобно в том состоянии, в котором находятся родители больного ребенка.

Писали мы так. Онколог говорил что-то вроде: «Бластные клетки – это…». Мы внимательно записывали и переводили с докторского на русский. Потом появился замечательный художник, Анастасия Илюшина, — мультипликатор и человек очень ответственный.

Чтобы увидеть то, о чем предстоит писать, Анастасия пошла в клинику и изучила все лично. Так что если нарисован инфузомат (аппарат для дозирования лекарств, который считает капли раствора), то именно так он и выглядит, не сомневайтесь.

Мы увидели, что наша книжка превращается в комикс и очень обрадовались.

Мы решили сделать персонажами книги Доктора и Психолога, вместе придумывали, что психолог может говорить в такой ситуации. Психолог рассказывает читателю об эмоциях. Говорит о том, что у человека в такой ситуации может возникнуть тревога, раздражение – на близких, на врачей и это — нормально. Получилось что-то вроде минипутеводителя по эмоциям.

Свою книгу мы писали в РДКБ. Эта больница находится в Москве, но лежат в ней дети из разных регионов нашей огромной страны. В одном отделении могут оказаться люди из Мурманска, из Сургута, с Северного Кавказа. И вот появилась идея сделать книжку для всех и для каждого.

Рак – болезнь совершенно сумасшедшая

В психологии есть такое понятие «внутренняя картина болезни» – это вся сумма мыслей и эмоций, которая у человека есть по поводу заболевания. Рак – болезнь совершенно сумасшедшая, во всем, от физиологии до отношения к этой теме в обществе. Существуют мифы о том, что это редкое заболевание. Ничего себе редкое, посмотрите статистику!

Когда раком заболевает ребенок, у его родителей картина мира становится с ног на голову. И родители немало времени проводят в мыслях о том, за что и почему страдает их ребенок.

Отношение общества к этой проблеме двояко. С одной стороны, существует фонд «Подари жизнь» со всеми его программами, волонтерами. Онкобольные дети в момент рецидива – не красавцы, но фонду удалось вызвать в обществе симпатию к ним и желание помочь.

С этим разумным и человеческим подходом в обществе, с другой стороны, сочетается теория «вины». Родители считают себя виноватыми в болезни ребенка. И есть немало «духовных» людей, которые эти идеи поддерживают.

Однажды профессор-онколог из нашей клиники включила телевизор. Шла передача, в которой люди на полном серьезе обсуждали, что дети болеют раком, потому что их родители кого-то не простили. Нашему доктору пришлось совершить профессиональный подвиг ради того, чтобы понять, что приходится выслушивать пациентам: она не выключила, не переключила, а досмотрела этот бред до конца.

К сожалению, такое отношение в обществе распространено. Это очень видно по больным. Поиск ответа на вопрос «Кто виноват?» отнимает у них немало сил. Болезнь сердца – это несчастье. А рак – проклятье. Кто-то проклял. И все в это верят!

С моей точки зрения, очень хорошей идеей было бы давать информацию о разных заболеваниях всем детям — подобные образовательные программы в мире есть. Я считаю, что очень важна была бы информация и об онкологии.

Если бы люди узнавали о болезнях с детства, они бы и о здоровье заботились лучше. Но это – немного другая задача. Работая над книгой, мы ставили информационные задачи, но старались, чтобы книга получилась нескучной.

Мы написали книгу, которая нам нужна была в работе. И рады, что она пригодилась другим.

15 книг о тяжелых хронических заболеваниях

Лучшие зарубежные книги:

Бернхард Клеменс «Что такое лейкемия», научно-популярная книга немецкого доктора написана в 1988 году. С тех пор ее многократно переиздавали и переводили на разные языки. В России ее выпустил в 2007 году издательский дом «Индепендент Медиа Сонома» при участии фонда «Подари жизнь».

Эва Морент-Гран, Даниела Вилерт «Анна, ты преодолеешь всe!» Книга адресована детям, которым поставили диагноз «лейкоз» и их родителям. Эту книгу написали родители и психологи. Она поможет ребенку понять, что с ним происходит, научит жить с болезнью и бороться с ней. Подходит детям 5-12 лет. Для совместного чтения и работы в группе.

Финни Нэнси «Ребенок с церебральным параличом: помощь, уход, развитие».

Одно из лучших западных руководств по этой теме. В книге описаны нарушения, возникающие при ДЦП, трудности в повседневной жизни ребенка и его семьи и способы их преодоления. Дается система рекомендаций для того, чтобы сформировать у ребенка правильные позы и движения.

В центре внимания – не физиология, а личность малыша. Русский перевод дополнен статьей-предисловием и пояснениями известного невролога, физического терапевта, руководителя АНО «Физическая реабилитация» (Санкт-Петербург) Е.В.Клочковой.

Издание адресовано родителям и специалистам.

«Как говорить с ребенком о его болезни» – перевод брошюры «Talking With Your Child About Cancer», выпущенной национальным институтом здоровья (США). Издание подготовлено волонтерами секции Московского общества помощи онкологическим больным.

http://www.vmpr.ru/index.php?option=com_content&view=article&id=142&Itemid=496

«И о смерти с детьми говорите» – перевод брошюры «Talking to children about death»,

изданной выпущенной национальным институтом здоровья (США) в 1990 году. Издание подготовлено волонтерами секции Московского общества помощи онкологическим больным.

http://www.medee.ru/post/view/7853

…и отечественные

Анастасия Руднева «Чудик». Герой этой маленькой повести – ребенок, который лечится от онкологического заболевания. Автор книги – врач РДКБ. И хотя эти книга – не научно-популярная, а художественная, прочитать ее будет не только интересно, но и полезно.

Скачать http://fly-mama.ru/wp-content/uploads/2013/02/Chudik-book.pdf

Книги от фонда «Подари жизнь»

6 книг о лейкозах. Книгу «Что важно знать о лейкозах и об их лечении детям и родителям» Михаил Масчан, Наталья Клипилина, Алина Хайн и Александр Кудравицкий можно скачать на сайте фонда «Подари жизнь». По ссылке можно найти еще 5 книг, которые могут пригодиться родителям онкобольных детей http://podari-zhizn.ru/main/node/18185

Еще две книги+тетради пациента http://project4687.tilda.ws/index

Наталья Леднева и коллектив авторов «Книга в помощь» Пособие по лечению детского лейкоза и других онкологических заболеваний. Будет полезна и при других онкологических заболеваниях, для лечения которых используется химиотерапия. Можно скачать тут http://onkobook.ru/book/Knigavpomosch2edition.pdf

Светлана Гортинская. «Про Петю». Сказка про храброго мальчика Петю, доблестных врачей и злого колдуна по имени Лейкоз. Эта книга – не простая, а лечебная. Ее можно использовать для психологического сопровождения процесса лечения лейкоза у детей. http://onkobook.ru/book/petya_book.pdf

Источник: https://www.miloserdie.ru/article/nuzhno-vsem-15-nestrashnyh-knig-o-tyazhelyh-boleznyah/

Ссылка на основную публикацию