Книги про демидовых

Демидовы

Российские заводчики и землевладельцы, основали свыше 50 заводов, выплавлявших 40 % чугуна в стране. Происходили они из тульских кузнецов и отличались физической силой. С 1720 года Демидовы — дворяне, в конце XVIII века они вошли в круг знати.

В конце XVII века из деревеньки Павшино в Тулу пришли Демид Григорьевич Антуфьев с сыном Никитой. Оба они были кузнецами, выплавляли железо и занимались «самопальным» промыслом, то есть делали самопалы, пищали, копья, сабли, ножи и топоры.

Поработав несколько лет в городе, Демид умер, а Никита прославился своим мастерством. Приметив, что некоторые кузнецы работают меньше других, а живут лучше, он задумался над этим и пришел к выводу, что нужно не только работать самому, но и покупать у других кузнецов оружие, а потом поставлять его в казну. Скопив небольшие деньги, он пустил их в оборот и стал потихоньку богатеть.

Обретя силу, Никита Антуфьев женился на красивой девушке, которая к тому же и приданое ему принесла. Вскоре у них родились дети — сыновья Акинфий, Григорий и Никита.

Слухи о славном кузнеце, способном чудеса творить не хуже заморских мастеров, дошли до царя Петра Алексеевича. Проезжая через Тулу, Петр I лично посетил кузню Антуфьева и, оценив его мастерство, сделал заказ на алебарды и ружья. Царь щедро наградил кузнеца и дал грамоту на постройку в Туле оружейного завода. С того все и началось.

В 1703 году государь пожаловал Никите Демидовичу земли на Урале, назвав его в грамоте Никитой Демидовым. С тех пор и стали Антуфьевы Демидовыми.

Оставив завод в Туле на сына Григория, Никита Демидович отправился вместе с Акинфием на Урал. Найдя край этот очень богатым и перспективным, они от царя получили казенные Верхотурские железные заводы, в том числе и Невьянский, ставший родовым гнездом Демидовых на Урале.

Стали поставлять в казну чугун, пушки и ядра. Дело быстро развивалось, строились новые заводы. Купив у башкир за бесценок земли, Никита Демидович основал крупный Тагильский завод. В 1720 году получили Демидовы дворянство.

После смерти Никиты Демидовича все демидовские заводы перешли к его сыновьям. Никита Никитич занимался тагильскими делами, а Акинфий — невьянскими. Акинфий Никитич построил Колыванский завод и из алтайского серебра чеканил фальшивые рубли. Богатели Демидовы.

У Акинфия Никитича было трое сыновей: Григорий и Прокофий (от первой жены, бывшей крепостной, выкупленной его отцом) и Никита (от второй жены, ярославской дворянки).

Умирая, Акинфий оставил завещание, по которому все его заводы переходили к младшему сыну Никите, двум другим сыновьям он оставил лишь по пять тысяч рублей. Не знал он, когда умирал, что по указу Елизаветы Петровны Колывано-Воскресенские заводы Демидовых передавались в казну с уплатой заводчикам компенсации. Но и без этих заводов наследникам было за что бороться.

Возмущенный несправедливым разделом, Прокофий отправился в Петербург искать правды у императрицы.

Выслушав его, государыня повелела передать дело в сенат, и решением сената наследство было поделено между братьями поровну.

Григорий пытался помирить братьев и с самого начала предлагал разделить все между собой, не доводя дело до суда. Однако Прокофий и Никита упорствовали и после раздела предпочти вообще не общаться.

Прокофий, так жаждавший наследства, получив заводы, на них почти не показывался. Он обосновался в Москве, где он мог вдали от двора предаваться причудам и дурачествам.

Чтобы удивить публику, он рядом с Донским монастырем построил дворец над рекой, разбил сад возле своего дворца, в парке посадил невиданные цветы и установил скульптуры, а потом разрешил гулять в нем всем желающим.

Его сад получил название «Нескучного», а еще его называли «Демидрон».

Однажды, жестоко подшутив над фрейлиной Екатерины II, Прокофий Акинфиевич чуть было не подвергся опале, но выпросил себе прощение, пообещав построить большой Воспитательный дом на берегу Москвы-реки, в котором бы могли воспитываться тысячи сирот.

Чтобы досадить брату, Прокофий Акинфиевич дешево продал свои заводы, в том числе и Невьянский, и прилегающие к ним рудники и земли купцу Савве Собакину.

К старости он стал скуп и зол, развлекался тем, что доводил своих близких до слез. Особенно доставалось его дочери Анастасии, которую Прокофий Акинфиевич упорно не хотел выдавать замуж.

Когда дело дошло до того, что дочь пообещала выйти замуж за первого встречного, отец с удовольствием ухватился за эту мысль, и уже на следующее утро на воротах его дома висело объявление: «В сем доме проживает дворянка Анастасия Прокофьевна Демидова.

Не желает ли кто из дворян сочетаться с ней законным браком?».

Шутка могла бы плохо кончиться, но на счастье Анастасии Прокофьевны первым мимо прошел молодой небогатый чиновник Сергей Кириллович Станиславский, давно заглядывавшийся на ее окна. Их скорый брак оказался счастливым.

Дав за дочерью приданого 99 рублей 99 копейки, Прокофий Акинфиевич писал дочери письма с наставлениями, как надо жить, и надеялся, что молодой муж отступится. Но не тут-то было.

Однажды зять пригласил в гости Демидова. Он сильно потратился, чтобы достойно угостить тестя, но, к ужасу других приглашенных, озорной старик вместо себя прислал поросенка.

Нимало не смутившись, Сергей Кириллович усадил визжащее животное за стол и знатно угостил его, после чего отправил назад.

Прокофий Акинфиевич оценил находчивость зятя и, забив поросенка, туго набил его шкуру камнями и золотыми лобанчиками — десятирублевыми монетами, после чего послал подарок молодым.

Второй сын Акинфия Никитича, Григорий, рано умер, оставив жену и малолетних детей. При жизни он старался дать сыновьям хорошее образование. Так, Павел Григорьевич учился с трех лет, а в десять лет его отправили в Ревель к знаменитому профессору Сигизмунди.

В тринадцать — он уже был студентом одного из лучших учебных заведений того времени, Геттингенского университета в Германии.

Он в совершенстве знал физику, математику, минералогию, металлургию, литейное дело, любил музыку: играл на фортепиано и на скрипке и имел небольшую коллекцию органов.

Кроме того, во время путешествий по Европе Павел Григорьевич собирал библиотеку, коллекции древностей, монет, минералов, кайенских птиц, пресмыкающихся, насекомых, гербарии.

Вернувшись на родину, он поселился в Москве и, получив свою часть наследства, оставил управление заводами братьям, а сам занялся наукой. Итогом его занятий стали четырнадцать книг на разных европейских языках.

Уважая науку, Павел Григорьевич пожертвовал 300 000 рублей на университетское образование. На эти деньги, в частности, в 1803 году был основан в Ярославле Демидовский юридический лицей — высшее учебное заведение для детей дворян и разночинцев. В 1811 году он был приравнен к университету.

Кабинет натуральной истории, минц-кабинет и свою библиотеку, в которой меньшую часть составляли книги на русском языке, насчитывавшие 529 наименований, гербарий, собрание художественных редкостей (античные мраморы и картины) и собрание монет Павел Григорьевич подарил Московскому университету. Его коллекции были размещены в трех залах, получивших название Демидовских.

Почти все экспонаты, подаренные П. Г. Демидовым, погибли во время нашествия французов в 1812 году. Сохранились лишь собрание раковин и полипов, коллекция штуфов и коллекция драгоценных камней.

Дядя Павла Григорьевича, Никита Акинфиевич, получив по разделу Тагильский завод, купил себе еще земли у башкиров, заплатив им двести пятьдесят рублей, и построил там Кыштымский завод. Устроив все дела на Урале, Никита Акинфиевич поехал к жене в Петербург, а оттуда вместе с ней отправился в путешествие по Европе.

Демидовы посетили Берлин, Париж, Рим, Лондон. Плохо разбираясь в искусстве и равнодушно глядя на окружающие пейзажи, они старались привлечь к себе внимание людей благородных, а лучше — герцогов или принцев.

Читайте также:  Книги про пелагею

Делали они и покупки — картины и скульптуры, произведения древности и современности. В Париже они заказали скульптору Шубину свои портреты. Во время этого путешествия родились у Никиты Акинфиевича дочь и сын.

В это время в Сибири вспыхнуло восстание Пугачева, в течение нескольких лет волновавшее русскую землю. Едва все стихло, Никита Акинфиевич поспешил увидеть последствия мятежа своими глазами и оценить убытки.

Однако он смог поднять заводы, широко развернул торговлю и заключил договор на поставку металлов в Англию. При этом он к старому семейному знаку «старый соболь», отмечавшему продукцию демидовских заводов, добавил аббревиатуру CCNAD — статский советник Никита Акинфиевич Демидов.

Подражая императрице Екатерине, Никита Акинфиевич вел переписку на вольнолюбивые темы с французским философом-энциклопедистом Вольтером.

Эта переписка прервалась после удара, парализовавшего заводчика, наследственной беды Демидовых. Второй удар Никита Акинфиевич получил, когда его гвардеец-сын проиграл в одночасье сто тысяч рублей, и уже не оправился.

Наследником стал Николай Никитич — блестящий адъютант князя Потемкина, первым из Демидовых служивший в гвардии. После взятия Измаила Николай Никитич попал в число награжденных и был повышен в звании до генерал-аудитора. В чине генерал-майора он вышел в отставку, когда умер князь, и уехал в Нижний Тагил.

После буйной молодости молодой Демидов занялся управлением заводами и остепенился. Решив жениться, он отправился в Петербург на поиски невесты. Однажды в Петергофе он встретился с голубоглазой девушкой, которая его покорила. Ее звали Елизавета Александровна Строганова.

Быстро сыграли свадьбу, соединившую не только два любящих сердца, но и два громадных состояния, а потом Николай Никитич с женой отправился в свадебное путешествие, длившееся два года. Они посетили Англию, Германию, Францию, осматривали рудники на острове Эльба.

Везде Демидовы покупали предметы искусства, но в отличие от Никиты Акинфиевича его сын делал это осознанно, и приобретения его имели большую художественную ценность. В его коллекции были шедевры Рафаэля, Бартоломео, Пизано, Донатти.

Во время войны 1812 года Никита Акинфиевич находился в Ярославле, обещал собрать ополчение из пятисот человек, но так и не выполнил своего обещания. А потом, похоронив жену, навсегда покинул Россию, поселившись в Италии и выполняя функции официального представителя России во Флоренции. Там он первым из Демидовых купил заграничное предприятие — шелкопрядильную фабрику.

Во многом первый, Николай Никитич был последним из своего рода, кто знал дело отцов и работал у домны. Его сыновья и внук, считая себя аристократами, полагали, что не барское это дело — на заводах появляться, пусть приказчики и управляющие стараются.

Младший сын Николая Никитича, Анатолий, родившийся во Флоренции и выросший в Париже, посетив Петербург, обосновался в Париже. Он окружил себя актерами, писателями и художниками, приятно проводя время в их обществе.

Однажды у Эдмона Гонкура он встретился с родной племянницей Наполеона I Матильдой де Монфор, дочерью бывшего короля Вестфалии Жерома. Знатная, но очень бедная Матильда быстро привела Анатолия Демидова к венцу.

Однако браку не суждено было состояться фактически: к двадцати девяти годам состоятельный Анатолий был уже несостоятелен как мужчина. Разочарованная Матильда добилась развода, но сохранила дружеские отношения с Демидовым, купившим ради этого брака княжество Сан-Донато вместе с титулом.

Князь Сан-Донато продолжал вести богемную жизнь и даже принял финансовое участие в восстановлении монархии во Франции, чем навлек на себя гнев русских, хорошо еще помнивших нашествие Наполеона.

Анатолий Николаевич Демидов широко скупал полотна русских художников, помогал им материально, а его пышный княжеский дворец стал местом отдыха многих русских писателей и художников.

Старший сын, Павел Николаевич, служил в Петербурге и вышел в отставку в 1826 году, после этого он служил егермейстером императорского двора, а в 1831 году получил звание камергера и был назначен курским губернатором.

Он был тщеславен и требовал от подчиненных перечисления всех его титулов, званий и наград. Для развлечения он держал оркестр роговой музыки. Передав управление заводами в руки назначенного им главного директора, Павел Николаевич отдался наукам и искусству.

Сразу же после смерти отца он приказал упаковать все ценности из его флорентийского дворца и перевезти их в Россию, а для размещения сокровищ — построить приличествующее такому собранию здание на Васильевском острове.

По его приказу на кладбище в Курске был установлен памятник русскому писателю XVIII века И.Ф. Богдановичу, автору поэмы «Душенька», а в Нижнем Тагиле в бронзе был увековечен Никита Акинфиевич Демидов.

В 1831 году Павел Николаевич был избран почетным членом Петербургской Академии наук, а в 1832 году на свои средства он учредил так называемые Демидовские премии за опубликованные труды по науке, технике, искусству, считавшиеся самой почетной научной наградой России.

Женился Павел Николаевич в 1837 году на московской красавицебесприданнице Авроре Карловне Шернваль.

Аврора Карловна была известна не только своей красотой, но и тем, что два ее жениха умерли прямо перед свадьбой. Демидов не побоялся этой славы, и вскоре несчастливая раньше невеста стала счастливой женой.

На свадьбу Николай Павлович подарил ей известный всему миру алмаз «Санси», купив его у герцогини Беррийской.

В 1839 году у них родился сын Павел, после чего Павел Николаевич сильно заболел, оставил губернаторство и вместе с женой отправился на лечение к берегам Бретани. Но по дороге, в Майнце, сорокадвухлетний Павел Демидов умер, оставив жене и сыну сказочные богатства.

Аврора Карловна была бережливой хозяйкой и умела считать деньги, но ее необыкновенная скупость моментально превращалась в необыкновенную же щедрость, когда дело касалось Павла Павловича. Мать ничего не жалела для своего сына.

Павел Павлович поступил в Петербургский университет. Он красотой пошел в мать и пользовался большим успехом у женщин, а товарищи любили его за щедрость. За его счет устраивались пирушки, после которых Павел Павлович с удовольствием бил дорогие вазы, зеркала, вилкой портил картины. Позже он щедро возмещал убытки хозяину.

Покупая произведения искусства, он всегда готов был заплатить баснословные деньги за полотно, ему понравившееся, даже если он знал, что это — подделка.

Источник: http://historylib.org/historybooks/Elena-ZHadko_100-velikikh-dinastiy/53

Скачать: Демидовы , Евгений Федоров

…Время было неспокойное: готовились к войне с Туретчиной, бунтовали раскольники, уходили помещичьи тяглецы от невыносимого крепостного гнета, бежали люди от страшной рекрутчины, от воеводских притеснений и от поборов крапивного семени — приказных ярыжек. Беглые сбивались в шатучие ватажки; на путях-дорогах от них было тревожно и опасно.

Толмач Польского приказа Шафиров торопился по неотложному государеву делу в Тулу. Зима стояла морозная, вьюжистая. Под крытым возком тягуче поскрипывали полозья, сильно укачивало — сон слипал очи. Шафиров подремывал.

Сбоку возка, над голубыми снегами, катился месяц. Мимо бежали запорошенные снегом боры, ельники да придорожные кусты.

Под самой Тулой, когда приветливо замигали долгожданные огоньки, бородатый ямщик накрутил на руки вожжи, взвизгнул, загоготал и бесшабашно погнал коней под угорье. Возок с разбегу нырнул в ухаб, подпрыгнул, Шафирова подбросило; он вздрогнул и открыл глаза.

Читайте также:  Книги про кавказ

Впереди чернели оголенные кусты; на дороге стоял великан, растопырил ручищи и поджидал возок.

«Разбойник! — ожгла догадка Шафирова. — То-то разбойный посвист, то-то гогот!»

Храбрый и ловкий царский сподручный ездил всегда без охраны. Схватил он спросонья знатный дорожный пистолет — и по разбойнику.

А пистолет-то и не стрельнул, испортился.

«Эко, дьяволище, чем же теперь обороняться?» — струхнул Шафиров, и на лбу его выступил холодный пот.

— Э-ге-гей! — не примечая шафировского страха, заорал ямщик, кони взметнули и стрелой пронесли мимо дуплистого дерева, тянувшего над дорогой толстые узловатые сучья.

— Ух ты! — с шумом выдохнул Шафиров. — А я-то думал…

Толмач отвалился к спинке саней и облегченно закричал ямщику:

— Шибчей гони!

Огоньки Тулы замелькали чаще и приветливей, запахло дымком. На заставе сторожевые люди окрикнули:

— Стой, кто едет?

— Пади! — заорал ямщик и промчал мимо будочников; под тройкой закружилась снежная пыль.

На ночлеге Шафиров закручинился; добрый дорожный пистолет попортился, не работал. Пистолет тот был работы немецкого мастера Кухенрейтера, бил безотказно и метко.

В горнице, в которой расположился на ночлег вельможа, стояли жарынь и тишина; за печкой, шурша, ползали усатые тараканы, на столе в шандалах потрескивали сальные свечи. Подле них склонился тульский воевода в кургузом мундирчике и в буклях, посыпанных мукой, и рассматривал пистолет.

— Дивной работы, — удивлялся он, — а только извольте не кручиниться, враз горе изживем. В Кузнецкой слободке есть у нас кузнец Никита Антуфьев, так кузнец тот не токмо пистоль может исправить, а самого черта подкует!

Шафиров питал страсть к хорошим ружьям и пистолетам и, как заслышал про тульского кузнеца, обрадовался:

— Гони, воевода, холопьев до кузнечишки да накажи, ежели пистолет мой счинит — сто рублей жалую. Ежели испортит — будет бит плетями.

Перед Шафировым стоял полуштоф, на глиняном блюде — моченые рыжики. Сам Шафиров крепок, скуласт, низенький, но проворный, с влажными улыбающимися глазами, готовыми понять все на лету.

В свое время он попался на глаза царю, и за башковитость и расторопность Петр Алексеевич быстро возвеличил его. Если что надумал Шафиров — вынь да положь! Скор он был на дела и на руку.

В ожидании гульского мастера гость принялся за ужин.

Тем временем за полночь разбудили кузнеца Никиту Антуфьева передать ему наказ царского посланца. Кузнец еле очухался от сна, поднялся, всклокоченный, злой:

— Пошто разбудили?

Ему в руки — пистолет работы мастера Кухенрейтера:

— Можешь починить?

Кузнец глянул на пистолет, разом соскочил сон; оружейник, положив на ладонь пистолет, залюбовался:

— Важнецкая работа, да-к… Непременно сделаю! Отчего же?

А сам глаз от пистолета оторвать не может: тонкая, диковинная работа приковала взор сметливого тульского кузнеца.

Спустя три дня в воеводскую избу явился кузнец Никита Антуфьев и настоял, чтобы его допустили к самому царскому посланцу. У Шафирова в ту пору шли важные государственные дела. По воеводским привольным горницам толкался народ.

Потребовал к себе Шафиров знатных тульских служилых людей, купцов, подрядчиков, военных — ко всякому он имел неотложные поручения — и распекал нерадивых. Требовал срочного литья, от купцов — пеньки, добротного тесу.

Затевал царский сподручный большие дела.…

Источник: http://knigosite.org/library/books/38427

«Демидовы» (трилогия «Каменный пояс», книга 1) Евгений Федоров — отзыв

Чудесная трилогия, на самом деле. Аки песня, читается легко и просто, запоем — и это по сравнению со многими типО новинками нашей книжной промышленности, многие из которых читаются абы как, через пень-колоду, а писать отзывы… стало очень и очень лениво. Поэтому — позвольте познакомить вас с первой книгой трилогии *Каменный пояс*, и начинается данная книга с первого Демидова…

Официальная аннотация

Демидовы… Урал… Легендарные каменья-самоцветы… Вам всё это знакомо? Вы читали в детстве сказки Баженова, помните ли вы малахитовую шкатулку или Огневушку-Поскакушку?..

Цикл книг о Демидовых вводит читателя в историю России, историю освоения Уральских гор, историю о том, как возникали те или иные города, наличие которых ныне — как нечто само собой разумеющееся и незыблемое…

Санкт-Петербург, Екатеринбург, Челябинск и многие другие города, история которых очень даже интересна.

Ибо давным-давно на месте этих городов были лишь горы и леса, дремучие да бескрайние леса, в которых укрывались беглые крестьяне, скитники-староверы и воровской люд…

Но Урал и тамошние приключения будут немножко позже — всё действие начинается в Туле, где живет-поживает умелый кузнец Никита Антуфьев с сыновьями, и однажды смог ухватить Никита за хвост свою синюю птицу счастья — судьба свела его не абы с кем, а с самим царем-батюшкой — Петром Первым.

И вообще, читая книгу, я невольно сравниваю то время с нынешним, провожу аналогии — смог бы какой-нибудь нашенский умелец-Кулибин, скажем, *просто так* встретиться с Гарантом страны? Учитывая его охрану, кортеж и прочие *безопасные* штучки?..

А царь Петр Первый, на которого косились бояре из-за его заморских выкрутасов, был вообще-то мировым человеком, не чурался простых людей, запросто ручкался с ними, столовался или мерялся силушкой, сам пробовал многие *неприличные* дела, негодные царскому положению…

Взяться за топор? Легко. Зайти в кузницу, да не просто в сторонке постоять да поглазеть на работу? Легко. И вообще-то, нелегок был труд кузнеца в то время, сами, всё сами они делали, русские кузнецы, плавили железо, ковали разные вещи — от хозяйственно-полезных, вроде тех же топоров до оружия…

Да. Тема оружия была актуальна и в те годы. И вообще, читая книгу, я понимаю — ничевошеньки не меняется. По-прежнему есть некое противостояние между Русью и Западом, присутствует соревновательский дух — кто кого?

У кого лучше пушки — у нас или за бугром? У кого лучше пистолеты — там или здесь? Кто кого переплюнет, мы или они?.. Да, вовремя, очень вовремя под руку Петру Первому подвернулся простой тульский купец Никита Антуфьев…

Что было дальше — я не буду пересказывать, потому что гораздо интереснее самим узнать, почему Антуфьевы стали Демидовыми, как сложилась жизнь Никиты Демидова, основателя рода Демидовых и его троих сыновей, как именно получилось так, что помимо тульской кузницы они стали посматривать вдаль и вширь, стараясь в первую очередь приумножить свои богатства, и потом только — щедро поделиться с царем-батюшкой…

Знакомо? То-тож, постулат *набей карман свой* и в то время был широко распространен.

Только вот… сколь веревочке ни виться — эта поговорка весьма актуальна, равно как и бюрократические проволочки, человеческие факторы, желание выслужиться перед начальством… Как Демидовы будут лавировать во всем этом? Простые тульские кузнецы среди бояр да дворян?..

А ещё знаете что? Вспоминая ныне популярные тырнет-мемы на тему, мол, кое-кто подчистую истребил почти всех аборигенов на одном отдельно взятом материке и-де кое-кто и пальцем не тронул никого… скептически хмыкаешь — отнюдь не пряниками расписными петровская Россия расширяла и укрепляла свои владения.

Были и ожесточенные битвы со шведами, увенчавшиеся тем, что Петр Первый смог-таки исполнить свое заветное желание, а именно — прорубить желанное окно в Европу. Были и хитроумные сделки с башкирскими тарханами, в результате которых обширные территории им больше не принадлежали.

Было и насильное приписывание подневольных крестьян на работу к демидовским заводам, по очень простой схеме — все крестьянские подати уплачивались в казну самим Демидовым, типа *благодарным* хрустьянам предлагалось бесплатно отработать на заводах и рудниках сколько то там месяцев. Но крестьяне почему-то было совершенно не рады такому факту — где-то там остались их семьи, их дети, неубранные поля и вообще — здесь скудно кормят да щедро бьют…

Читайте также:  Книги про монахов

И читая описанные все эти эпизоды в книге, вспоминаешь школьные учебники по истории… которые вообще-то скучные и безэмоциональные порой, как перечисление определенных фактов. Книга же *Демидовы* — яркая, живая, насыщенная множественными событиями в разных уголках России, будь то уральские заводы или дворянские балы в столице…

Первый раз трилогию *Каменный пояс* я читала ещё в школе, брала в тамошней библиотеке.

А тут вот захотелось заново прочитать… и — новыми, другими глазами смотришь на определенные события, понимаешь, как же тяжело жилось простому люду в те времена…

Да, крепостное право. Демидовым-то повезло — они были свободными, вольными, а остальные?.. В трилогии о Каменном поясе особенно остро показано различие между *свободными* и *угнетенными*…

И даже учитывая время написание книги — власть Советов, которая любила очернять одних и возвышать других, контраст всё равно очень силен…

Впечатляет самодурство некоторых *зарвавшихся* личностей — будучи искренне убежденные тем, что в их руках жизнь многих и многих людей, ибо так распределил Господь, они, ничтоже сумняшеся, могут приказать засечь до смерти работника просто потому, что тот допустил какую-то мелкую оплошность.

Сравните — за промашки в наше время лишают премии, заставляют выплатить штраф или вообще уволят с занесением в черный список. Тогда — провинившиеся попадали в руки специально обученного ката… и всё, принимайте, ангелы небесные очередную замученную душу.

Думаете, только Санкт-Петербург имеет право называться городом, построенным на костях? Как бы не так.

Многие уральские города, заводы и рудники тоже были построены на костях, в самом прямом смысле — на стройки сгонялись крепостные, бесправные, пойманные беглые, каторжане, приписные и многие другие…

все они трудились во славу царя-батюшки Петры Ляксеича, не всегда по доброй воле, практически всегда — в лютой ненависти к заводчикам Демидовым…

Поэтому — и возникает какое-то чувство двойственности. С одной стороны, если бы не Демидовы в своё время, какими бы были нынешние Уральские горы? Типично башкирскими (а ведь это раньше были земли Башкирии, выманенные, выкупленные у них разными путями), или же — нашелся бы и другой какой человек, так же вовремя подвернувшийся под руку неугомонного царя Петра?

А, ладно. История не знает сослагательного наклонения.

Кстати, немножко о Питере. Я там жила несколько лет подряд, насмерть влюбилась в этот город (он мой… и климат тамошний мне идеально подходит, здесь, в Черноземье, слишком сухой для меня воздух), и центр выучила почти наизусть!

И тем паче было гораздо интереснее читать о том, как строился данный город, узнавать знакомые места, острова, наслаждаться описанием Невской першпективы или каменных палат у Фонтанки… и — осознавать, каким же маленьким был Санкт-Питербух в то время!

Это сейчас Петербург вместе со своими пригородами разросся до города федерального значения и всё такое, а тогда… он был очень маленьким. А вокруг — дремучие леса, зверье непуганое, постоянные угрозы наводнения и затопления… весело жили в то время, короче.

И немножко о *книжных* словах — стиль написания абсолютно НЕ современный. Я даже имею склонность подозревать, что некоторые читатели просто не поймут значение многих и многих слов… (вспоминаю один отзыв, где автор пеняла на дурацкий перевод, и в пример приводила абсолютно простые и понятные для меня слова… сказать, что я офигела — значит ничего не сказать).

Но читается — на одном дыхании, увлекательно и интересно так.. есть в книге и сноски, поясняющие то или иное слово (преимущественно — местечковые понятия или жаргонизмы, например, в кузнечном деле), или же — прямо в тексте становится ясно, чтО именно хотел сказать автор…

Например, именно из первой книги я узнала, что раньше не курили, а пили табак, водка была уже в то время и именовалась просто — русский простяк (я запомнила, в жизни пригодится), кот обыкновенный да любимый — страхолютик (к нам несколько бродячих котов приблудились, столуются во дворе, все чумазые до невозможности… вот они-то — стопроцентные страхолютики ))), и угроза — найду я на вас загогулину! — звучит гораздо шикарнее, я бы сказала, нежели заштампованные угрозы на *великом и могучем*…

И помимо самих Демидовых и их неугомонной жизни, основания, стройки и работы их многочисленных заводов и рудниках, помимо жизни и новшеств царя Петра Первого, в книге есть и другие сюжетные линии, которые так или иначе соприкасаются с Демидовыми или Романовыми, иногда переплетаются между собой и… вносят свой вклад в историю России.

И абсолютно неважно, кто ты — великий и всесильный Меншиков или крепостной да бесправный босяк…

И читается всё это — на одном дыхании, повторюсь. Певучий язык со множеством устаревших слов-диалектов, яркая, колоритная речь многих героев, возможность по-новому взглянуть на многие события, осознать, что вообще-то хорошо, что мы живем вот прям здесь и сейчас, подивиться хитроумной пронырливости некоторых западенцев и многое другое — вот что мне очень нравится в этой книге.

Цитаты из книги (они же в картинках) —

Итак, повторюсь — первая книга трилогии о Каменном поясе, *Демидовы* — это жизнь первого из Демидовых, и его сыновей-помощников. Кто-то из них работал в поте лица своего, а кто-то бил баклуши да гонялся за дворовыми девкам, кто-то был толковым малым, а у кого-то был толк, да весь вышел.

Семейные отношения тоже имеют место быть. Да и просто быт — как женились в то время? Как жилось женщинам на Руси, будь ты дворянка или крестьянка?

Как воспринял народ многие петровские реформы, будь то заморские одежи да парики вкупе со срамными мужицкими чулочками с пуговичками да бантиками, или же — утверждение о том, что отныне Новый год празднуется в ночь с 31 декабря на 1 января? Для нас сие — в порядке вещей, а тогда?

И самое интересное — как простой тульский купец с предпринимательской жилкой и любовью к матушке-России смог приспособиться к изменившимися обстоятельствам? Ибо штаны, рубаха да горн — это одно, а туфельки с панталонами — совсем, совсем другое…

В первой книге — почти 600 страниц мелким шрифтом (меня это не пугает, т.к. читается легко, запоем, и… во второй книге — семьсот с половиной страниц, третья вообще состоит из двух огромадных частей…).

Так что — я рекомендую к прочтению первую книгу *Демидовы* из трилогии *Каменный пояс*, если вам хочется узнать больше подробностей о том, какой была Россия в прошлом, как возникали многие города, как кроилась современная карта страны, как жили люди, наконец.

Источник: https://irecommend.ru/content/devochki-devochki-vy-lyubite-svoikh-strakholyutikov-annotatsiya-i-tsitaty-iz-knigi

Ссылка на основную публикацию