Книги про курсантов

Читать

«Чтобы сделать правду правдоподобнее нужно непременно подмешать к ней лжи».

«Бесы». Ф. М. Достоевский

© Женя Маркер, 2015

© Женя Маркер, дизайн обложки, 2015

© Евгений Кащенко, иллюстрации, 2015

Редактор Анна Котенёва

Корректор Геннадий Дерягин

Благодарности

Олег Евдокимов

Игорь Пучков

Владимир Салуянов

Олег Гешев

Сергей Лемешев

Юрий Кваша

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero.ru

Торжественный ужин по случаю окончания военного училища закончился поздним вечером.

После вручения лейтенантских погон и нагрудных ромбов о высшем образовании, дружная компания состоявшихся выпускников многочисленными тостами проводила свое курсантское прошлое в стенах известного ресторана северной столицы.

Из груди лейтенантов рвались горячие признания беречь мужские дружбу и обещания не забывать «Альма-матер». С традиционным глотком на посошок и многократным звонким «Ура» компания покинула ресторан.

Много видавшие стены «Астории» помнили, как здесь когда-то кутили Маяковский и Есенин, гуляла ленинградская фарца и бессменная партийная номенклатура. Сегодня к этому историческому списку присоединились молодые офицеры Ленинградского Высшего военно-политического училища Противовоздушной обороны, которое квартировало в областном поселке Горелово.

Еще утром вчерашние курсанты стояли по стойке смирно на плацу и получали из рук командиров красные, синие дипломы.

В последних шеренгах украдкой читали строчки на тисненной гербовой бумаге, немного недоумевая, и удивляясь записи о полученной специальности «офицер с высшим образованием».

Слушали, затаив дыхание, напутствие Бати – Стукалова Павла Ивановича – седого генерала, фронтовика, первого начальника училища, который не мог не появиться перед строем. Он пару лет назад был уволен на заслуженную пенсию, но этот набор еще считал своим.

Его уважали, им гордились и любили все: и первокурсники, и выпускники. Сегодня Батя был немногословен, но слова «честь», «долг», «любовь к Родине» и «верность Отчизне» произносил без налета пафоса и легкой иронии, которая часто сквозила в дежурных выступлениях старших офицеров.

Прощаясь со знаменем училища, маршируя перед курсантами младших курсов, очередной выпуск лейтенантов никак не мог поверить: учеба позади.

В ресторане все посматривали на Марка Дымского. Отличная учеба и примерная дисциплина взводного всезнайки – ходячей энциклопедии – никак не вязались с необычным застольным событием. Он удивил всех, кто был за торжественным столом.

По кругу передавали огромный двухлитровый кубок с шампанским, где лежали металлические ромбики – знаки высшего образования. Каждый, кому кубок попадал в руки, произносил тост, благодарил отцов-командиров, друзей, преподавателей, родителей и делал глоток.

Тостующие профессионалы не скупились в выражениях, старались говорить много, красиво и долго. По волнам армейской словесности к Марку кубок приплыл не скоро. Розовощекий лейтенант встал, заглянул на дно, и не просто долил, а влил в него полную бутылку.

Оглядел насмешливым взглядом всех, с кем провел веселые и грустные дни учебы. Глубоко вздохнул, прокашлялся и, неожиданно для друзей, коротко сказал:

– За Горелово!

Он выпил содержимое сосуда одним махом, казалось, одним огромным глотком. Вытер рукавом тоненькие ручейки, скатившиеся по губам, и передал кубок своему другу – Семену Таранову.

Бурные аплодисменты друзей однокашников, собравшихся в зале, удивлённо приветствовали мгновенно осоловевшие и блестящие радостью глаза боевого товарища, которого они никогда не видели пьяным.

Послышались приветственные: «Ну, ты даешь!», «Круто, Марк!». А ресторанный герой артистично раскланялся, и одарил публику своей милой улыбкой.

В общем смехе друзей едва был слышен его чуть картавый шепот:

– Сбылась школьная мечта пацана. Я – офицер! Папа будет рад.

С этой минуты все ждали, поведет поглотителя двух литров шампанского, упадет он, закачается или тихо сломается, а потом уйдет спать, как это не раз бывало с большинством его друзей. Марк только закусывал и смеялся, хитро подмигивая друзьям. Из ресторана он вышел бравым молодцом, как будто и не пил вовсе…

– Командовать парадом будешь ты! – Генка Бобрин ткнул указательным пальцем в живот, и уткнулся рыжей головой в грудь старшего брата. Громко втянул носом запах поношенного кителя и мужского пота, как будто понюхом закусил стременную рюмку.

Выпуском на три года раньше Бобрин-старший успел получить очередное звание старшего лейтенанта, сменить две должности и послужить в десантном полку. Этому великану ростом в два метра, с атлетической комплекцией гренадера его императорского величества, руководить вчерашними курсантами было не просто легко, а даже забавно.

Плотно обняв брата за плечи, он поставил его правофланговым в строй с тем расчетом, чтобы просто шагать рядом и поддержать в случае чего, захмелевшего выпускника.

Бобрин-старший привычно набрал полные легкие воздуха, оглянул небольшой строй и продолжил медленно, плавно, ожидая мощного ответного всплеска.

– Товарищи офицеры! Поздравляю вас с присвоением первого офицерского звания «лейтенант»! Два раскатистых, одно протяжное – «Ура!!!»

Источник: https://www.litmir.me/br/?b=247448&p=1

Книга — Родом из ВДВ — Бадрак Валентин Владимирович — Читать онлайн, Страница 1

Закладки

Воин должен учиться одной-единственной вещи:

Смотреть в глаза смерти без всякого трепета.

Цукахара Бокуден, знаменитый японский фехтовальщик XVI века

Пристальными наблюдателями давно отмечено, что вся история нашей цивилизации является не более чем историей диких войн и кровавой борьбы за доминирование в пространстве, непримиримой вражды и безумного, чуждого даже миру животных соперничества внутри человеческого вида, напрочь оторванного от природы.

Но еще в большей степени история человека оказалась историей изощренного обмана. Век за веком, прикрываясь глянцевой бравадой многозначительных сияющих слов о патриотизме, родине и долге, лощеные беспринципные личности выступали организаторами вакханалий, вечной, неутихающей бойни.

Под злобный хохот дьявола, закамуфлированный торжественными фанфарами труб, они отправляли бесчисленные орды одних ослепленных человековоинов с установкой истребить скопища других.

И рабы химерических идей безропотно превращались в производителей костей человеческих, пребывали в слепом забвении до тех пор, пока гул поля боя не сменялся воем тоски по умерщвленным.

Короткое время отводилось человеческому существу для оплакивания погибших и увековечивания праха наиболее стойких из воинов. Затем все повторялось вновь. Предоставленный во временное пользование рай человек сумел кощунственно превратить в гниющую стонущую преисподнюю.

Не исключено, что это происходит вследствие тайного желания человека возвратиться на время к своему первобытному состоянию, чтобы под маской пещерного зверя насытиться запахом и вкусом крови. И самый гнусный из зверей совершает это невиданное святотатство с вопиющей цикличностью.

Посягает на себе подобного, даже зная наверняка, что сойдет с ума, заболеет бешенством, загубит себя среди всеобщей оргии смерти. И все великие открытия в конечном итоге начинали служить делу войны и всеобщего уничтожения.

И очаги любви и созидательных намерений выжигались столь старательно и бескомпромиссно, что порабощенное влечением к убийству существо стало превращаться в неизлечимого некрофила. Со временем болезнь видоизменилась.

Уничтожение приобрело яркие помпезные формы, карнавал стал размашистее, изощреннее, масштабнее. Настала эпоха соперничества за мировое влияние… Эра борьбы за глобальное порабощение…

Воля к власти вступила в противоборство с жаждой любви и созидания…

Часть первая Железные солдатики генерала маргелова

Чем себя удержать на струне между срывом и славойИ пропеть то своё, что другой не сумеет пропеть?Марина Генчикмахер

(Учебный центр Сельцы, 55 км от Рязани, август 1985 года)

1

– Рот-та! Стой! Напрра-во! Равнение на – середину! – Сержант, с показной лихостью отбивая шаги сапогами по асфальту, добрался до небольшого, в три ступеньки, крыльца и круто повернулся на носке одной ноги и пятке другой.

На крыльце деревянной одноэтажной казармы стоял несколько тучноватый старший лейтенант в рубашке с короткими рукавами и в высокой, на манер офицеров Третьего рейха, фуражке с голубым ободком.

На его брюках, с картинно наутюженными стрелками, такие же голубые полоски змейками уползали в искусственно разглаженные двумя хромовыми тубусами невероятно блестящие сапоги. Офицер явно был пижоном – в той мере, насколько это возможно для офицера Советской армии.

Он казался неестественным и напомаженным, застывшим подобно египетскому фараону и слишком празднично-торжественным на фоне обветшалого здания казармы, за облупившейся крышей которого торчали верхушки сосен.

– Товарищ старший лейтенант, первая рота с обеда прибыла. Заместитель командира первого взвода сержант Лунев.

– Дайте «вольно», – небрежно бросил ему старлей, и тут только по шевелению аккуратно подстриженных, таких же щеголеватых усиков стало ясно, что это вполне живой человек.

Черные гусарские усики несколько сглаживали пухлые, как у обожающего сладости юноши, щеки офицера.

Сержант тотчас выполнил указание и остался стоять рядом с офицером, но не на возвышении, а рядом со строем, как бы в роли посредника между одним и другими.

– Товарищи курсанты, – начал старлей спокойным, уверенным и оттого негромким голосом, – довожу до вашего сведения, что я – ваш командир роты, старший лейтенант Лисицкий Андрей Петрович. Прибыл для прохождения службы после выполнения интернационального долга в Демократической Республике Афганистан.

Сегодня утром вы стали первой ротой первого батальона Рязанского высшего воздушно-десантного дважды краснознаменного командного училища. С сегодняшнего дня вас будут называть не абитуриентами, а курсантами. У вас начинается новая жизнь – курс молодого бойца. КМБ, если коротко. В течение двух с половиной месяцев вы будете иметь возможность еще раз хорошо все обдумать.

Сразу предупреждаю: на КМБ ваша жизнь не будет сладкой, но это цветочки по сравнению с дальнейшей жизнью курсанта РВДУ. Это всесторонняя проверка, за этот период вы должны совершить три первых прыжка с парашютом, пройти много разных тестов. Но главное – до конца убедиться, что сделали правильный выбор.

По окончании КМБ каждому из вас будет еще раз задан вопрос о выборе профессии и каждый из вас сам сделает окончательный выбор.

Выпускники средних школ в случае добровольного отказа смогут вернуться домой или поступить в другое, фактически любое, военное училище нашей необъятной страны – у нас один из самых высоких проходных баллов, поэтому в любом военном заведении СССР для вас будут открыты двери. То же самое касается и кадетов.

Особо акцентирую на этом внимание, потому что после КМБ и принятия присяги назад дороги не будет. Начинайте обдумывать ваше решение с сегодняшнего дня. Не буду скрывать: передо мной не стоит задача сохранить всех зачисленных курсантов. Напротив, стоит задача отсеять всех, кто не способен служить в ВДВ, для чего и набрано вас полтора состава. ВДВ – это элита Советской армии, РВДУ – не просто элитное военное училище, но первое из училищ, единственное в своем роде. Поэтому очень хорошо думайте.

Алексей видел, как при произнесении последних слов короткие усики старлея ретиво и насмешливо вздернулись кверху, а губы искривились в иронической усмешке. Сказанное им как бы подчеркивало не окончательную полноценность всех этих молодых людей, необходимость для них снова доказывать, отстаивать свое уже как будто завоеванное место.

В глазах ротного каждый без труда мог прочитать полное безразличие, в непоколебимости его власти над ними присутствовало нечто царственное, незыблемое, не поддающееся эмоциональным колебаниям. Именно с такими бесстрастными глазами и лицами, чуждыми сценической пластике или артистизму, лишенными выражения сомнения, и отдаются самые судьбоносные, самые чудовищные приказы.

Потому старлей казался страшным в этой отчетливо мрачной сухой бесчувственности. В этот момент каждый из зачисленных курсантов ясно осознал, что они представляли собой некую бесформенную массу, похожую на группу подопытных лабораторных крыс, которую, вероятно, будут замысловатым способом переплавлять в нечто однородное, имеющее конкретную форму и предназначение.

Но далеко не всякий людской элемент в него войдет лишь потому, что отменно знал геометрию и даты исторических сражений.

– Теперь внимание, курсанты, – продолжил ротный, слегка повысив тон, хотя строй и так застыл беззвучно, в напряжении, ибо, как оказалось, судьбы их еще не были решены окончательно, а каждое новое слово могло что-то прояснить в их общем будущем. – Сейчас я вам представлю старшину роты, начальника для каждого из вас в отсутствие офицеров. Лунев, позовите старшего сержанта Мазуренко, – обратился он к сержанту, который привел роту с обеда.

Через несколько мгновений на пороге казармы появился вызванный из казармы новоявленный старшина. Он был почти одного роста с ротным, даже, может быть, немного ниже, потому что блестящие хромовые сапоги офицера имели весьма широкую платформу, призванную, очевидно, возвышать его и над более рослыми подчиненными.

Читайте также:  Книги про хюррем

Однако в противовес росту старшина был едва ли не в три раза шире в плечах своего ротного. Если Лисицкий казался холеным щеголем, то Мазуренко – топорно и непропорционально сбитым мужиком, словно его в самом деле вытесали из грубого базальтового камня.

В то время как взор ротного почему-то вызывал у Алексея сходство с хитрым выражением глаз Людовика XIV со страниц школьного учебника, старшина расстреливал взглядом в упор, причем всех сразу.

Он предстал в совершенно непривычном, даже несуразном для данной ситуации виде: на ногах замшевые светло-серые кроссовки, а из одежды – лишь выцветший от времени, выгоревший на солнце десантный комбинезон когда-то цвета хаки, верх которого был снят и небрежно повязан узлом на талии.

В результате строй имел возможность обозревать могучий торс с выпуклой бронзовой грудью, немыслимым овалом плеч и кольчужными кубиками на плоском животе. Неискушенному наблюдателю могло бы показаться, что он только что вышел из тренажерного зала, где занимаются бодибилдингом, но на самом деле структура его мышц была совсем иной.

Профессиональный взгляд скорее рассмотрел бы мускулы метателя диска или воина-спартанца, стоящего с царем Леонидом у Фермопильских ворот, чем поклонника устланных мягкими покрытиями залов. Это были мышцы, которыми пользуются постоянно и для весьма конкретных целей, а не только во время посещения зала с единственной задачей – приукрасить мужское тело.

Устрашающий внешний облик молодого мужчины дополняли наколки – они делали его похожим на уголовника. Под левой грудью была набита группа крови, на левом плече правая часть строя могла рассмотреть три магические буквы «ВДВ» под старательно выведенным несмываемыми чернилами знаком из парашюта и двух перекрещенных, взмывающих ввысь самолетов.

Стоящие же слева курсанты видели маленький силуэт десантника с парашютом с не менее странными буквами «DRA». Но еще более, чем торс, поражало его лицо, придававшее хозяину сходство не то с воином, не то с осужденным рецидивистом. Если глаза ротного выражали бесстрастие, то глаза старшины горели тусклым и мрачным огнем, как некогда раскаленные, но теперь тлеющие угли.

В них, как и в иссеченном суровыми складками лице, сквозила неумолимая печать грубой мужской силы, затаенность едва сдерживаемого общественными условностями порыва хищника. Слишком часто во взоре его проглядывал лютый зверь, тайно жаждущий властвовать по праву силы, готовый низвергнуть все сопротивляющееся. Годами он был старше на добрых пять-шесть лет стоявших в строю, именно тех лет, которые отделяют войлочного нескладного юношу от сформировавшегося сурового мужчины. Этот человек на пороге казармы казался в высшей степени экзотичным даже среди ста пятидесяти спортивно сложенных, специально отобранных для непростого военного дела парней.

Новоявленный курсант Алексей Артеменко во все глаза рассматривал двух своих главных начальников.

Ротный, окутанный шармом великолепия своего положения, казался ему недосягаемым богом в силу немыслимой дистанции, отделяющей искушенного войной офицера от нескладного юноши, только замахнувшегося на карьеру военного.

Старшина же ввергал его в шок своим иррациональным видом, вызывая смутный страх и содрогание. И вместе с тем он стал в один миг мистическим символом всего того, что стояло за тремя волшебными буквами «ВДВ», светом, источаемым инопланетянином, неземным существом.

Источник: https://detectivebooks.ru/book/37305918?page=1

Книга ГРУ: вымыслы и реальность. Содержание — АРМЕЙСКИЙ ПУТЬ КУРСАНТА МОРСКОГО УЧИЛИЩА

капитан первого ранга Куземин А. П.

Посвящается всем офицерам и генералам отечественной военной разведки.

Шли бурные 50-е годы, Советский Союз в политическом и особенно в военном плане противостоял практически всему остальному миру. На это время приходилась кульминация «холодной войны» между военно-политическими блоками ряда стран мира. В более жестком противостоянии находились блок НАТО и страны — участницы Варшавского договора.

В 1956 году произошли кровопролитные события в Венгрии. Советские танки восстановили так называемый «конституционный порядок» в Венгерской народной республике.

Эти события я хорошо помню, так как в 1956 году окончил Батумское мореходное училище в Грузии по военной специальности — противовоздушная зенитная оборона Военно-морского флота СССР. И как раз в это время часть наших моряков-курсантов была направлена на военную стажировку в город Севастополь.

Наша четвертая гвардейская зенитная батарея располагалась недалеко от Северной бухты. Практически каждый день мы занимались боевой подготовкой, изучая уставы, материальную часть и правила ведения боевых стрельб.

И, наконец, был дан приказ срочно передислоцироваться на проведение боевых стрельб в район мыса Феолент. Затем по «слухам» нам предстояла спецкомандировка с боевой техникой в одну из горячих точек мира. Никто не сомневался, что это будет Венгрия.

Перед проведением боевых стрельб по «живым» мишеням на воде и в воздухе к нам неоднократно приезжали командиры боевых кораблей Черноморского флота и офицеры-летчики, которые должны были принимать непосредственное участие в проведении боевых стрельб. Это были достаточно молодые офицеры, которые уже прошли боевое «крещение» в годы Великой Отечественной войны, а также в многочисленных горячих точках планеты, в которых СССР официально или неофициально принимал участие.

Наш командир собирал на встречу с летчиками и моряками весь состав нашей 4-й гвардейской зенитной батареи. На этих встречах обсуждалась боевая операция по точной стрельбе по мишеням.

Боевой военный самолет под управлением офицера должен тащить за собой мишень, которую наши гвардейцы-зенитчики и были обязаны поразить боевым снарядом точно и при этом не попасть в самолет и не сбить его.

Летчики были психологически уверены, что если они лично побеседуют с солдатами, сержантами и офицерами батарей, то наверняка стрельбы пройдут удачно и они будут живы и невредимы.

То же самое происходило с офицерами-моряками, которые своими боевыми кораблями тащили за собой «боевые мишени» в виде специальных щитов.

И вот рано утром наша батарея из 4 орудий на мысе Феолент заняла боевую позицию. Вскоре мы услышали гул мотора и в воздухе на значительной высоте увидели самолет, а за ним на расстоянии 100–150 метров боевую мишень в виде вытянутого овального «пенала».

Все затихли, напряглись, вглядываясь в летящий самолет, и ожидали команду «огонь». Напряжение возросло до предела, нервы не выдерживали, снаряды вложены в лотки автоматической доставки в ствол зенитной пушки. Нужна была только команда «готовьсь», а затем «огонь».

Все мы думали о летчике-герое, который вел самолет и знал, что скоро последует очередь выстрелов боевыми снарядами. Мы же, курсанты-батарейцы, переживали не за судьбу самолета, а за жизнь пилота, который перед полетом сказал нам: «Мальчики, я на вас надеюсь.

Мы вновь встретимся на земле и выпьем по этому случаю 100 граммов боевых».

Как это всегда бывает, команда «огонь» наступила неожиданно. Каждая батарея произвела по выстрелу, все покрылось кругом красной пылью, заслонило солнце, самолет, мишень, по которой вели огонь. Буквально задрожала земля под ногами, взметнулась пыль высоко в небо и долго-долго не оседала.

Все мы прислушивались к гулу самолета, потом увидели и его, — пилот шел по кругу над нами, покачивая крыльями, а мишени за ним не было, ее мы с первых выстрелов поразили. Боевая задача была выполнена.

Поразили мы и морскую мишень, которую на этот раз тащил за собой военный корабль, предназначенный специально для этого.

Вечером к нам прибыли высокопоставленные офицеры-летчики и офицеры-моряки и всех нас от души благодарили. Было приятно, что мы впервые прошли боевое «крещение», стреляя не по противнику, но подразумевая его. Подобных стрельб за полгода армейской службы на флоте было более чем достаточно.

В общем, мы были довольны; огорчило нас только то, что сняли с нас морскую форму и переодели в армейскую, и получилось, что из мичманов мы превратились в старшин. Как раз в это время шла реорганизация противовоздушной обороны флота и кем-то сверху было принято решение всех переодеть в общевойсковую форму.

Многие тогда сожалели, что им приходилось расставаться с морской формой, морской выучкой и морской судьбой.

Будучи на военной стажировке, мы, курсанты, с удовольствием осматривали город-герой, город русской славы Севастополь. Все здесь напоминало о силе, духе и мощи русского человека, русского оружия.

И мы этим гордились, так как все были воспитаны на патриотизме к Родине, на любви к своему Отечеству. Каждый из нас хотел служить, служить честно, со знанием дела и в любой точке мира.

У нас не было вопросов — где служить, у нас был только один ответ — куда пошлет Родина, там мы будем служить.

У всех у нас было героическое настроение. Правда, оно было несколько огорчено тем, что за год до нашего пребывания в городе Севастополе там, в бухте Инкерман, 29 октября 1955 года по какой-то неведомой причине взорвался и ушел на дно знаменитый флагман Черноморского Военно-морского флота — линкор «Новороссийск».

Сотни моряков погибли вместе с ним, и, по воспоминаниям очевидцев, почти три дня и три ночи еще живые матросы стучали изнутри по броне «Новороссийска», сообщая о том, что они живы и просят помощи. Помочь им не смогли.

Вскоре на северной стороне Севастопольской бухты экскаваторами была вырыта братская могила, куда захоронили всех погибших моряков. Многие из тех моряков были молодыми, неопытными в морском деле ребятами, переведенными на линкор из Германии в связи с сокращением там численности советских войск.

Скоро уже будет 50 лет со дня гибели легендарного линкора, но причины, к сожалению, до сих пор не установлены. В последующие годы, уже будучи студентом, а затем и офицером-разведчиком, я часто посещал это трагическое место, которое было обставлено морскими буйками.

На этой могиле многие годы была закреплена одна-единственная красная звездочка. Собирались местные власти поставить памятник морякам-новороссийцам, но я его там не видел.

Закончилась наша военная стажировка, и все мы вернулись в свои родные пенаты — Батумскую мореходку. Через шесть месяцев мы вновь встретились. Было много разговоров о том, кто, где и как служил.

Кто-то был в Батуми, кто-то в Поти, а кто-то на военных кораблях Черноморского флота. Каждый вечер мы вели разговоры и заканчивали, как правило, глубоко за полночь.

Нам тогда было чуть больше двадцати лет и каждому из нас была обозначена одна дорога служить флоту. И все мы были готовы к этой нелегкой службе.

Почти пять лет нас воспитывали опытные моряки, прошедшие войну, не только Великую Отечественную, но и войну в Корее, в других «горячих точках» мира, где наши войска принимали участие в боевых операциях.

Все это называлось в те годы служебной командировкой, а некоторые из таких командировок не возвращались совсем, а если и возвращались, то только в «цинковых гробах». Грустно это осознавать, но мы были молоды и каждый был уверен, что с ним этого не произойдет никогда.

Нас воспитали в любви к морю, Родине, Военно-морскому флоту, Советскому Союзу, и мы гордились всем этим, куда бы ни забросила судьба каждого из нас.

В те годы никто не говорил о национальной принадлежности. Мы были советскими курсантами, советскими моряками, моряками-черноморцами, моряками-батумцами. Служили дружно, жили мирно, любили морскую романтику, помогали друг другу чем могли.

Читайте также:  Книги про морские темы

2

Источник: https://www.booklot.ru/genre/nauchnoobrazovatelnaya/istoriya/book/gru-vyimyislyi-i-realnost/content/2683830-armeyskiy-put-kursanta-morskogo-uchilischa/

сайт своими руками

Учеба в  Коломенском  ордена Ленина Краснознаменном  артиллерийском училище
/август 1959 г. — июль 1962 г./

Как это случилось

Я коломчанин с  1947 года, до этого жил с родителями в Ленинграде и Таганроге.. Решение о поступлении в военное училище мною было принято неожиданно для моей мамы и друзей  т.к. я  уже, учился на  выпускном  курсе техникума.

В городе Коломне я  был известным спортсменом -1 разрядником.  Моими успешными видами спорта были баскетбол и ручной мяч. Я  играл за команду  коломенского тепловозостроительного завода (ДСО  «Авангард») и  за сборную города.

 Естественно я был знаком с курсантами училища, разных лет выпусков(Зязин, Иванов, Подлубный, Погоржельский) и офицерами (в частности с к-ном Лебедевым), которые играли  за училище и привлекались в сборную  города.

Их  настойчивые  предложения  сыграли основную роль в принятии мной решения поступать в училище, стать кадровым военным.

Тем более, что, по слухам, училище уже готовило  не артиллеристов, а ракетчиков с получением гражданского диплома и специальности – техник-электрик или техник-механик. И так, первый шаг (есть решение и желание поступить) в армейскую жизнь сделан!

Поступление.

Забрав, не без проблем, личные документы (главное аттестат зрелости) из техникума,  в первых числах августа я уже сдавал вступительные экзамены.  Кстати, пожертвовав билетом (на 19.08) на американскую выставку проходившую в Москве.

Что  бросилось в глаза — это многочисленные группки молодых ребят — абитуриентов, и одиночки, в сопровождении родителей или дедушек, при орденах, толпящихся около и в самом здании церкви, которое было переоборудовано, под  учебный корпус, спортзал и если не ошибаюсь, пошивочную и сапожную мастерские.   Вот здесь и вершились судьбы юношей, определялось  их  будущее.  Они,  образно говоря, стояли на пороге жизни, а реально церкви.

Секретарем или зам председателя приемной комиссии был назначен начальник Цикла материаловедения п-к Стерлингов, в приемной комиссии были преподаватели училища и  школ   города. (Одни из вершителей) .  Решение о зачислении в училище принималось Мандатной комиссией.    Церковь (читай учебный корпус)  была напротив КПП,  вне основной территории училища.

Вообще в те годы училище располагалось не на одной общей территории, а состояло из: — закрытого городка в котором были: -здание с канцеляриями и спальными помещениями для курсантов 1 и 2 дивизионов, столовые, медчасть,  учебные корпуса и мастерские, клуб  и большой плац.

 На прилегающей улице, в отдельно стоящем старинном здании (Дом_Мещаниновых), размещались- Управление и службы училища. В этом же здании было отделение городской почты.

 К  зданию примыкала  хозяйственная территория училища,  тыльная сторона, которой, граничила со стадионом  ДСО «Текстильмаш»  и жилыми домами.

Вот здесь и начиналась, для абитуриентов, неизвестная армейская жизнь,  по рассказам и прочитанной литературе, являющейся  и  престижной и, во многом,  романтичной. Конкурс составлял  20  или 30 чел. на 1 место.

Приемная комиссия заседала ежедневно,  в первые дни отсев был массовый. Видимо специально были созданы условия для резкого сокращения числа абитуриентов.

 Первым экзаменом, как правило, была математика, которая и давала  большое количество абитуриентов «на отсев».

Для размещения прибывающих, на  хозяйственной территории, был разбит палаточный городок, в котором они были распределены по группам численностью по  30-40 чел.

Организация быта, несения службы суточным нарядом, построения и перемещения групп, а  также проверки наличия и  контроль за  местом их пребывания осуществлялись офицерами училища и сержантами 3 года  срочной службы (из ДБО училища).

Различного рода нарушения, включая употребление спиртных напитков, отсутствие на общих построениях и после отбоя, особенно в первый период,  приводили к немедленному отчислению.

Отбор — отсев.

Сдача экзаменов сопровождалась постоянным контролем за абитуриентами, на предмет их физического и психологического состояния, дисциплины.

 Офицеры,  старшие групп, вели такие списки, как бы осуществляя  негласный отбор кандидатов,  для поступления или для отчисления.

Например, ежедневно, на физической зарядке и в течение дня, проводили  проверки по  подтягиванию, подъему переворотом, выходу силой на перекладине, на количество раз. Были всякие «умельцы» одни могли подтянуться, только,  1- 2 раза, а некоторые и  более 20.

Запомнился один очень худенький,  жилистый паренек, весом всего 46 кг. Подтянувшийся раз 30,  но медкомиссией к экзаменам не был допущен из-за дефицита  веса. Его было жаль, он плакал и обещал много есть и набрать вес.  Кстати первый экзамен, по математике, он сдал на 5.

Привлекательными(приоритетными) абитуриентами были солдаты, спортсмены, музыканты. Среди поступавших были и лица, которые пользовались правом зачисления без вступительных экзаменов, проходя только собеседование и мандатную комиссию.

Вот из таких лиц (уже принятых!) создавались команды, которым выдали старое  рабочее обмундирование и привлекали к работам по приведению казарменных помещений в готовность к размещению курсантов, принятых в училище и курсантов старших курсов,  прибывающих из отпусков.

В готовность к учебному процессу приводили  аудитории,  учебные мастерские и  их оборудование. Всё чистили и драили, в.т.ч. обновляли разметку строевого плаца.    Проявлялись и юмористы среди офицеров. Например, на построении, методом опроса, определяли, кто уже успел приобрести рабочую специальность.

И они получали участок работы, «соответствующий» специальности. Так механики драили в мастерских станки, таскали какие-то трубы.  Электрикам «доверили»  мытье окон, закрепление карнизов  и штор.  Все остальные «не имевшие гражданской специальности» занимались выносом, вывозом мусора.

 Ну, примерно, как в анекдоте – «Прапорщик на построении — Товарищи  курсанты! Кто хочет на уборку картошки ехать на машине? Выйти из строя». Вышло 4 человека.  Прапорщик – «Хорошо, остальные пойдут  пешком».

Спальное помещение в казарме тех лет представляло собой мрачное метров до 40 в длину, серое неуютное помещение с асфальтовыми полами, небольшим центральным проходом  и 100-ней кроватей  расположенных в два  яруса (для первокурсников). После мандатной комиссии проводилось  комплектование  подразделений.

Комплектование взводов и батарей было предварительным и к началу учебного года претерпело большие изменения. Итак  — 2 дивизион, комдив п-к Кожевников (после него п-к Кучерявенко). 5 батарея, комбат м-р  Владимиров (после него к-н Скрынник.

) Командиры взводов: 3 курса к-н Турусин (участник учений с применением  ядерного оружия на Тоцком полигоне),  2 курса- к-н Токмаков, (зам.комвзвода — с-т Л.Филь), 1 курса 151 взвода- л-т М.Буранов,(замкомвзвода-третьекурсник ст. с-т Г. Плякин) 1 курса 152 взвода-л-т В. Таран, (замкомвзвода — третьекурсник с-т  В.

Кубышкин), старшина батареи третьекурсник с-на А.Соколовский, каптенармус-рядовой 3 года службы из ДБО училища – ряд.  Майстренко. Казарма 5 батареи размещалась на 3 этаже. В каждой батареи было по 100 человек.

м-р Владимиров

Не знаю почему, но руководил первоначальным комплектованием взводов 1 курса, для всего 2 дивизиона,  комбат 5 батареи м-р Владимиров. В последние дни августа все первокурсники дивизиона, по ранжиру,  были построены в казарме .

Вот здесь, по предварительно составленным  спискам, происходило уточнение и  окончательное формирование взводов первокурсников, с  распределением по батареям (5-7 батр).  Аналогично происходило и в 1 дивизионе (комдив п-к Пестов).

 Комбат 5 батареи майор Владимиров не преминул воспользоваться  своим «руководящим» положением, отобрал из правофланговых!, себе, два взвода первокурсников (151  и 152), которые, на его взгляд, и по рекомендациям  курсовых офицеров  были лучшими, и не только по росту.

 Тем самым заложил  основу и  рассчитывал, в  перспективе,  быть одним из передовых комбатов   Вторые, два взвода  «лучших»,  отдал  комбату 6  батр  к-ну Коношенкову.    Ну,  а  взводы первокурсников  7 батр.

, в отсутствие комбата майора Черноштана,   комплектовали  левофланговыми, которые, естественно, были невысокими. А, было это так – с левого фланга отсчитали  «остатки»,  скомандовали – «Направо,  В 7 батарею  шагом марш!»  Позже, за свой вид низкорослых, 7 батарея получила, смешливое негласное,  прозвище  – «черная сотня Черноштана»!

Приказом начальника училища нас зачислили  курсантами 1 курса КАУ и с 1 сентября 1959 года мы начали осваивать азы воинской службы, начиная с изучения основ – Общевойсковых Уставов ВС СССР,  и прохождения курса молодого бойца на летней базе училища — лагерь в Сельцах.

——————————-

Источник: http://ruben1.narod.ru/history/army_karmanov.html

Веригэ Володин — Новеллы из курсантской жизни. Питер

Здесь можно скачать бесплатно «Веригэ Володин — Новеллы из курсантской жизни. Питер» в формате fb2, epub, txt, doc, pdf. Жанр: Русское современное, издательство ЛитагентРидеро78ecf724-fc53-11e3-871d-0025905a0812.

Так же Вы можете читать книгу онлайн без регистрации и SMS на сайте LibFox.Ru (ЛибФокс) или прочесть описание и ознакомиться с отзывами.

На Facebook В Твиттере В Instagram В Одноклассниках Мы Вконтакте

Описание и краткое содержание «Новеллы из курсантской жизни. Питер» читать бесплатно онлайн.

Это первая книга из серии про курсантскую жизнь, про то, как начинают свою службу будущие генералы, про дружбу и силу мужского армейского братства, которое закладывается еще в юношестве.

Новеллы из курсантской жизни

Питер

Веригэ Володин

Кто был студентом – видел юность,

кто был курсантом – видел Жизнь!

© Веригэ Володин, 2016

ISBN 978-5-4483-2301-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Андрей Олегов вырос в простой рабочей семье. Детство у него было такое же, как у большинства соотечественников. Его родной город находился в предгорьях Урала. Школа была тоже обыкновенной средней и без всяких там уклонов. И будущее тоже должно было быть у него таким же обыкновенным, но вмешался во всю эту размеренность и обыденность Его Величество Случай.

Дело было зимой сразу после зимних каникул, то есть в начале февраля 1989 года. Андрей учился в десятом выпускном классе и раздумывал о выборе учебного заведения, в которое можно было поступить для продолжения династии родителей, но только уже уровнем повыше.

Скорее всего, Андрей стал бы поступать в местный металлургический институт, стал бы инженером и отправился работать на завод. Но тут к ним в школу приехал курсант военного училища. Оказывается, им в училище на каникулы давали задания проводить в школах беседы среди молодежи о ценности и полезности профессии военного.

Так вот этот курсант в итоге так заинтересовал Андрея своим рассказом о прелестях военной жизни и перспективах профессии, что уже на следующей неделе, ни с кем не посоветовавшись, он отправился в районный военкомат и написал там заявление на поступление именно в то военное училище, из которого и был тот курсант.

Это было авиационное училище, но не летное, а по наземному обслуживанию летательных аппаратов. Но Андрею это не было важно, он просто решил сломать свою устоявшуюся жизнь.

Родители сначала были не в восторге, но потом успокоились, а еще позже даже стали поощрять его выбор сына и стали всячески помогать. Мама наняла репетитора по математике, а отец занялся физической подготовкой – все-таки военное училище дело не шуточное.

После того как из училища пришел вызов (это наподобие приглашения к поступлению) в школе Андрея сразу зауважали. Да, было такое время, когда военных, особенно офицеров, любили и уважали.

Учителя стали более углубленно заниматься с ним, но в тоже время не сильно строго и не портя оценки, все-таки гордость школы. Почему-то из школы, где учился Андрей, мало мальчишек шло поступать в военные училища, а еще меньше поступало.

Знакомые пацаны завидовали тому, что придется ехать в другой город, так сказать на вольные хлеба. Девчонки – ну с ними все понятно.

Медицинскую комиссию Андрей прошел хорошо. К счастью никаких отклонений не нашлось. В отличие от срочной службы кандидатов на поступление в военные училища проверяли довольно строго и, наоборот, пытались «отмазать» от училища, чтобы затем добросовестно «замазать» на срочную.

Выпускные экзамены тоже дались как-то легко и непринужденно. Осталось немножко погулять на воле и начать собираться в дорогу. А ехал Андрей поступать в далекий, но уже манящий город Ленинград. Это было как сон, который с каждым днем становился все более реальным.

Если ты курсант – гордись.

Если нет – радуйся.

На вокзал, провожать Андрея в Питер, собралось довольно внушительное количество родственников и друзей. Андрею было одновременно грустно покидать родной город, но в тоже время предстоящая самостоятельная жизнь приятно волновало его.

Он уже мысленно бродил по проспектам и набережным Невы, по Дворцовой площади и Зимнему, по величественным садам и паркам загородных императорских дворцов. Обо всем этом он заранее прочитал в книжках-путеводителях по Ленинграду в центральной городской библиотеке, а одну даже, что греха таить, похитил и сейчас вез с собой.

Читайте также:  Книги про карму

Ну не удержался, ну что поделать. Надо заметить, что сам город намного больше прельщал его, чем военное училище.

Поезд был проходящим, и стоянка была всего лишь минут пять. Простились быстро – шаблонные напутственные фразы, обнимания, обещания Кати и Марины писать чуть ли не каждый день. Но все проходит, и вот поезд уже выезжает за город. Прощай любимый с детства край! Здравствуй прекрасное будущее!

В поезде подобралась довольно подходящая компания. Андрей путешествовал довольно часто, но в основном с родителями или со школой, то есть постоянно под присмотром взрослых, а сейчас все по-другому – он ехал один.

За окном с огромной скоростью проносились поля и леса, мелькали небольшие русские деревеньки. Андрей попытался позаниматься в поезде математикой, но это было практически невозможно – монотонный стук колес убаюкивал и вгонял в сон.

Снилось ему радужное будущее, где есть место для подвигов и возможность добраться до больших высот.

Андрей уже представлял себя крупным военноначальником, но поезд резко затормозил, вагон тряхнуло так, что Андрей чуть не свалился со второй полки— ведь ему как самому молодому в купе предоставили верхний этаж. Станция – можно было выйти и немножко размяться, подышать свежим воздухом.

После остановки спать уже не хотелось, и Андрей разговорился с попутчиками. Все они были люди серьезные, уже нашедшие сое место в жизни. К сожалению, военных среди них не было, и никто с Андреем опытом ратной службы не делился. Но все равно пообщаться с ними было очень интересно. В основном все говорили про Ленинград.

Рассказывали ему про знаменитые места города на Неве, про музеи и театры, про чудесные белые ночи и много-много всего другого. Андрею так все уже нравилось, что хотелось как можно скорее приехать в нашу северную столицу.

Он даже стал записывать в новую, подаренную подружкой Катей перед самым отъездом записную книжку все важные, как ему казалось моменты рассказов, особенно подробно адреса наиболее интересных и практически не афишируемых мест. Рассказы его новых знакомых были просто захватывающие, и Андрею уже с нетерпением хотелось поскорее окунуться в разгульную питерскую жизнь.

Он еще и не подозревал, что до осуществления этой мечты пройдет еще очень много времени. Ведь он ехал в Ленинград, прежде всего для того, чтобы стать курсантом, то есть человеком военным. Но пока Андрей был всего лишь воодушевленным мальчишкой, которому любое море по колено.

Вот так незаметно пролетела дорога. Андрей попрощался с попутчиками и отправился в училище. Находилось оно на одном из островов практически в центре Ленинграда, по крайней мере, в поле видимости стрелки Васильевского острова и ансамбля Дворцовой площади.

Вообще Ленинград поразил Андрея своей красотой, первозданностью.

Этот город, казалось, нес на себе отпечаток эпох, событий, происходивших в его насыщенной истории, и тех великих людей, которые жили тут и ходили по его мостовым и набережным.

Андрей был просто заворожен и понял, что должен обязательно поступить, чтобы остаться здесь, что даже если не поступит, то все равно останется в северной столице. Это его город.

Училище располагалось в старинных особняках и выражало собой некую торжественность и загадочность.

Там пыл Андрея немного поубавили, сказав, что приемная комиссия работает в загородном центре и ехать туда нужно немедленно, потому что Андрей и так задержался. Ехать, правда, недалеко по местным меркам – час на электричке, да и там – на автобусе минут двадцать.

Андрею подробно все рассказали, а он еще и записал себе в блокнот и отправился в путь. Дорога вышла обычная и ничем не примечательная, разве что мелькавшие непривычные финские названия станций, а так все обычно, как везде.

Вот ведь, стоит немножко отъехать от города, пусть и столичного, а все кругом одинаковое, как и по всей стране.

На станции, куда приехал Андрей, сидела на лавочке парочка курсантов с девчонками. Андрей по инструкции, данной в училище, обратился к ним за помощью, ведь эти курсанты специально дежурили на станции, чтобы направлять абитуриентов, таких как Андрей, по правильному маршруту.

Курсанты были на пару лет старше Андрея и довольно снисходительно объяснили ему дорогу, а девчонки смотрели с любопытством, представляя себе, как уже через пару лет будут сидеть здесь уже с ним на лавочке и встречать других молоденьких парнишек – такая у местных девчат доля, ведь в городе у курсантов другие пассии.

Автобус действительно поскрипел по извилистым лесным дорогам всего минут двадцать, и вот уже за Андреем захлопнулись ворота КПП (контрольно-пропускного пункта). Все, он вошел в Армию.

На КПП ему показали дорогу к месту сбора и регистрации кандидатов на поступление в училище, и Андрей вместе с такими же, как он, желающими стать офицерами двинулся в путь. Надо заметить, что в этот год желающих поступить было довольно много – примерно человек пять на одно место, и Андрей уже засомневался в своих возможностях.

Пункт регистрации располагался совсем недалеко от ворот КПП, так что Андрей даже не устал нести свою сумку, которая благодаря стараниям мамы была довольно увесистой. Там он отстоял в очереди, затем возле длинного стола его встретил какой-то офицер, который затребовал у Андрея все документы, долго их изучал и сверял со своими записями.

Затем он выдал ему бумажку с цифрой «5» и отправил дальше, махнув рукой в сторону пятиэтажного здания с каким-то странным сооружением на крыше – огромным шаром, окрашенным в красно-белые полосы. Там какой-то военный встретил его на входе и, посмотрев в выданную бумажку, приказал идти на второй этаж в комнату номер 211.

Эта комната оказалась учебным классом, но каким именно непонятно, потому что все стенды на стенах были завешены шторками. Там уже находилось человек пятнадцать-двадцать. Ребята стояли в очереди, как объяснили Андрею, на беседу, на которой определялось, на какой факультет будет поступать претендент.

Андрей собирался поступать на факультет, на котором готовили офицеров боевого управления авиационных частей. Но он был уже до того забит, что примерно через полчаса беседы Андрея определили на второй. Это был факультет метеорологического обеспечения авиации. Там же ему выписали предписание на его дальнейшее обустройство.

В итоге Андрей оказался в палаточном лагере номер 2, в семиместной палатке номер 22. Вот двойка стала для него определяющим числом, но вот счастливым ли – это покажет дальнейшая жизнь. Пока самым сложным испытанием были предстоящие экзамены и профотбор, про который в лагере ходили самые жуткие слухи.

Источник: https://www.libfox.ru/648067-verige-volodin-novelly-iz-kursantskoy-zhizni-piter.html

Курсанты Академии :: Читать книги онлайн

В детстве любимой моей сказкой была история о маленьком мальчике, которому досталась волшебная машина по приготовлению каши. Она обладала такой бешеной производительностью, что завалила весь город этой самой кашей на добрые три фута.

Чтоб добраться от одного дома к другому или просто пройти по улице, человек должен был вооружиться гигантской ложкой и съесть всю кашу, что преграждала ему путь.

Замечательная придумка! Хотя лично я предпочел бы томатный суп с толстым слоем крекеров. И путешествуешь, и вкусно ешь — все одновременно!

И лично мне кажется, что героя этой истории обязательно должны были бы звать Айзеком Азимовым.

Поскольку со дня нашей первой встречи — а состоялась она на Первой всемирной конференции по научной фантастике в Нью-Йорке в начале июля 1939 года — Айзек только и знал, что всю жизнь путешествовать и пировать.

То Астрономическую таблицу попробует на зубок, то вкопается в какую-нибудь другую науку, то вдруг уйдет с головой в религию, а потом — снова в литературу и надолго. О, кто-нибудь вполне мог прозвать его вороной в павлиньих перьях, но это было бы неправильно и несправедливо.

Ведь вороны, пусть даже они и в павлиньих перьях, прежде всего фокусируют внимание на ярких, блестящих предметах и хватают их без разбора. Причем предметы эти, как правило, не слишком много весят. Айзек же всю жизнь занимался титаническим трудом, он не просто хватал эти предметы, но пожирал их. Попробовали бы вы дать ему книгу.

И через несколько часов, проглотив содержимое, Айзек выныривает из нее, словно из вышеупомянутой каши. Выныривает, так и не утолив голода. Есть ли на свете книги, которые бы он не изучил досконально? Лично я сильно в этом сомневаюсь.

И вот теперь в этой книге представлены почетные ученики, сыновья и дочери Азимова. Возможно, они и не имеют столь мощных машин, способных утопить в каше весь город. Но они тем не менее работают и поглядывают на папу Азимова в надежде получить одобрение.

Я вам даже больше скажу. Лично я всегда чувствовал себя рядом с ним жалкой мошкой по сравнению с каменной крепостью или неукротимым буйством природы. И еще одно. Люди прозвали Айзека трудоголиком. Полная чушь!.. Он раз сто безумно влюблялся.

И при этом у него всегда оставалось в запасе несколько сотен не охваченных любовью, можно даже сказать, девственных территорий. И таких территорий, уверен, будет теперь оставаться все меньше и меньше — с тех самых пор, как Айзек покинул землю и поднялся туда, где наверняка напишет двадцать пять новых Библий!

И все это, заметьте, только за первую неделю пребывания.

Как-то ночью, года два тому назад, мне вдруг приснилось, будто бы я превратился в Айзека Азимова.

Только где-то к полудню жене удалось убедить меня, что баллотироваться в президенты мне все же не стоит.

Да благослови тебя господь, Айзек! Благослови господь и вас, дети Айзека, чьи труды вы можете прочитать в этой книге.

Перевод с английского Н. Рейн

Астрофизики (если уж начинать с мира науки) подразделяют все сущее во Вселенной на три химические категории: водород, гелий и металлы.

Первые два вещества легче сотни с чем-то других известных элементов. Любое вещество, хоть чуточку тяжелее гелия, астрофизики тупо и с упорством, достойным лучшего применения, называют «металлом».

Вселенная примерно на девяносто восемь процентов состоит из водорода и гелия. Астрофизики считают, что Вселенная состоит из большого количества водорода, значительного количества гелия, и лишь малую долю в ее составе занимают металлы.

И вот, хотя Айзек Азимов известен на все нашу планету (а может, и на других тоже его хорошо знают, мы этого пока что не выяснили) прежде всего как писатель-фантаст, если оценивать весь написанный его рукой материал все четыреста с лишним книг, миллионы статей (заметьте, миллионы!) и бог знает что еще, — то собственно научная фантастика составляет тут лишь небольшой процент. И, оценивая творчество Азимова с точки зрения астрофизиков, можно сказать, что научно-фантастические его рассказы — это всего лишь «металлы».

Я хочу восславить именно «неметаллического» Айзека.

Помните его ставший классическим рассказ «Жизнь прекрасна»? Тот самый, где ангел показывает замыслившему самоубийство Джеймсу Стюарту, во что превратился бы его родной город, если бы он, Джимми, не появился на свет?..

Теперь подумайте, во что превратилась бы наша родная планета, если б Айзек Азимов не писал о науке.

А ведь мы едва избежали этой прискорбной участи.

Был такой момент в жизни, когда еще совсем молодой Айзек всерьез задумывался о карьере. И выбирал между научной деятельностью и писательством. Он выбрал последнее, и мир невероятно от этого выиграл.

Зная, что в те примитивные времена жену и семью научной фантастикой не прокормить, Айзек решил писать о научных фактах и выбрал, таким образом, достойную судьбу. А что было бы, если б он занялся медико-биологическими исследованиями?

Да, что было бы?..

Допустим, Айзек выбрал бы скромную и, прямо скажем, скучноватую карьеру средней руки ученого. Ну и пописывал бы себе время от времени научно-фантастические рассказики. Ну, так, в качестве хобби.

И все равно, даже тогда у нас осталась бы целая антология совершенно изумительных повестей и рассказов. Остались бы «Сумерки» и «Некрасивый мальчишка», осталась бы оригинальнейшая трилогия «Академии» и такой шедевр, как «Камешек в небе». Нет, нам определенно следует вернуться к метафоре, с которой начали, поскольку «металлический» Айзек занял достойное место в литературе.

Источник: http://rubooks.net/book.php?book=17868

Ссылка на основную публикацию