Книги про 90 годы

Три книги о лихих 90-х

Это время, пожалуй, можно сравнить с ураганом, который поставил с ног на голову спокойную и размеренную жизнь советских людей. Всем пришлось очень быстро приспосабливаться к условиям в совершенно новой стране и чуждой для них реальности. 

Я родилась ровно в середине 90-х, поэтому не могу вспомнить этот период в каких-то ярких подробностях. Но отрезок времени, сформировавший ту страну, в которой я теперь живу, всегда интересовал меня. Я подобрала три книги разных авторов о 90-х, которые дают почувствовать те годы с разных сторон.

1. Generation П , Виктор Пелевин

Уж простите меня, но я не могла обойти моего любимого писателя стороной. Тем более, эта книга стала культовой не только среди фанатов Пелевина. Те, кто был знаком с его творчеством ранее, нашли в романе уже полюбившуюся им смесь философии, религии и мифологии с реализмом и едкими шутками над нашей действительностью.

Среднестатистический читатель может не вникать в философский контекст повествования (не такой глубокий и развернутый, как в большинстве других романов Пелевина), а просто наблюдать за метаниями главного героя, который потерял то, чему он хотел служить всю жизнь — вечность.

Вавилен Татарский, главный герой романа и яркий представитель поколения пепси, пытается приспособиться к новой жизни, к непонятным и пугающим законам капитализма. Он совершенно теряется в новой реальности и не знает, куда ему податься. Вавилен не может понять, для чего же ему теперь созидать что-то, если вечности уже нет.

Кроме того, сбиваются все нравственные ориентиры, понятия «хорошо» и «плохо» стираются, и главный герой пробует буквально все, чтобы найти свой путь в жизни.

Виктор Пелевин показывает рекламный бизнес того времени изнутри и объясняет читателю на пальцах, почему те, кто хочет идти в ногу со временем и модой, потребляют ненужные фальшивые понты. Все общество потребления предстает в образе глобального обмана и «лажи», как выразился сам Пелевин.

Книга рисует яркую и сочную, далеко не радостную картинку, которая еще долго не сотрется из памяти. 

2. «Хроники раздолбая: похороните меня за плинтусом — 2» , Павел Санаев

Книга позиционировалась как продолжение нашумевшей повести «Похороните меня за плинтусом». Уверена, многие ее читали. Но роман «Хроники раздолбая», увидевший свет не в 2010-м, как было обещано, а в 2013 году, разительно от нее отличается.

Если первая книга написана в довольно легком, несмотря на трагичный и грустный финал, стиле, то вторая работа Санаева — это детальный анализ чувств и переживаний главного героя. Раздолбай в свои 19 лет плохо представляет, кем он будет и чем он хочет заниматься. Единственное, что он умеет, — это рисовать, поэтому идет учиться на художника.

В романе описан переход от детского сознания главного героя к взрослому, эта причудливая трансформация, когда человек начинает видеть мир вокруг себя под другим углом.

В «Хрониках» отчетливо прослеживается мысль о том, что вся человеческая жизнь — это принятие решений, от которых может зависеть твоя судьба. Раздолбай всегда стоит перед выбором, часто не зная, на что ему решиться, и в конце романа неожиданно для себя обретает серьезного помощника. Кстати, Санаев обещает читателям на последней странице книги  вторую часть романа.

Почему я отнесла этот роман именно к книгам про 90-е? Потому что главный герой является свидетелем всех исторических событий, говорит о них, но в то же время не до конца осознает, что происходит.

Эта книга не только о трансформации отдельной личности, но и о кардинальном преобразовании всей страны.

Взгляд простого 19-летнего парня на все происходящие с его страной события и попытки приспособиться к ним занимают значимое место в романе. 

3. «Ёбург», Алексей Иванов

Эта книга отличается от предыдущих двумя вещами. Во-первых, все повествование сконцентрировано вокруг одного российского города — Екатеринбурга, а во-вторых, это скорее развернутый экскурс в историю, нежели канонический роман с главным героем, сюжетом и прочим.

Ёбург — это переходная стадия между Свердловском и Екатеринбургом, но именно она стала основой для формирования уникального лица современного уральского города-миллионника. Само народное название города, хулиганское и врезающееся в память, появившееся именно в 90-е, отражает настроение того времени.

«Ёбург» понравится тем, кто любит публицистику. В книге очень много исторических фактов и имен, которые сыграли большую роль в формировании облика города. Повествование поделено на главы, каждая из которых освещает один из аспектов жизни города, большое внимание уделено культуре, музыке и театру.

Манера повествования немного напоминает учебник по истории, но этот недостаток перекрывает обилие интересных фактов и уместные замечания автора.

Мне понравилась сама идея сосредоточить свое внимание на городе как на очаге формирования уникальной локальной культуры. Такого рода информацию сложно получить, если не заниматься вопросом детально, что и сделал Алексей Иванов. 

Творите, любите и идите вперед. 

Ваша Виктория Малярова

Источник: https://www.buro247.ru/blogs/culture/27004.html

5 книг о «лихих» девяностых

Девяностые годы для нашей страны — время особенное. Кто-то считает этот период кромешным адом на земле, кто-то называет его эпохой свободы и перемен.

Но как бы ни обстоял вопрос с политикой, российская литература 1990-х — явление не просто яркое, а взрывное, неповторимое и отчаянное. Герои романов и повестей пытаются найти себя в новом мире и времени.

А книги передают дух той противоречивой эпохи как нельзя лучше.

Мы отобрали пять произведений о «лихих» девяностых.

Generation «П». Виктор Пелевин

Виктора Пелевина можно назвать национальной идеей России и перестать уже вести ее поиски. Писатель открыл нам новое поколение — «Generation „П“», описал его культуру и сделал русский постмодернизм действительно значимым явлением.

Также немаловажен другой его роман о 1990-х — «Чапаев и Пустота». В обоих произведениях Пелевин мастерски изобразил все трансформации и парадоксы той странной эпохи.

Географ глобус пропил. Алексей Иванов

Кто-то познакомился с этим романом после его публикации, а кто-то решил прочитать «Географа…» после выхода резонансного фильма с Константином Хабенским в главной роли. Пути к этой книге неисповедимы, также как неисповедимы пути ее героев.

Алексей Иванов — один из самых читаемых российских прозаиков, и это произведение обязательно подарит неповторимое ощущение, что жизнь поделилась на «до» и «после». Если вам кажется, что это утверждение звучит слишком громко, просто проверьте.

Судьба географа Служкина — это, по сути, судьба постсоветской интеллигенции в ситуации безденежья, безнадеги и невозможности как-то изменить свою жизнь.

Понаехавшая. Наринэ Абгарян

Писательницу Наринэ Абгарян любят за удивительную способность говорить о серьезном легко, а о грустном — с улыбкой. Ее замечательные произведения в равной мере привлекают как обычных читателей, так и ученых-филологов — одним словом, здесь мы имеем дело со всеобще признанным автором.

«Понаехавшая» — это история девушки из кавказской глубинки, которая в 90-е отправилась в Москву за лучшей жизнью. Этот сюжет просто обязан стать ключевым для русской прозы, поскольку обобщает судьбу и опыт огромного числа бывших граждан Советского Союза, вынужденных выживать в новой реальности размытых границ и рамок (и не только государственных).

Кавказский пленный. Владимир Маканин

Владимир Маканин, известный большинству благодаря роману «Андеграунд, или Герой нашего времени», по праву считается одним из классиков отечественной литературы XX века.

Его короткая повесть «Кавказский пленный», написанная в 1994 году и отмеченная рядом престижных премий, продолжает тему Кавказа в русской литературе. Более того: тему войны в этом неспокойном регионе.

Это произведение стало во многом пророческим, ведь за Первой чеченской вскоре последовала Вторая…

Стален. Юрий Буйда

Юрий Буйда известен ценителям современной русской прозы давно. Он начинал как яркий постмодернист, но как писатель он, конечно же, шире готовых филологических штампов и определений.

Автор пошел своим литературным путем, и наблюдать за его развитием — немалое удовольствие.

Роман «Стален», вышедший в 2017 году, крайне амбициозен — в его главном герое (по имени Стален Игруев) Буйда показал определенный тип нового постсоветского человека.

«Удивительно, что в девяностые годы или на материале девяностых годов никто не написал плутовской роман — эпоха была самой подходящей. Но, если честно, когда я взялся за эту книгу, мне и в голову не приходило, что из нее вырастет. Предполагал, что это будет история провинциала, мечтающего о завоевании если не мира, то Москвы.

В этом смысле — но только в этом — главный герой мне близок.

Но в силу характера и обстоятельств он не стал пронырой, плутом, хищником, трикстером, так что назвать Сталена Игруева классическим героем плутовского романа попросту невозможно, он скорее герой „плутовского времени“, „эпохи перевертышей“», — рассказал писатель в интервью eksmo.ru.

Источник: https://eksmo.ru/selections/5-knig-o-likhikh-devyanostykh-ID13070950/

Книга и чтение в 90-е годы

Небольшой исторический экскурс, наполненный ностальгией и сентиментальностью

В прошлый раз мы вспоминали читающие 80-е, в конце которых наступил кризис во всей жизни страны, что не могло не сказаться  на книгах и чтении.

В начале 90-х еще некоторое время сохранялось наследие СССР в виде книжных магазинов, пришедших скоро в упадок. Все еще можно было купить за копейки никому уже не нужные идеологические книги.

Мой одноклассник  Юра по прозвищу Тесла как-то признался, что читает «Капитал» Маркса. Купленный за сущие гроши увесистый том лежал в его сортире, страница прочитывалась перед использованием.

Вряд ли Маркса обрадовал бы такой читатель.

Вскоре государственные книжные магазины стали переходить в частные руки и массово менять профиль. Сохранившиеся же срочно меняли ассортимент. Тусклые советские обложки заменялись аляповатыми новыми, сплошь с заграничными фамилиями.

Типичные обложки: советская, 90-е, современная:

В те далекие времена считалось, что все хорошее должно быть заграничным, это касалось и писателей.

Вопреки ожиданиям политически активных граждан эпохи перестройки, уже не запрещенный «самиздат» с его диссидентами и эмигрантами, популярностью у читателей почему-то не пользовался.

Если запретный плод сладок, то, видимо, разрешенный становится кисл. А может, люди уже устали от политики и хотели простого развлечения.

Так или иначе, люди покупали и читали большей частью заграничных авторов. Фантастика, детективы, всякий криминал. Настоящей звездой и символом эпохи был забытый ныне Джеймс Хедли Чейз, например. Его детективы если и отличались от творений Донцовой, то не в лучшую сторону.

Думаю, все эти зарубежные писатели издавались пиратским методом, в плохих переводах.Тогда же возникло такое интересное явление, как массовое издание разных местных графоманов под американизированными псевдонимами. Плохонькая фантастика, плохие детективы.

Плохой язык, отсутствие стиля, полное незнание западных реалий, в которых обычно происходили события. Издевательство над зарубежными именами и топонимами, ляпы с географией. Однако другого выхода не было. Покупали только яркие книги с англосаксонскими фамилиями.

Герои тоже должны были быть американцами и жить, естественно, в США.Отдельным подвидом такой литературы являлась новеллизация Голливудских «шедевров». Похоже, не было ни единого успешного фильма или сериала, который не удостоился бы чести быть перенесенным на бумагу каким-то косноязычным анонимом.

В середине 90-х книжные раскладки были забиты всякими «Рэмбо», «Терминаторами», «Хищниками», «Твин Пиксами» и прочим адским трэшем. Не только Голливуд, кстати, подвергся этой напасти. Были и «Рабыни Изауры» с «Богатыми тоже плачут».

На всех книжицах, конечно, стояли условно английские фамилии, а обложкам позавидовал бы суперпопулярный в те времена художник Борис Вальехо (обзываемый чаще Валеджо).

Подозреваю, эти самые обложки рисовались не художниками, а альтернативно одаренными учениками ПТУ, либо спившимися оформителями афиш сельских клубов. Все книги 90-х годов, как на подбор, были изданы на дрянной газетной бумаге мажущимися при чтении красками. Обложки держались на соплях и быстро отваливались от остальной книги.

Часто брошюры никак не сшивались, а держались на одном клее. Книга распадалась при первом же прочтении.Позакрывались не только книжные магазины, но и суперпопулярные в 80-е толстые журналы. Люди обеднели, перестали тратить на них деньги. При распаде СССР, видимо,  накрылась медным тазом и система подписки через почту.

В библиотеки стали ходить значительно меньше, по бедности ассортимент в них с советских времен практически не обновлялся. Библиотеки при всяких заводских ДК и сельских клубах вообще прекратили свое существование.Люди в целом стали читать меньше. Если вспомнить 80-е, книга была самым доступным видом развлечения.

В 90-х на первый план вышло видео. Вал пиратских боевиков, ужасов, мелодрам и комедий накрыл недавнего советского человека. Причем, не нужно было ходить в видеосалоны и кинотеатры. Пиратский Голливуд радовал зрителей ежедневно по всем каналам телевидения.

Когда тут еще читать?

Почившие с миром книжные магазины сменились в малых городах уличными лотками, в больших – целыми книжными рынками. В Киеве, например, в 90-х открылся знаменитый рынок «Петровка», существующий в измененном виде и поныне. На «Петровке» цены были низкие, оптовые.

Там отоваривались периферийные лоточники, а также я, бедный студент. Большим подспорьем была жизнь в общаге и свободный оборот литературы между комнатами. Без какого-либо развлекательного чтива я никогда не оставался.

Ближе к концу десятилетия опять стали появляться русские авторы. Люди вволю накушались заграничного и подделки под него, все эти чужие американцы с их чужими проблемами были уже не так интересны, как наши отечественные бандиты, тюрьмы и менты.

Маринина, Донцова, Корецкий, Шитов, Тополь, Кивинов и прочие. В основном эти авторы стали появляться в дешевых карманных изданиях в мягкой обложке, что добавило популярности.

Не только криминал, но и русская фантастика стала набирать популярность.

В самом конце 90-х появились робкие признаки грядущего столетия: электронные книги. Нет, не в виде компактных устройств с экранами на электронных чернилах, а просто книги в цифровом виде. Еще у очень немногих людей были персональные компьютеры и выход в Интернет. Но уже тогда там тоже были книги.

Знаменитая библиотека Мошкова, например, работает с 1994 года. Однако еще в 1998 году я читал книгу с принесенной другом дискеты, на жутко мигающем 14-дюймовом мониторе. Интернет был роскошью. Как сейчас помню, текст в каком-то дремучем ДОСовском виде – белые буквы на синем фоне.

Читайте также:  Книги про хюррем

Это был Баян Ширянов с его «Низшим пилотажем».

Где-то в конце 90-х была утрачена вся необычайность и экзотика предыдущих десятилетий. Начало двухтысячных особо не отличается от сегодняшнего дня. Чуть другой ассортимент, чуть другое качество и цены, слегка другие магазины. Писать о двухтысячных и десятых смысла уже нет, просто осмотритесь вокруг себя.

Источник: https://zarow.livejournal.com/22603.html

Лихие 90-е (Братва)

Достали меня эти коменты (вопросы) про братков да бандитов…. Хотели?….

Понятное дело я провел девяностые в «криминальной столице», так что могу многое рассказать, некоторых персонажей из книги «Бандитский Петербург» я встречал лично, с некоторыми даже разговаривал.

Во первых – это всё МИФ. Такой же миф, что сегодня ФСБ контролирует все крупные бизнесы страны. Тогда и сегодня и те и другие интересуются только бизнесами, приносящими 400-500% в год прибыли на вложенный капитал(желательно вообще не вкладывать 🙂 ), а мы для них мелочь пузатая и только.

Но вернёмся к 1989-1999м.Кто читал my way, помнит , что я начал со спекуляции и торговли в горном институте на большой перемене.

Конечно, качки начали подходить и ко мне и мягко требовать денег и угрожать, в основном на Васильевском острове это были студенты и приезжие из Воркуты aka «воркутинские».

Они находились на стыке спорта и блатной лирики, это и была их проблема. Это не работало.

Например, мне, человеку выросшему в Ленинск-Кузнецком, где 4 зоны вокруг и 50% отцов моих одноклассников были «синие» — эти качки из под Воркуты были смешны. Они феню то не могли применить по человечески.

Второе, я однажды поступил «не по понятиям», т.е очень умно и цивилизованно, было это у гостиницы  Прибалтийская , когда я продал икру иностранцам, меня  защемили бандиты. Я их просто предупредил, что я напишу заявление в милицию.

Прямо там и в глаза- это была СМЕЛАЯ НАГЛОСТЬ. Верите вы или нет, ко мне больше никто никогда не подходил. Я был по их словам  «ментовской», а на самом деле они просто обоссались МЕНЯ! Еще бы , даже в 1990 году никто не отменял УК.

Потом открыв магазины и став уже заметной фигурой в Питере, я просто с оставшимися живыми из них дружил, помогал им продавать их товар, и консультировал по коммерции, они уже поняли бесперспективность физического наезда и переквалифицировались в коммерсанты.

Те, кто это сделал по сути и выжили, остальным- аминь! Кто же виноват, что у них мозгов нет?

Были, конечно, всякие неприятные эпизоды, переживал за свою жизнь, носил с собой 2 года в кармане газовый пистолет с автостоянки стоянки до дома и прочее, но вспоминать не хочется.

Я не знаю, каков ваш мотив всё время меня спрашивать про бандитов и как я это решал? Сейчас-то их нет, и вам этот опыт и не нужен. А я стараюсь в своём БЛОГЕ помогать начинающим и действующим предпринимателям своими советами и опытом. Этот опыт вам точно уже не пригодиться – СЧАСТЛИВЦЫ ВЫ!

А если вы поверили последним сериалам типа «менты» и прочей дряни, которая идет на экранах, так не верьте этому – на 99% это художественный вымысел и делается, для поднятия рейтингов каналов  итд. Беспредела НЕБЫЛО. И люди, они всегда люди и с ними можно договориться, или обхитрить 🙂

Лично я никому и никогда не платил.

 БЛЯ БУДУ!

 

Источник: https://olegtinkov.livejournal.com/19969.html

Лихие 90-е

— Лихие 90-е, говорите? — задумчиво сказал молчавший до сих пор Виталька Кондратьев. — Хорошая тема: есть что рассказать! Давайте я начну про то славное времечко, когда самой разной работы было навалом, а денег — наоборот, ни шиша не было.

— Давай, Вит, повествуй, — опять распорядился Биттер.

— Это случилось летом 1995 года. Оригинальничать не буду и начну как все: утром, придя на работу, я обнаружил… Хотя нет, вру, не совсем так было. Все началось накануне вечером, когда я ехал из города на своей новой «девятке», что купил всего-то за месяц до этого.

Представьте: летний вечер, время около 21-го часа, дорога пустая, асфальт недавно уложен, погода отличная, небо безоблачное. В открытые окна врывается ласковый ветерок, играет музычка. Удовольствие сплошное.

И вот километра за два до моего района увидел, как автокраном грузят в «КамАЗ» консервную банку, на которую наступил сапогом здоровенный дядя-великан, не иначе, и лишь потом я понял, что это была покореженная до неузнаваемости легковушка, вроде даже как импортная. И наверняка никого живых в такой смятой машине остаться не могло.

Немного, и исключительно про себя, я позлорадствовал в адрес своего соседа-эксперта, которому завтра светит совсем непростая работенка. ДТП-то на его территории произошло! От этой мысли настроение заметно улучшилось.

Как говорится, все слабости да грехи человеческие! Вот, наверное, за такие мысли уже через пяток километров последовало наказание: я вспомнил, что сосед именно с завтрашнего дня находится в очередном отпуске, и труп — если он есть, конечно — непременно отправят мне! Ну вот, а дальше-то и было как всегда. Вернее, утром, как всегда, я пришел на работу, а вот там-то все пошло не как всегда.

Вся территория у морга была обставлена разнообразными машинами: пара «девяток», пара «мерсов» и непременный черный «бумер» с тонированными стеклами! В машинах и возле них переминались стайки крепких парней: кто — в спортивных костюмах, кто, несмотря на жару, в кожанках, ну и пара ребят в недавно вошедших в моду малиновых пиджаках.

— Доктор… вы доктор? — спросил один из пиджаков.

— Да.

— Нам бы дельце одно с вами перетереть надо.

Я оглядел его. Высокий, хоть и худой парень лет тридцати, может, чуть больше: спокойное лицо, колючие с прищуром глаза, на шее — толстенная цепяра «из желтого металла», массивные «гайки» на пальцах.

— Ну, пойдем… перетрем.

Вместе зашли в отделение.

— Тетя Нина! — крикнул я санитарочке, открывая дверь кабинета. — Как там у нас насчет чая?

— Сейчас, Виталий Иванович, несу…

— Две кружки, — попросил я ее. — Вы будете? — спросил я у Пиджака.

— Не, не буду!

— Одну кружку! — опять крикнул я в коридор и, надев халат, сел на свое место. Пиджак, усевшись в кресло для посетителей, сказал:

— Горе у нас, доктор! Вы, наверное, в курсе? Наш братан вчера разбился на машине, и его к вам привезли. Через полчасика придет из города наша машина, и мы заберем его. Вы нам справочку успеете выписать? Задержки не будет?

— «Не будет»! Мне его вскрывать не менее полутора часов, а пока санитарка его оденет, я и выпишу «справку».

— Доктор, ты че, не догоняешь? — перебил Пиджак. — Нам его по понятиям вскрывать нельзя, западло это! Фуфло! Ты там напиши, че тебе надо, заполни, какие положено, бумажки… ну будто ты его вскрыл, а мы уж тебя не обидим, — и он аккуратненько положил на стол пачечку долларов.

— Здесь ровно тысяча баксов, — самодовольно сказал он.

— Знаешь, — сказал я, отодвигая деньги, — ты живешь по понятиям, а я — по существующим законам! Поэтому будем делать по-моему, а не по-твоему. Вскрывать — будем!

— Доктор, ты че, в натуре! Да если я его привезу порезанного всего, знаешь, как с меня спросят старшие? Мало не покажется. Ты только скажи, сколько? Полторы? Две? А хочешь три! Три тысячи долларов!

— Не пойдет! Я заведомо ложные показания давать не буду. У меня есть постановление о производстве экспертизы, и я буду ее делать. Составление заключения эксперта без вскрытия трупа является заведомо ложным показанием. Понимэ?

— Да ты не ссы, доктор, если че — отмажем, — начал было опять Пиджак, но я его оборвал:

— Отмазывать будешь кого-нибудь из своих братанов, коль нужда такая будет, а сейчас разговор окончен. Деньги забери… или я их на улицу выкину.

Он, недобро блеснув глазами, забрал купюры со стола и вышел из морга.

— Виталий Иваныч, Виталий Иваныч, — выбежала из лаборантской комнаты санитарка, — я дежурному по милиции уже позвонила. Сказали, что наряд уже отправляют.

— Молодец, тетя Нина!

— А то! Не первый раз замужем, знаем, что… — начала было она, но тут дверь от могучего пинка распахнулась, и в кабинет ввалились три амбала в кожанках. Один, поигрывая выкидухой, сказал:

— Ты че, баклан, не врубаесся? К тебе люди с добром пришли, бабки приличные дают, а ты, лепила гнойная, в протянутую руку плюешь. Ниче, мы тебя щас маленько поучим, чтоб дошло побыстрее, авось сговорчивее станешь, — и шагнул вперед.

Я, нашарив рукой стоящую за столом солидную и толстую монтировку, встал:

— Ну, давайте, посоревнуемся! Одному-то из вас я всяко-разно успею башку проломить, и этот счастливчик пусть радуется: морг за стенкой — далеко тащить не придется… а там, глядишь, и еще кому-нибудь руку поломаю, а может, тоже башку…

В ответ раздался отборный мат, и вся троица двинулась ко мне. Но тут распахнулась дверь, и в кабинет влетел давешний Пиджак, причем его морда с пиджаком были одного цвета.

— Вы че, ослы? Я ж вам не говорил бить доктора, просто попугать… а ну-ка все вон!

— Доктор, извини, извини, все путем… без проблем. — И они все выкатились из морга.

Я не успел перевести дух, как снова открылась дверь, и в морг зашли два пэпээсника с автоматами и следователь.

— Ну, ты как, Иваныч, живой? — спросил следователь.

— Тьфу на тебя!

— А чего с монтировкой-то? — с серьезным выражением морды лица спросил следователь. — Трупы, что ли, вскрывать собирался? Новый инструмент для вскрытия ввели?

— Ага! А ты как угадал?

Потом мы из окна с «чувством глубокого внутреннего удовлетворения» понаблюдали, как ОМОН вытряхивал из машин и укладывал на землю приехавших «братков». Особенно приятно было видеть, как подметал землю своим малиновым пиджаком, а заодно и мордой мой недавний оппонент. Жаль только, что земля была сухая.

И пока мы досматривали «кино», пока санитарочка готовила вскрытие, следователь рассказал, что погибший был, по сути, вторым человеком в самой крупной ОПГ областного города, которую держит известный вор в законе по кличке Тихон, что погибший ехал один в «Кадиллаке», и, похоже, пьяный.

Свидетели видели, как машина, перед тем как навернуться с обрыва, заметно виляла по дороге.

— Хотя… как-то не похоже, что пьяный, — задумчиво пояснил следователь. — Он практически непьющий, да и вообще в этой банде очень строгая дисциплина. И «наезд» на эксперта не вписывается в их повадки. Нет смысла. Это начинающие пацаны «младшего бандюганского возраста» еще могут такие предъявы делать, а эти? Нет, что-то здесь не так, — задумчиво протянул следователь.

— Витальиваныч, все готово, — позвала меня санитарка. — Идете?

— Поприсутствуешь на вскрытии? — спросил я собеседника, переодеваясь для секционной.

— Ну, раз уж приехал… — со вздохом ответил следователь, — придется! Давай халат.

В секционном зале, на столе, лежал упитанный мужчина в пресловутом малиновом пиджаке.

Вся одежда была обильно запачкана «веществом красного цвета», и даже при взгляде со стороны было видно, что здесь имеет место тяжелая черепно-мозговая травма: обширная рана мягких тканей лица, выступающие из нее отломки лобной кости и видимая невооруженным глазом общая, грубая деформация головы. Мы с санитаркой взялись за привычную работу, а следователь делал вид, что смотрит. Так продолжалось минут двадцать, а потом я подозвал его к секционному столу:

— А хочешь увидеть, почему машина по дороге виляла?

— ???

— Вот, смотри, — сказал я, сопоставляя сломанные фрагменты лобной кости, — видишь, вот здесь на наружной костной пластинке круглый дефект, диаметр которого… если грубо — 8 мм…

— Постой, ты что, хочешь сказать, что это…

— Именно! Это огнестрельное, пулевое ранение головы. Входное отверстие на лобной кости. Выходное, — я показал ему затылочную кость, — слева на затылочной. Пуля прошла в общем направлении спереди-назад, незначительно справа-налево и практически в горизонтальной плоскости, — и я показал ему признаки, по которым можно достоверно судить о направлении движения пули через кости свода черепа.

— …твою мать! — с чувством выругался следователь. — Только этого мне не хватало! И чего ты труп не отдал без вскрытия, — тоскливо сказал он, — ведь просил же тебя хороший человек — «отдай», а ты, зануда — «вскрывать, вскрывать!». Где нам теперь искать этого сраного стрелка? А может, это какой-то добрый человек его пристрелил уже внизу, когда он с машинкой упал, а? Как думаешь?

— Ну да, типа шел человек с ружжом, увидел упавшую машину, а в ней — раненый мучается. Ну и пристрелил его, от страданий избавил, так?

— Ну да! Ведь не исключено, что там ЗАРАНЕЕ посадили человека. Для страховки. Если разобьется не насмерть — добить! Контрольный выстрел.

— Не пойдет! Во-первых, ты сам говорил, что машина резко завиляла, прежде чем упасть с обрыва. А это косвенно говорит о том, что водила получил пулю еще на дороге и поэтому не свернул, а поехал прямо в обрыв. Во-вторых, добивают из пистолета: ведь никто с собой для этой цели винтарь таскать не будет? А диаметр дырки на лобной кости говорит, скорее всего, о пуле калибра 7.62.

Читайте также:  Книги про цели

— А если обрез?

— Далее, — не обращая внимания на его реплику, продолжил я, — смотри: диаметры отверстий на лобной и затылочной кости практически одинаковые, что говорит о высокой кинетической энергии пули. То есть опять этот факт в пользу винтовки, и скорее всего, снайперской.

И последнее! Признаков выстрела с близкой дистанции я не вижу. А кроме того, если допустить, что его кто-то ждал внизу, чтобы добить, то скажи мне, как злоумышленники могли рассчитать, что именно в этом месте он сверзнется под откос? Впрочем, это уже ваши заморочки.

Я все необходимое возьму на дополнительные исследования и в положенный срок выдам свое заключение. Так что работайте…

Так закончилось это вскрытие, полное сюрпризов, так закончился этот хлопотный день.

На следующий день ко мне снова заехал следователь и уныло поведал, что они повторно, уже прицельно, осмотрели машину и обнаружили пулю от винтовки СКС. Она застряла в толстом подголовнике, основой которого была металлическая пластина. Вот так! На вопрос «как продвигается дело?» он сказал:

— Работаем, — а это означало, что все пока в тумане, и — никакой конкретики!

А через недельку в морг заявился необычный посетитель. Вернее, сначала-то я в нем ничего особого не увидел. Так, обычный пожилой человек. Правда, хорошо и добротно одетый. Ухоженный. Он вежливо попросил уделить ему десяток минут.

В кабинете, куда я его провел, он сразу же показал мне фотографии трех мужчин и попросил сказать: есть ли среди них тот, кто требовал отдать без вскрытия тело того, кто разбился на машине? Узнав, о ком идет речь, я заколебался, хотя сразу узнал на фото того, кто мне баксы впаривал.

— А вы, простите, кто?

— Я? Я — Тихон. Вы, наверное, слышали обо мне.

— Ну да, слышал. А зачем вам это?

— Во всем должен быть порядок. Я ему не давал поручения давить на эксперта, то есть на вас.

Я поручил ему вежливо попросить эксперта отдать тело — если это возможно, конечно! — без вскрытия, понимаете? Вежливо! Я наказал ему, что если не отдадут — извиниться и исчезнуть! А он «быков» привел.

Он проявил непонятную настойчивость, и цель такой настойчивости мне непонятна, а раз непонятна, то опасна, поэтому я должен понять, что и кто за всем этим стоит. И я пойму! А кроме того, нам лишние терки с ментами тоже не нужны! Вот поэтому я должен знать: кто из них? Точно знать…

Я, поколебавшись, показал на фото Пиджака и сказал:

— Но вы понимаете, что о встрече с вами и состоявшемся разговоре я должен буду сообщить следователю?

— Да за ради бога! Сообщайте, я не против! Благодарю вас, доктор, — и, пожав мне руку, вышел из морга. Больше я его никогда не видел.

После этого визита жизнь снова потекла в прежнем темпе: работа, дом, друзья, отдых на речке. Так продолжалось примерно десять дней. А потом снова был труп с автодорожки. На том же самом месте с дороги слетел «жигуленок», и погиб водитель. У него при себе не было документов, лицо его было настолько изуродовано, что смысла описывать словесный портрет никакого не было.

Вскрывать я его шел с опасением: а вдруг тоже огнестрел или еще что-то? Однако никаких неожиданностей не было. Они начались, когда пришли результаты дактилоскопии. Этим неизвестным оказался неоднократно судимый… Пиджак — да, да, тот самый, что меня пытался купить.

Вот только его никто торжественно не забирал, и пролежал он в морге почти неделю, и был похоронен за государственный счет.

А когда пришли результаты всех дополнительных методов исследований и я закончил экспертизу, приехал следователь. Был он довольно мрачен и малоразговорчив.

— Ну, как успехи?

— А никак. Дело практически закончили, в архив вот сдаю. Сейчас твое заключение присобачу к делу, прокурор подпишет — и все… в архив! Кто будет упираться и искать бандюгана, который замочил другого такого же бандюгана? Да мы и так знаем, кто организовал убийство этого… помощника Тихона.

— Да ты что? Правда раскрыли?

Следователь помолчал и нехотя ответил:

— Раскрыть-то раскрыли. Вот только доказухи нет, а посему — в архив!

— Расскажешь?

Он снова помолчал, и я, для ускорения процесса, достал из сейфа пятизвездочную смазку. Разлили и смазали.

— В общем, история банальная до предела и сто раз описанная в детективных романах, сюжеты которых взяты из жизни, — начал следователь. — Вот такой сюжетик и разыгрался почти на твоих глазах. У Тихона был близкий друган-подельник. Тоже законник. И был быстро растущий, набирающий силу молодой ворюга-бандюган — энергичный, умный, целеустремленный.

Я Пиджака имею в виду. Через пару лет, кстати, его тоже могли бы короновать на сходняке. И вот, чтобы укрепить свое влияние и ускорить процесс, он и решил убрать с дороги, то есть банально грохнуть, помеху… ну того, которого ты тогда вскрывал. Все прошло гладко, снайпер не подвел, вот только сам Пиджак ошибся.

Кстати, ты в тот день был в одной минуте от смерти, доктор!

— В смысле?

— Я и повторяю: Пиджак ошибся. Он посчитал, что за тысячу долларов любой безденежный врач исполнит все его прихоти не только бегом, но еще и на полусогнутых. А когда ты уперся, Пиджак понял, что вскрывать будут, и он испугался! Он осознал, что грубо ошибся.

Ведь если бы труп просто вскрыли и увидели огнестрел, то для него никаких осложнений бы не было: он на тот момент был абсолютно вне подозрений.

А когда ты отказался, он понял, что Тихон пронюхает о его наезде на эксперта, что это породит подозрения у Пахана… и тогда он спонтанно решил убрать того, кто знает о его стремлении не вскрывать труп, то есть тебя!

— Ни фига себе, — нервно сказал я и хлопнул почти полный стакан.

— Да, он уже хотел зайти вслед за «быками» и шмальнуть в тебя, но тут появился ОМОН. И он не решился. Он не стал. Он понял, что Пахан все равно докопается до его действий, и ударился в бега.

Но Тихон, после толковища с тобой, его из норы все равно достал и, позагоняв ему иголки под ногти, все у него выспросил, а потом предложил выбор: или незамедлительно пуля в лобешник, или он садится за руль и повторяет трюк… того, погибшего.

И дал слово, что если Пиджаку повезет и он останется жив после падения с обрыва, то Тихон его прессовать больше не будет — даже леченье оплатит. Пиджак рискнул… но ему не повезло! Вот такая история…

Мы молча допили коньяк. Потом я встрепенулся и спросил:

— А откуда вы все это узнали… раз доказательств нет?

Следователь помолчал и очень неохотно ответил:

— С «братвой» Тихона плотно работает ФСБ… Они кое-что скинули, да и у нас самих какая-никакая агентурка там имеется, — он снова помолчал. — Сам понимаешь, больше ничего я тебе, Виталька, не скажу… И так лишнего наговорил.

— Да, а того, кто на курок нажимал, нашли? Или хотя бы знаете, кто он?

— Нет! И не нашли, и не знаем, кто он, и нет никаких намеков. Это кто-то левый и совершенно темный. Им, кстати, очень Тихон интересовался… и не исключено, что Пиджак, после очередной иголочки под ноготок, слил своего стрелка.

Мы еще посидели немного. Я предложил добавить, но следователь отказался и уехал в прокуратуру.

А я в тот день напился!

Да, и последнее. Примерно через месяц после этого разговора я пришел утром на работу, а санитарка у меня спрашивает:

— Витальиваныч, а что это за коробка у дверей стояла? Утром дверь отмыкаю, а она у порога стоит. Подумала, что ты забыл, и убрала ее вон туда, — и показала в конец коридора.

— Понятия не имею. Это не моя!

Короче, когда мы ее распаковали, то обнаружили 12 бутылок коньяка под названием «Наполеон». Приехавший следователь сказал, что две такие бутылки сто`ят минимум мою месячную зарплату, а то и побольше.

Конечно, мы со следователем этот коньяк уничтожили — примерно за месяц, ну или чуть больше.

Но еще в самом начале уничтожения пришли к выводу, что подбросить в закрытое помещение дорогущий коньяк в силах только богатому и опытному человеку: например, Тихону… Вернее, его подручным.

Вот такой кусочек неспокойной жизни из лихих 90-х…

Источник: http://mirror6.ru.indbooks.in/?p=106323

Владислав Куликов: Бандитский разгул 90-х годов начался гораздо раньше

На прилавках появилась замечательная книга — устная история рэкета. Ее собрал и подготовил питерский автор — Евгений Вышенков. Главные персонажи — гангстеры северной столицы. Но эта книга не про Санкт-Петербург, она — о времени, о стране и о нас.

Вопреки устоявшемуся мнению, бандитский разгул 90-х годов прошлого века нельзя приписывать исключительно криминальному миру, по крайней мере, в обычном его понимании. Пусть в нас как-то незаметно проник уголовный жаргон, однако вовсе не уголовники — особая каста людей, живущих по собственным законам — правили в тот раз кровавый бал.

Логичней сравнить то время с бунтом атлантов, вышедших из советских спортзалов. Они, будущие авторитеты, вначале были романтиками, рыцарями, бойцами по жизни. А потом превратились в злодеев. Как же так вышло?

Детство и юность авторитета

Когда-то Владимир Кумарин, которого журналисты потом окрестили «ночным губернатором» Санкт-Петербурга, был простым советским парнем.

В феврале 1972 года будущий знаменитый российский журналист Юрий Щекочихин процитировал десятиклассника из Тамбовской области Володю Кумарина в «Комсомольской правде»: «Володя Кумарин сказал мне: «По-моему, как-то странно учиться в школе, чтобы стать инженером. Школа для того, чтобы узнать весь мир, и плохое в нем, и хорошее.

Мне хочется узнать отношения между людьми: почему, например, один человек смелый и чистый, а другой дрожит за свою мебель. Мне хочется понять это еще в школе, узнать как можно больше, чтобы уметь отстаивать то, что хорошо». Статья называлась «Чтоб мир познать».

Смотреть фотогалерею из книги «Крыша. Устная история рэкета»

А в 1976 году на экзаменах в Ленинградский институт точной механики и оптики Владимир Кумарин написал сочинение на тему «В мой жестокий век восславил я свободу». Про Пушкина, естественно.

Это эпизоды пролога будущей трагедии. Развязка давно миновала. Сегодня мы наблюдаем давно затянувшийся эпилог, в детали которого посторонним не особо хочется и вникать.

Лишь вспомним примечательный факт: Владимира Барсукова-Кумарина (он поменял фамилию, но от старой избавиться не смог) побоялись судить в северной столице.

Вот в кого превратился мальчик из Тамбовской области, говоривший очень правильные слова.

Питерские судьи — уникальный случай! — приехали в Москву, чтобы разобраться с подсудимым вдали от мест его преступной славы. Иначе правоохранители не гарантировали ничью безопасность.

Атланты побеждены, но даже тени их таят угрозу. Поэтому неплохо бы оглянуться.

Карьера только для своих

История, в которой мы никак не можем поставить точку, началась не в 90-х, а гораздо раньше. В 90-х только начали стрелять. Но дело уже шло к развязке. Точка отсчета — в 70-х, когда застопорились социальные лифты. Молодежи перестало что-то светить.

«К началу 1970-х годов верхушка карьерных лестниц во всех сферах была прочно оккупирована, — пишет в своей книге «Крыша. Устная история рэкета» Евгений Вышенков. — На самом верху — сверстники Леонида Брежнева, выдвинувшиеся в 1937-м, чуть пониже — уцелевшие фронтовики, поколение Григория Романова (прим. — партийный босс Ленинграда).

Шестидесятникам был дан шанс в годы оттепели, потом их карьера резко затормозилась. И все же те, кто родились одновременно с Владимиром Высоцким или Олегом Ефремовым, сумели закрепиться в академической науке, творческих союзах, в реферантурах ЦК и обкомов.

Собственно, все эти три поколения — брежневское, романовское и евтушенковское, из которого потом вырастут Горбачев и Ельцин, — и образовали пробку на дороге к успеху».

Для молодого человека не существовало каких-то четких рецептов, как выбиться в люди. «Государство больше не нуждалось в янычарах, — пишет Евгений Вышенков. — Правящие элиты сложились, им ни к чему приток свежей крови. Статус передавался по наследству.

Дипломат — сын дипломата, молодой полковник — сын генерала, директор комиссионки — из семьи мясника. Перепрыгнуть с одной социальной ступеньки на другую становилось все трудней». Можно вкалывать до посинения, сродниться с работой, забыть семью, но все равно ты будешь никто, и звать тебя никак.

Наверх пойдет чья-то родня. И что с этим делать, непонятно.

Наверное, исключения бывали, но не меняли главного течения.

Хотя был один более-менее рабочий вариант, чтобы пробиться в жизни: это спорт. Большой спорт. «Простой паренек мог к двадцати годам оказаться в турне на Западе, о нем могли писать газеты. Не было в СССР другой возможности так стремительно стать небожителем, маленьким Гагариным».

«Государство подкармливало своих легионеров. Для них существовали специальные повышенные стипендии, им выдавались талоны на дополнительное питание, их одевали в дефицитные шерстяные костюмы, а большинство просто подвешивали на хорошо оплачиваемых должностях». Но «отработанный материал» государство выбрасывало.

Атланты превратились в чудовищ

Как пишется в книге, уже к концу 70-х спортсмены увидели, что работники торговли имеют гораздо больше. Атлеты же по окончанию карьеры все чаще оказывались не у дел. Синекуру отставным чемпионам советская власть предоставляла редко. Государство как бы рассчитывалось с бывшим спортсменом. «Диплом о высшем образовании есть, все — в добрый путь».

Читайте также:  Книги про фамилии

«Я мечтал быть чемпионом, чтобы в мою честь сыграли гимн СССР, — рассказывает автору книги Владимир Химченко, чья исповедь начинается с фразы «я имел отношение к организованной преступности»…

— Когда я смотрел по телевизору, как выигрывали наши спортсмены, то у меня наворачивались слезы, я был абсолютно советским человеком, мечтал быть членом партии, правда, больше потому, что хотел получить высшее образование».

Но судьба сделала поворот.

Примерно в 1975 году спортсмены начали подрабатывать вышибалами (или, как их называют в книги — воротчиками) в барах. Драки, темные делишки, спортивное братство — так закалялась гангстерская сталь.»Парни пришли в общепит скромными и бедными. Первоначально они были счастливы заработать 20 рублей за смену, улыбались заведующему…» А потом они вошли во вкус, ощутили себя хозяевами жизни.

Самые мощные преступные группировки северной столицы берут начало в барах 70-80-х годов, теневые хозяева города 90-х начинали карьеру вышибалами и барменами.

Пикантно, что уже в конце 80-х доросшие до криминальных вершин спортсмены сами создали пробку на пути к успеху для бандитов-новобранцев. Ведь по «криминальному призыву» в банды рванули массы юных отморозков. «Новобранцев набирали из социальных низов. Это были чаще всего дети, чьи родители с трудом дотягивали до каждой следующей зарплаты, а отцы пили и время от времени избивали матерей».

«В большой город они тянулись не для того, чтобы заниматься спортом или учиться, а от отсутствия других перспектив. Само собой, это была далеко не самая способная молодежь страны.

Жили такие работники («работники» банд! — прим «РГ») по восемь человек в съемных квартирах, буквально на матрасах.

Новым сотрудникам назначали зарплату в 500 долларов и выдавали подержанную «девятку» на пять человек».

Сначала различные банды как-то уживались друг с другом, а потом началась стрельба… Это — если пересказывать упрощенно и вкратце.

Бандиты образца 90-х прошлого века теперь уже окончательно стали легендой.

Сейчас самое время задаться вопросом: а что это было? Надо разобраться, чтобы сделать правильные выводы и не повториться в следующих постановках. Поэтому устная история рэкета вышла весьма кстати.

дословно — купюры

Фарцовщики и мошенники, обманывавшие иностранцев, как ни странно, помогали развивать туризм. «Мало кто из «фирмы» (прим. — иностранцев) ехал в Ленинград за колоннадой Биржи и Зимним дворцом. Путешествовали, скорее, как в Африку — поглазеть, как это в Советах все устроено.

А за это получали настоящие приключения, которые запоминались на всю жизнь и которые можно десятилетиями пересказывать знакомым. Иностранцев обманывали, обкрадывали, травили клофелином, порой били.

Они, как завороженные, останавливались против грязных витрин-сирот и получали ощущения куда более яркие…»

«Три буквы ЛОХ с начала 80-х стали популярнее, чем самые известные три их коллеги на заборах. Ленинградская этимология этой аббревиатуры чрезвычайно проста. ЛОХ — это три буквы государственных номеров на автомашинах Ленинградской области. В области были зажиточные люди.

Некоторые крестьяне зарабатывали правильным трудом: выращивали свиней, картошку и привозили товар на рынки… Центровые (фарцовщики — прим «РГ») всегда высокомерно смотрели на кулака-труженика. Он был иначе одет, говорил по другому и для них был простаком-мещанином.

Они и прозвали таких лохами».

«Вскоре лох стал тем, кого просто невозможно не обмануть, не кинуть. Теперь именно лохами крестят всех, не думая, что именно тот областной лох выиграл. Фермер — нэпман, лавочник остался, несмотря на все невзгоды. А центровые вымерли, как мамонты».

В связи с этим новое звучание приобретает прибаутка жуликов: лох не мамонт, не вымрет.

«Заметные фигуры из «тамбовских» быстро стали общаться с большинством людей через «секретарей», а лично к ним обращались только старые знакомые или равные по статусу».

Валерий Курченко, представитель уголовного мира (скажем так), работавший с «тамбовскими». «Мы растолковывали, мы же были как военспецы в царской армии после революции». «В августовские дни 1991 года — сидел дома — прикалывался на Лебединое озеро по телевизору. Мы при старой власти тоже вопросы решали, но теперь стало полегче. Так что болел за сборную демократов».

Андрей Берлин, 1952 года рождения. «Я имел отношение к организованной преступности, проходил по одному делу с Малышевым (Александр Малышев — лидер ОПГ, конкурировавшей с «тамбовскими», прим «РГ»).

В 1990 году, когда примерно летом Малышев вернулся в Питер, Слава (Вячеслав Кирпичев — представитель уголовного мира, прим. «РГ») начал работать с ним. Кирпич тоже освободился и у него ничего за душой, кроме авторитета, не было. И стал у него наподобие Суслова у Брежнева — ответственным за идеологию».

«Кстати, Кумарин читал много книг по восточной философии. А вот Малышев увлекался больше детективами и фэнтези».

«Когда в ОПГ оказалась шпана, у которой не было шансов против мастера спорта в рукопашном поединке, они стали пускать в ход оружие».

«Как только коммунистическая империя начала хиреть, а статус легионеров от спорта пошатнулся, атланты восстали».

«К осени 1991 года бывшие спортсмены вышли на свой последний низкий старт. Через историческое мгновение их мощный марш наблюдала вся страна. Они окончательно забыли свое прошлое.

Если еще в конце 80-х мне лично представляли будущего «тамбовского» лидера Валерия Ледовских, как «мастера спорта, коммуниста, офицера Советской армии», то к началу 90-х все они безнадежно мутировали в гангстеров и обложили данью коммерсантов».

«Отмахнувшись от предложения прокомментировать 90-е на страницах этой работы, знакомый гангстер вспомнил: «Будто произошла вспышка энцефалита. Мы стали инфекцией. Неприятно»…

Источник: https://rg.ru/2011/09/30/piter-site.html

Читать Были 90-х. Том 1. Как мы выживали

Были 90-х

Том 1

Как мы выживали

© Алексеева М. А., 2017

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2017

* * *

Благодарности

Выражаем благодарность всем авторам сборника и партнерам за помощь в создании и популяризации книги.

За эксклюзивное интервью, экспертное мнение и участие во встречах с участниками конкурса историй и авторами сборника благодарим:

писателя, журналиста, преподавателя, литературного обозревателя газеты «Комсомольская правда» Олега Жданова;

историка-медиевиста, заслуженного профессора Российского государственного гуманитарного университета, доктора исторических наук Наталью Басовскую;

музыканта, продюсера, писателя, лидера и основателя культовой группы «Мегаполис» Олега Нестерова;

писателя Владимира Карпова;

писателя Анну Берсеневу;

писателя Владимира Сотникова;

писателя Юрия Буйду;

музыканта, народного артиста России Юрия Розума;

режиссера, народного артиста РСФСР Владимира Меньшова;

писателя, драматурга Юрия Полякова;

певицу Маргариту Суханкину;

певца Андрея Губина;

телеведущую Александру Буратаеву;

певца, народного артиста РСФСР Льва Лещенко;

протоиерея Всеволода Чаплина;

писателя, ведущего программы «Умницы и умники», заведующего кафедрой мировой литературы и культуры факультета «Международная журналистика» МГИМО Юрия Вяземского;

режиссера и писателя Владимира Аленикова;

руководителя Российского медико-реабилитационного центра заболеваний опорно-двигательного аппарата, академика, профессора, доктора биологических наук, народного артиста России Валентина Дикуля;

космонавта-испытателя Павла Виноградова;

писателя, ученого-востоковеда, экономиста, основателя и президента независимого научного центра «Институт Ближнего Востока», профессора Евгения Сатановского;

актера театра и кино Владимира Пермякова;

сеть «Московский дом книги» за популяризацию и распространение книг, посвященных 90-м годам, и проведение творческих встреч с автором-составителем сборника «Были 90-х» Александрой Марининой.

Особая благодарность Ирине Козловой и Кларисе Пульсон за все творческие инициативы и усилия по поддержке проекта на всем его протяжении и во всех его проявлениях.

Интервью и комментарии наших экспертов вы можете прочитать на сайте «Народная книга»

http://nk.ast.ru/

Модератор сайта «Народная книга» – Георгий Гугнин.

Особая благодарность Московскому дому книги и его руководителю Надежде Ивановне Михайловой за проведение встреч с автором-составителем сборника, организацию тематической выставки-продажи книг о жизни в 90-е годы и активное вовлечение читателей в народный проект «Были 90-х».

Специальные благодарности:

За организацию акции «90-е годы за 1 день» и сбор историй для книги благодарим начальника отдела методической работы и инноваций ГБУК г. Москвы «ЦБС «Новомосковская» Александру Стеркину, директора Центральной библиотеки № 21 ЦБС САО ГБУК г. Москвы Дарью Беленову и начальника отдела маркетинга и рекламы ЦБС САО ГБУК г. Москвы Жанну Хохлову.

За информационно-рекламную поддержку проекта благодарим Межгосударственную телерадиокомпанию «МИР» и лично руководителя службы интернет-вещания Марию Чегляеву, а также редакцию журнала «Антенна-Телесемь» и лично заместителя главного редактора Станислава Бабицкого за информационную поддержку и помощь в сборе историй.

БЛАГОДАРИМ ВСЕХ УЧАСТНИКОВ КОНКУРСА «НАРОДНАЯ КНИГА. БЫЛИ 90-х»!

Все истории конкурсантов опубликованы на сайте «Народная книга» http://nk.ast.ru/

Предисловие от автора-составителя Александры Марининой

Когда меня пригласили стать автором-составителем сборника народных историй «Были 90-х», многие знакомые искренне мне сочувствовали: «Тебе будет очень тяжело, на тебя обрушится поток рассказов о горе, унижении, обнищании, о разочарованиях и рухнувших надеждах, о войне, о преступлениях и мерзостях…» Честно признаться, я поверила этим предупреждениям и внутренне мобилизовалась, готовилась не утонуть в море слез и горестных воспоминаний.

Но оказалось, что меня обманули. И я сама тоже обманулась. Чему я – признаюсь искренне – невероятно рада! Через четверть века люди вспоминают девяностые годы прошедшего столетия, как правило, без ужаса и трагизма. Это не значит, что они забыли. Они все помнят.

Но прошло время, и даже на самое тяжкое, самое печальное мы умеем взглянуть порой спокойно, а порой даже с улыбкой. Моря слез не случилось.

Случилось прикосновение к мудрости, к человеческому, личностному взрослению, к обретению нового взгляда, нового понимания каких-то вещей, событий, чувств и мыслей.

В разделе «И все рухнуло…» собраны истории о том, как полетели под откос надежды и ожидания, планы и расчеты, уверенность в завтрашнем дне и преданность выбранной любимой профессии.

Название раздела «Мы выживали и выжили!» говорит само за себя и в комментариях не нуждается, как не нуждается в комментариях и раздел «Война».

В разделе «Бизнес по-русски и не только» – пестрая картина успешных и неуспешных попыток заработать деньги предпринимательством, чаще всего – торговлей и перегоном подержанных автомашин из Европы.

Читая присланные истории, нельзя было не обратить внимания на то, как по-разному видят эпоху девяностых люди в зависимости от возраста: те, кто был ребенком, ощущают эти годы совсем не так, как те, кто проживал в этот период свою молодость, и уж тем более совсем не так, как люди зрелого и старшего возрастов, выросшие и сформировавшиеся в «доперестроечное» советское время. Иллюстрация этого – раздел «Взгляд с разной высоты».

Да, взгляд с высоты разного возраста – разный. Но и взгляд на одни и те же события или проблемы с разных точек зрения, с позиций разных жизненных ситуаций тоже не одинаков. В разделе «Об одном и том же» истории объединены в пары и тройки: казалось бы, рассказы на одну и ту же тему, а насколько же они отличаются друг от друга! Отличаются и фактурой, и настроением, и финалом.

«Железный занавес» отменили, свободный выезд за границу дали! И мы столкнулись с той самой жизнью, которую знали только по кинофильмам и книгам и увидеть которую собственными глазами, пощупать собственными руками зачастую даже не надеялись.

Чего только мы не представляли об этой жизни! А оказалось, что все, мягко говоря, не совсем так… И огромное изумление наше, когда мы вдруг поняли, что такое разность менталитетов: ни мы иностранцев не понимаем, ни они нас.

Истории о первых столкновениях с «вожделенной заграницей», о первых впечатлениях, восторгах и разочарованиях, – в разделе «Все не так, все не такие».

«Крупным и мелким мазком» – это зарисовки. Ситуаций, впечатлений, судеб, эмоций – всего, чего угодно. Это просто истории.

О некоторых из них вы можете сказать: ну и что особенного? Такое могло случиться где угодно и когда угодно, необязательно в 90-е и необязательно в России. Возможно, вы будете правы, если так подумаете.

Но мне кажется, эти истории не могли бы произойти, если бы не соединились воедино необходимые составляющие: перемены в стране и присущая только нашему человеку ментальность.

Число историй, рассказанных с улыбкой, оказалось столь велико, что лучшие из них собраны в отдельную рубрику. Очень надеюсь, что чтение этой главы сборника поднимет читателю настроение. И в самом конце книги – несколько текстов, которые словно подводят итог, отвечая на вопрос: так какими же все-таки были эти пресловутые 90-е?

Может показаться, что жизнь в последнем десятилетии ХХ века была, в общем-то, неплохой и даже почти веселой. Может. Если опираться только на тексты, собранные в этот сборник.

Но на самом деле все мы понимаем, что тексты написаны теми людьми, кто счел для себя возможным принять участие в этом проекте. Людьми, которые пережили 90-е со всеми тяготами и невзгодами, не сломались, выжили и сохранили силы и энтузиазм, для того чтобы написать свою историю.

Поэтому не будем утверждать, что нашему сборнику «Были 90-х» присущ энциклопедический охват и полномасштабная картина жизни страны в тот период. Это, безусловно, не так. Наш сборник – всего лишь зеркало мыслей, чувств и воспоминаний тех людей, которые сочли нужным ими поделиться.

А сколько их, тех, кто не выжил, не выбрался, не выстоял! И сколько страшных и горьких историй они могли бы рассказать! Но не рассказали…

Источник: http://online-knigi.com/page/597375

Ссылка на основную публикацию